Мальчишки, женщина, обжоры, нумизматы,
Теологи, – и все ж 15 сотен лет
Непререкаем был ее авторитет
Для люда темного. «Наместники Христовы»?
Но лишь опасностью задышит век суровый,
Пока не в дураках, без всяких пропаганд
В тиару голову вдевает Гильдебранд,
Чей гром без промаха, чья воля без износу,
И император сам босым идет в Каноссу…
Какая только мразь на тронах не была, —
И льва гербового позоря, и орла.
Расслабленный, ханжа, кликуша, неврастеник,
Садист, фельдфебель, трус, маньяк, апаш, изменник —
Подряд кунсткамера уродов, гадов, змей,
Гиньоль истории, ломброзовский музей!
И все же – правили при безобразьи этом,
В течении веков держась – авторитетом:
Тот – «крови Цезаря», там – дедушка-Оттон,
Тот – «Божьей милостью», тот – папой утвержден,
И – замечательно! – чтоб подчеркнуть о с о б о с т ь,
Величье, избранность, одним – внушая робость,
Тем – восхищение, а тем – собачий страх, —
В нелегких мантиях и золотых горшках
Они, среди «простых», над разумом ругались,
Как Eacles regili, на трупах разлагались.
Когда ж, бывало, гас павлиний ореол
И воды сточные струились на престол,
И позолота вдруг сползала с мертвой кожи
Пергаментов, тогда – хрипел «избранник Божий»
В удавке или полз, дрожа, на эшафот, —
И если подлинно эпоха шла вперед,
То возникали в ней средь боевого хмеля
Колпак поярковый и сапоги Кромвеля!
Вождь – тот, в ком сплавлено в стальное лезвие
И ум пронзительный, и воля, и чутье,
Кто знает терпкий вкус поступков человечьих,
В корнях провидит плод и контур норм – в увечьях,
Кто доказать умел на всех путях своих,
Что он, как ни возьми, сильнее всех других
Той самой силою, что в данный миг годится,
Кто, значит, угадал, в каком котле варится
Грядущее, в каком былое, – угадал,
Куда история свой направляет шквал!
В эпохи мелкие бывают всех сильнее
Порой наложницы, порою – брадобреи;
В грязи дворцовых склок плодится временщик,
Чтоб лопнуть через год; в борьбе уездных клик
Выпячивают грудь «тузы» и «воротилы»;
Но лишь Историю рванут иные силы,
Под спудом зревшие, метя ко всем чертям
Гнилую скорлупу – и трон, и суд, и храм, —
Не отыграться тут на деньгах, на породе,
На склочной ловкости: тут власть в самом народе;
И к ней придет лишь тот – кто подлинно велик, —
Кто в сердце времени всем существом проник!
И это будет – Вождь! В нем Жизнь кипит и бродит,
Как Гегель говорит: «В нем новый мир восходит».
А разорви ту связь – и тотчас под уклон
Громадным оползнем начнет валиться он;
Наполеонова тогда звезда блистала,
Когда он сам «парил в просторах идеала»
(По гетевским словам), – когда он мысли мчал
Валить феодализм в разверзшийся провал.
Когда ж династию он стал крепить, отведав
Лакейских почестей, когда великих дедов
