Ошейником дощатым и – пожалте! —
Подергайтесь, подрыгайте ногами,
Повтягивайте щеки – ускользнуть бы!
А нож – как в масло: ц-с-с, так и прорежет.
Ну и глоточек – пять пудов металла.
Нет, раньше поприятней было, право.
Тебя казнят, так ты – живой – стоишь,
Упрешься, думаешь: не шевельнуться б,
Не промахнулся бы палач. А тут
Одна обида – деревяшка держит,
А на тебя плевать… И что
Это мой барин так срамится?
Можно сказать – хирург, лечить умеешь,
Горчишники тут, банки, кровь пускай,
Клистиры ставь, вари декокты – мало ль
Заботы всякой доброй? Нет, поди ж ты,
Стал смерть прописывать, добра желает. Тьфу!
(Входят Гильотен, аббат Раго, судья де Вири, доктор Трейль.)
Гильотен
Прошу.
Трейль
Так вот уютный тот покой,
Где зрела ваша мысль, почтенный доктор.
Да, здесь, конечно, в этой тишине,
Где все полно раздумьем и природой,
Мог человеколюбец начертать
Свой план благой.
Де Вири
Прекрасно, бесподобно!
Пятьсот семнадцать казней видел я
И смело говорю: такой, как ныне,
Прекрасной операции не видел.
Спокойно, чисто, аккуратно. Раньше
Сансон тревожится, казнимый тоже,
Толпа глаза таращит: как-то он
В последнюю минуту устоит?
А тут – машина. Никаких волнений…
Гильотен
…Право,
Мне совестно: такие похвалы!
Ведь я лишь долг свой выполнял, не больше,
Долг гуманиста.
Трейль (замечает модель)
Вот она, машина.
Как остроумно! Этот нож косой.
Шарниры эти, быстрые зажимы.
Все учтено. Да, разум торжествует.
Де Вири
Вот мысли путь достойный! С государством
И правосудием войдя в союз…
Раго
И с церковью…
Де Вири
Она свою задачу
Почетно выполняет. Мы должны
Увековечить ваше имя, доктор.
Уже решил я: все мои вердикты
Именовать машину вашу будут —
Как? Угадайте? Гильотиной!
Раго и Трейль
Браво!
Гильотен
Сердечно вам признателен, друзья!..
А между тем слуга доктора Гильотена Жером жить рядом с ним после внедрения им в практику этого ужасного изобретения больше не смог и, оставив его, уехал в свою родную деревню заниматься сельским трудом. Искренний гуманист, предложивший в 1789 году на заседании Учредительного собрания революционной Франции – на тот срок, пока будет применяться эта временная высшая мера наказания, – использовать для усекновения головы механизм, который хотя бы не станет причинять казнимому боли. Но дети доктора немедленно решили сменить свою фамилию, чтобы никому не напоминать собою об отце и созданной им гильотине.
В 1922 году Георгий переезжает из Одессы в Москву и через год в московском книжном издательстве «Красная новь» девятитысячным тиражом издает еще одну драматическую поэму – «Броненосец “Потемкин”», посвященную матросам восставшего летом 1905 года военного корабля российского флота, по которой 14 марта 1927 года в Пермском Театре рабочей молодежи будет поставлен спектакль в десяти картинах.
