Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 42)

Настя посмотрела на него секунду. Потом улыбнулась:

— Разумная стратегия, — оценила она.

— Работает безотказно, — выступил Николай и поспешно перевел тему разговора. — Кстати, про ОКО и бесовщину. Был у нас случай, я еще практикантом был. Молодым и зеленым…

И под очередную байку приятеля ужин продолжился…

Глава 22

Суетливое утро

Ужин прошел превосходно. И когда сумерки уже стали перетекать в ночь, а тарелки на столе опустели, гости начали расходиться.

Первым ушел Михаил, которому утром нужно было идти по личным делам. Затем попрощалась Настя. Девушка сослалась на усталость и насыщенный день. У двери она чуть замешкалась и с улыбкой взглянула на Николая. Но как едва приятель открыл рот, она выпорхнула за дверь.

— Эх, — сокрушенно вздохнул товарищ. — А я только хотел предложить ее подвезти.

— Вряд ли бы она согласилась, — заметил я. — Но между вами наступило что-то вроде вооруженного перемирия.

— Значит, я двигаюсь в правильном направлении, — улыбнулся парень и взял лежавшую в кресле куртку. — Ладно, завтра тебе позвоню.

— Буду ждать, — ответил я.

Когда Николай ушел, в доме наступила непривычная тишина. Он не опустел, но будто бы затих, задремал. Я подошел к окну, остановился у подоконника. Сенька-Стоик отдыхал на своем месте. Земля в горшке была слегка влажной.

Я вздохнул. Создал плетение «обновления», и коснулся ладонью земли. Довольно отметил, как медленно, но верно, цветок начал приходить в себя. Сухие листья осыпались, а те, что еще имели возможность ожить, стали зеленеть и крепнуть. Вот Настя обрадуется, когда увидит. Решит, что это ее забота творит чудеса, а я ничего ей не расскажу.

Оставив Сеньку в покое, поднялся на второй этаж. Вошел в кабинет.

Татьяна Петровна сидела в кресле у окна. На подоконнике перед ней лежала книга, которую графиня, судя по всему, не читала уже давно. Призрачная женщина смотрела в окно, вглядываясь в ночную темноту.

— Хороший выдался вечер, — произнесла она, как только заметила мое появление.

— Финал вышел особенно душевным, — согласился я и сел в кресло рядом с Татьяной Петровной. — А вот день…

Графиня повернулась ко мне, с интересом ожидая истории. И я вкратце рассказал про посещение одержимого, которого пришлось изгнать.

Несколько секунд мы молчали. За окном шумел ветер, постукивая по стеклу ветками.

— Вы умеете находить приключения, — произнесла графиня после паузы. — Только недавно приехали в город и уже успели познакомиться с одержимым, попасть на закрытый аукцион и связаться с коллекцией проклятых предметов. Кстати, о вещах.

Она ненадолго замолчала, а затем продолжила:

— Зачем вам эта пепельница?

— Хочу снять проклятье, — просто ответил я. — Но пока я не узнаю причины и человека, который его наложил, сделать я это вряд ли смогу. Слишком уж оно колючее, резкое. Не подступиться.

Татьяна Петровна чуть нахмурилась, а я продолжил:

— Плюс ко всему нужно понять спусковой крючок, который это проклятье запускает.

— Разумно, — произнесла Татьяна Петровна.

— К тому же, — добавил я, — пепельница сейчас не сможет никому навредить.

Графиня посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Хорошо, — произнесла она, наконец. — Но не затягивайте. Эта вещица веет темной энергией отчаянья и ненависти. Нехорошо держать такое в доме.

— Учту.

Она повернулась к окну, взяла книгу, распахнула ее взмахом руки на нужной странице и принялась читать. Я же отметил, что навыки призрака сильно выросли. Взаимодействие с предметами стало даваться графине легко и непринужденно. Это поражало и даже чуть-чуть пугало. Я поднялся с кресла и направился в свою комнату. Уже у двери остановился. Обернулся:

— Спокойной ночи, Татьяна Петровна.

— Спокойной, — не отрываясь от своего занятия, ответила она.

Я покинул кабинет и вошел в спальню. Закрыл за собой дверь, снял пиджак и повесил на спинку кресла и лег в кровать. И почти сразу же провалился в сон.

Проснулся же от настойчивого звонка будильника. Нащупал лежавший на прикроватном столике телефон, выключил сигнал и вздохнул. Некоторое время просто лежал, глядя в потолок, размышляя о том, как много произошло в столь короткий срок. Настолько, что ни тело, ни мозг не успевали адаптироваться к переменам. А ведь совсем недавно я покинул стены семинарии, думаю, что меня ждет лишь скучная рутинная реставрационная работа.

С этими мыслями сел в кровати, спустил ноги на пол, потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Нехотя встал. Наскоро привел себя в порядок, оделся и вышел из комнаты.

Настя уже сидела в гостиной. Девушка устроилась в кресле с чашкой кофе, как это обычно и происходило по утрам. Перед ней на журнальном столике лежала аккуратная стопка бумаг, их-то девушка как раз бегло и просматривала.

— Доброе утро, — произнес я, останавливаясь в дверях.

— Доброе, — не отрываясь от своего занятия, ответила секретарь. — Кофе уже сварен.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал?

— Слонялся по дому словно призрак, — пошутила она, но я понимал, что именно так бы и было.

Графиня, которая вплыла в этот момент в комнату, лишь покачала головой, как бы говоря, что слоняться по дому как призрак не так и плохо.

Я направился на кухню, где на столе, и правда, стоял кофейник. Открыл дверцы шкафа, вынул чашку и налил себе исходящего паром напитка. Вернулся в гостиную и опустился в кресло напротив Насти. Сделал глоток и кивнул на лежавшие перед девушкой бумаги:

— Что это?

— Заявки на заказы от Синода, — ответила секретарь. — Из тех, где работы много, а платят мало. Так что мне сегодня придется составить график осмотров, а вам, господин реставратор, прокатиться по храмам Петербурга и области.

Я только пожал плечами:

— Что же. Жаль, конечно, что нет машины. Да и водить я не умею…

— Ну, ты можешь нанять на полставки этого своего жандарма, — протянула девушка. — Как его там… Забыла совсем, — соврала она, пытаясь показать, что он ей вовсе не интересен.

— Николай, — подсказал я, и Настя кивнула:

— Точно. Николай. Так вот…

Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Вынул аппарат, взглянул на экран и улыбнулся:

— Вспомнишь солнышко вот и лучик, — произнес я и принял вызов:

— Привет, не поверишь, но мы только что о тебе говорили.

Она бросила на меня грозный взгляд, в котором было больше испуга, чем злости.

— А я уж было боялся, что разбужу своим звонком, — послышался в динамике голос приятеля. — А с кем говорили? С Настей?

— С ней, с ней, — подтвердил я и взглянул на сидевшего рядом секретаря, которая заливалась краской от смущения и негодования.

— Ладно, потом расскажешь, — ответил приятель. — Я чего звоню. Помнишь подозреваемого по делу смерти Мещерской, которого определили в лечебницу?

— Помню, — сказал я.

— В общем, подтвердили мне договоренность с их главврачом на посещение, — продолжил парень. — Пришлось сказать, что нужно перекинуться парой слов по старому расследованию, которое связано с текущим. Надеюсь, никуда эта информация не утечет, но делать было нечего. Да и мало ли какое дело я имею в виду.

— Отлично, — воодушевился я.

— Правда, пустят нас максимум на полчаса.

— Да ладно, управимся как-нибудь.

— Так что я могу за тобой заехать… скажем через час. Ты как?

— Буду ждать.

— Тогда до встречи, — попрощался приятель и завершил вызов. Я же взглянул на телефон, который держал в руке.