Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 19)

— Я не волшебница, — ответила она, и в ее голосе я уловил явное сожаление. — И не ведьма. И затуманивать мозги не умею. Просто могу подать факты так, чтобы человек сам стал заинтересован в сотрудничестве. Кстати, на встрече, мне сказали, что директор лично курирует эту тему уже несколько лет. Так что, судя по всему, разговор будет очень интересный.

— Тем лучше, — довольно произнес я. — Может быть, узнаю о предметах более подробно.

— Подробнее некуда, — заверила меня девушка. — Потому что этот Федор Васильевич. Ну, директор музея. Так вот, он просто одержим коллекцией. Уж не знаю, зачем она ему, но…

Секретарь не договорила. Развернулась на каблуках и довольной походкой направилась к лестнице.

— Умная девушка, — одобрительно произнесла Татьяна Петровна, когда Настя скрылась на первом этаже. — Сокровище, а не секретарь.

— Теперь я тоже так думаю, — согласился я.

— Не забывайте отпускать её пораньше хотя бы изредка, — добавила графиня. — Уж не знаю, чем вы так ей приглянулись, но она работает со всей отдачей. Чтобы доказать вам, чего стоит. Так можно быстро выгореть.

— Я обязательно прислушаюсь к вашему совету, — ответил я и взял в руки инструмент. Серебро поблескивало в ровном свете лампы, но надо было закончить работу. И выспаться. Потому что завтра мне предстоял очень интересный разговор. И я надеялся, что он пойдет на пользу делу…

Глава 10

Алчный огонь

Проклятье словно почуяло что-то неладное и, после того как я вернулся к работе, начало всячески мне мешать. Приходилось то и дело усмирять его способностями, что затягивало работу. Так что закончил я только ближе к полуночи. Отложил инструменты, взглянул на нее, максимально довольный результатом.

Последний слой эмали лёг ровно. Тонкий, финишный, без которого вещь выглядела бы незаконченной. Виноградная лоза на боку пепельницы снова была чёткой, живой, с тем особенным объёмом, который даёт только ручная работа. Серебро в свете лампы светилось спокойно и ровно.

Я довольно улыбнулся, завернул пепельницу в ткань и убрал обратно в сейф. Встал из-за стола, выключил лампу и покинул мастерскую. Завтра мне предстояла важная встреча. И я очень хотел выспаться.

В гостиной никого не было. В Настином кабинете тоже была тишина. Значит, девушка ушла тихо и не прощаясь, чтобы не отвлекать меня от работы. Я поднялся на второй этаж, вошел в свою комнату.

Помещение встретило вечерней прохладой, и мне это было только на руку. После нескольких часов в подвале мастерской и работы над проклятым предметом, свежий воздух был как раз тем, что нужно.

Глубоко, с большим удовольствием вдохнул, набрав полные легкие. Выдохнул. Затем снял рубашку и повесил на спинку кресла. Окно закрывать не стал. Взглянул на ладони, проверяя, не осталось ли на них ожогов или остатков темной энергии. Но руки были чисты. Защитные плетения справились со своей задачей.

Тяжело опустился на край постели, некоторое время просто сидел, глядя в стену и думая о завтрашнем разговоре с директором музея. Потом лег и сам не заметил, как провалился в сон, из которого меня вырвал будильник. Нащупал ладонью, лежавший на прикроватном столике телефон, выключил его, и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Затем вздохнул и с неохотой встал с кровати. Подошел к окну, взглянул на соседский участок.

На заборе сидела одна из соседских кошек и, греясь на солнышке, методично умывалась, не обращая ни малейшего внимания на то, что происходит по эту сторону ограды. Ее как будто совсем не тревожило, что забор был обнесен защитным плетением. Если она его и чувствовала, то никакой угрозы в нем не ощущала. И была в целом права, на животных плетение не было настроено.

Заметив, что на нее обратили внимание, кошка прервала свое занятие и, прищурив желтые глаза, взглянула на меня с любопытством. Удовлетворив его, спрыгнула с ограды и исчезла, забыв, что не закончила умываться. Я же направился в ванную, где быстро привел себя в порядок. Открыл шкаф, раздумывая, в чем пойти на встречу.

На одной из вешалок висел темно-синий пиджак и брюки, которые я приобрел для посещения аукциона. Я примерил их, взглянул на себя в зеркало.

— Другое дело, — послышался за спиной голос Татьяны Петровны.

Я обернулся. Графиня стояла в дверях. Лёгкая, почти прозрачная в утреннем свете.

— Подходит для встречи? — не оборачиваясь уточнил я.

— Всецело, — заверила меня женщина. — В нем вы неотразимы, Алексей. Только…

Она замялась, явно не решаясь продолжить.

— Что? — с подозрением сощурившись, спросил я.

— Ничего. Просто держитесь прямо. Вы сутулитесь, когда впадаете в задумчивость.

— Да я ни о чем таком сейчас не задумывался.

— Значит, это уже вошло у вас в привычку, — невозмутимо произнесла она. — Что еще хуже. Исправляйте.

Я припомнил, как нечто похожее говорила мне мама, и послушно расправил плечи.

— Вот, — довольно произнесла графиня. — Совсем другое дело. Теперь вы похожи на человека, которому есть что сказать.

— Спасибо, Татьяна Петровна, — произнес я. — Вы очень сильно мне помогаете.

— Не за что, — ответила она. — Кстати, ваша секретарша уже пришла.

— Давно?

— Несколько минут назад. Варит на кухне кофе. Так что, если вы хотите отведать свежего напитка…

— Спасибо, — ответил я. Завязал галстук и развернулся. Графиня еще раз смерила меня взглядом и одобрительно мне подмигнула. Я вышел из комнаты и спустился на первый этаж.

Настя стояла у кухонной плиты с видом человека, у которого уже несколько дел сделано с раннего утра.

— Доброе утро, — не оборачиваясь, произнесла она, как только я вошел в помещение. — Ты вовремя. Кофе готов. Самое оно, чтобы взбодриться перед важным разговором.

Секретарь разлила напиток по кружкам и развернулась:

— Отлично выглядишь, — произнесла она, протягивая мне кружку.

— Спасибо, — ответил я. Взял свою порцию бодрящего «зелья» и сделал глоток.

Она поставила свою на стол и некоторое время смотрела на меня:

— Это моя работа, — тихо сказала она после паузы. — Но пожалуйста.

Я еще раз отпил.

— Как кофе? — уточнила девушка.

— Отличный, — похвалил ее я. Она действительно умела его варить.

В помещении повисла неловкая пауза. Видимо, Настя все еще испытывала чувство вины за свое недавнее поведение в мастерской.

— Я пойду, — произнесла секретарь. — У меня еще много дел.

С этими словами она развернулась и хотела было выйти с кухни, но я ее остановил:

— Если ты все еще винишь себя в том, что повысила тон в мастерской, то не нужно. Это был порыв. Потому что ты за меня очень переживаешь.

Девушка застыла, обернулась ко мне, и я заметил, как ее щеки залил румянец.

— Как за хорошего работодателя, — поспешно добавил я.

Настя кивнула:

— Да, — пробормотала она. — Как за работодателя…

С этими словами она вышла с кухни, я же сел за стол, сделал очередной глоток и раздраженно забарабанил пальцами по столешнице, понимая, что хотел как лучше, а вышло как всегда.

Я допил кофе залпом, поставил кружку в раковину, взглянул на висевшие на стене часы. До встречи оставался еще час. Пора выходить.

Настя сидела в кресле гостиной, с ноутбуком на коленях. Она любила оставаться здесь до прихода Михаила, а после пряталась в своем кабинете на втором этаже.

— Я уже вызвала такси, — не отрываясь от своего занятия, произнесла она.

— Спасибо. Когда придёт Михаил — скажи, что вернусь к вечеру, — предупредил я, направляясь к выходу. Пусть займётся окладом.

— Хорошо.

Я кивнул и вышел из дома.

Утро было прохладным, а небо ясным. И хоть про Питер говорили, что это совсем несолнечный город, я пока не мог в это поверить. Меня погода несказанно удивляла и радовала. Может быть, столичные маги разгоняли тучи, а может, мне просто повезло, и город принял меня с распростертыми объятьями.

У подъездной дорожки меня уже ожидала машина. Я мысленно поблагодарил Настю еще раз и сел на заднее сиденье.

Императорский музей стоял в исторической части города. Дом с серым гранитным фасадом и высокими окнами. Над входом красовалась лепнина с гербом, а на постаментах лестницы сидели каменные львы.

Авто высадило меня у крыльца. Я поблагодарил водителя, расплатился и вышел из салона. Поднялся по ступеням. Потянул на себя тяжелую, обитую медью дверь. Металлические вставки были изрядно вытерты от тысяч прикасавшихся к ним ладоней.

Шагнул в холл. Помещение встретило тишиной, какая бывает в библиотеке или храме. Словно здесь не хотелось говорить громко.