Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 16)

Она зябко поежилась, а потом подняла голову и посмотрела на меня:

— Словно бес попутал. Ни с того, ни с сего. Никогда такого не ощущала. Словно бы…

Она осмотрелась по сторонам и, понизив голос, произнесла:

— Кто-то подсказывал, что говорить. Как по сценарию. А я будто марионетка послушная.

Я нахмурился, понимая, кто именно мог подсказывать Насте. Удивительно, что сама девушка это тоже почувствовала. Обычно влияние призраков их жертвы не воспринимают так чутко. Могут раздражаться больше обычного, могут быть агрессивнее, срываться без повода. Как правило, это происходит вместе с шалостями по части электричества. Только в этом случае люди начинают догадываться, но если влияние лишь усиливает собственные эмоции людей, то его почти невозможно отследить.

Выходило, что графиня очень сильная астральная сущность. Мне припомнилось, как они одновременно сказали одну и ту же фразу, я даже поймал себя на ощущении нереальности происходящего. Видимо, Настино волнение не просто усилилось присутствием графини, скорее всего, она установила ментальный контроль, подминая девушку под себя. Это слегка пугало, но в то же время выглядело очень любопытным.

— Больше так не делай, — дружелюбно произнес я.

— Конечно! Спасибо.

Она потупилась и едва слышно произнесла:

— Если честно, я боялась, что это будет мой последний рабочий день. И ты был бы в своем праве…

— Не так я расточителен, чтобы помощниками разбрасываться, — подмигнул я. — Пойдем в дом, что ли? Чего мы на крыльце стоим?

Она облегченно кивнула и открыла дверь.

Я поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. В помещении было прохладно. Кто-то приоткрыл окно, пока меня не было. Легкий ветерок приятно освежал и бодрил. Я снял пиджак, повесил на спинку стула. Начал расстёгивать манжеты рубашки.

— Алексей…

Знакомый голос за спиной застал меня врасплох, и я обернулся.

Татьяна Петровна стояла у окна. Её призрачная фигура в дневном свете была почти прозрачной. Но выражение лица читалось отчётливо. Сдержанное, чуть напряжённое. Такое, с каким обычно сообщают кое-что важное, что не особенно удобно сообщать.

— Добрый день, Татьяна Петровна, — поприветствовал ее я.

— Добрый, — ответила она и, немного помедлив, добавила: — Я должна вам кое в чём признаться.

Я опустился в кресло и с интересом посмотрел на нее. Она нервно прошлась вдоль окна, словно собираясь с мыслями. Затем остановилась, повернулась ко мне и начала.

— Сегодня утром, в мастерской, Анастасия вела себя очень… несдержанно.

— Я заметил…

— Она девушка с характером, — продолжила Татьяна Петровна. — И это, безусловно, большое достоинство…

Графиня сделала короткую паузу.

— Но я должна признаться, что причина вашего утреннего конфликта не в ее характере. Вернее, не только в нем. Нет, она безусловно за вас переживает, и безусловно может нарушать субординацию. Огонь ее души пылок, а страсть натуры почти безудержна, но… Дело тут не только в том, что ей не хочется искать нового работодателя…

Последнюю фразу, Татьяна Петровна произнесла, как мне показалось, немного смущенно, но я не придал этому внимания.

— Дело в том…

— В том, что вы на нее повлияли, — закончил я за графиню. — Немного манипулировали ее чувствами и эмоциями.

В глазах собеседницы на мгновение мелькнуло то чувство, которое можно было бы принять за вину.

— Самую малость, — на выдохе призналась она. — Я подтолкнула её к тому, чтобы она высказала беспокойство. Девушка и сама волновалась, и это было совершенно искренне. Я лишь… помогла этому беспокойству оформиться в слова. Но перестаралась, и это вышло достаточно… экспрессивно.

Я кивнул:

— Призраки умеют влиять на живых, — озвучил я очевидное. — Не так сильно, но…

— Боюсь это не все. Я не только усилила ее эмоции. Я будто бы спроецировала на нее свое собственное беспокойство, — графиня потупилась. — Алексей… Вы пробуждаете во мне материнские чувства. Это очень странно, но таки есть. И я разговаривала с вами как с мальчишкой. И заставила Настю говорить так же. Даже не заставила…

Татьяна Петровна сцепила руки, не находя им места от волнения.

— Будто бы мы слились в эмоциях. И она перешла грань… Я перешла грань.

«Вечер признаний и извинений», — подумал я и улыбнулся.

— Но даже это еще не все, — взволнованно продолжила графиня, глядя куда-то в сторону, будто стесняясь смотреть мне в глаза. — Я обнаружила это совсем недавно. Пока не умела отходить от портрета и рядом со мной не было людей, не подозревала об этом… даре. А как только научилась перемещаться по дому, мне стало любопытно наблюдать за людьми. Согласитесь, это куда приятнее, чем смотреть за птичками.

— Пожалуй, в этом вы абсолютно правы, — кивнул я.

— И как-то раз я почувствовала, что Михаил в подвале никак не может решиться начать какую-то сложную работу. Я почувствовала его робость и растерянность. Почувствовала их и… подтолкнула его. Совсем немного.

— То есть, вы тоже решили заниматься реставрацией? — улыбнулся я.

— Творец с вами, — взмахнула рукой Татьяна Петровна. — Просто помогла ему принять решение, сделать первый шаг. Это не то же самое, что подчинить чужую волю. Я не командовала им. Я лишь… убрала сомнение. И… — Она помедлила, но затем нашла силы закончить: — Мне это понравилось.

Я потёр лоб. Встал. Прошёл к окну, посмотрел в сад.

— Это очень любопытно… С подобным я еще ни разу не сталкивался, — не оборачиваясь, признался я. — Обычно демоны, призраки и прочие сущности подчиняют волю людей, чтобы питаться их эмоциями. Вы же… Влияете более ощутимо.

— Мне не нужно питаться эмоциями этих детишек, — поспешно заявила графиня. — Просто иногда я помогаю им. Чаще всего, неосознанно. Наверное, это просто привычка все контролировать, вот я и вмешиваюсь… Но у меня не было злого умысла. Даже когда вы повздорили с Анастасией.

Я смотрел через стекло, как качаются в саду ветви яблони. А затем уточнил:

— Это вы подтолкнули Настю к извинениям? Или она сама?

Я развернулся, пристально глядя на стоявшую в нескольких шагах от меня Татьяну Петровну. Спокойная, прямолинейная, с тем выражением, которое бывает у людей, готовых услышать возражения.

— Сама, — твёрдо ответила графиня. — Она умная девушка и умеет признавать ошибки. Так что ее не пришлось даже подталкивать. Это редкое качество, цените. Возможно, придется немного обтесать ее несдержанный темперамент, но она быстро поймет, где и как себя стоит вести.

Я невольно усмехнулся.

— Это решение далось ей явно нелегко.

— Как и всем нам, — философски заметила призрачная графиня.

— Попытайтесь больше так не делать, — попросил я. — Ни с Настей, ни с Михаилом, ни с кем-либо ещё.

Она кивнула:

— Договорились. Но можно мне и дальше наблюдать за ними? Очень интересный у вас собрался коллектив.

— Без проблем. Да и как я могу указывать хозяйке дома?

Это польстило графине, она благожелательно улыбнулась и после паузы добавила:

— Ох! Ну вот, рассказала, и на душе словно стало легче. Хотя… есть ли у меня вообще душа?

— Душа есть у всего сущего и разумного, — ответил я.

— Да, наверное…

— Вы, графиня, вероятно, и есть душа. Облаченная в воспоминания и, возможно, какие-то сожаления, раз вы все еще здесь.

— Да… — покивала она. — Что-то меня держит. Но я, правда, так и не вспомнила, что именно.

— У нас еще будет время в этом разобраться. А ваш новый талант, возможно, еще нам в этом поможет.

Она удивленно, но заинтересованно на меня посмотрела.

— Но как? К тому же вы запретили мне пользоваться им.

— С моими подчиненными, — поправил ее я. — Не стоит давить на ребят. Но если кто-нибудь зайдет к нам в гости, например, и будет неугоден, ваш талант вполне пригодится.

— Наслать на него мысль, что ему пора домой?