Николай Некрасов – Реставратор 2 (страница 15)

Звонарёв долго молчал. Затем покачал головой.

— Больше всего на свете я хотел оказаться подальше от этого проклятого дома. И больше никогда в него не возвращаться.

В комнате повисла тишина. Такая, как бывает, когда всё важное уже сказано.

— Она очень не хотела, чтобы я даже прикасался к часам, — произнес Дмитрий. — Тогда я не придал этому значения.

— А теперь? — глупо уточнил я.

— Теперь думаю, что зря не придал, — тихо ответил он. — Может быть, Рыбакова была бы жива.

Глава 8

Признания

Eще какое-то время мы сидели молча. Звонарев молчал, и по его понурому виду было заметно, что его терзает совесть. Мы с Николаем обдумывали услышанное. Коллега что-то помечал в блокноте, а я просто пытался оценить, приукрашивал ли где-то Дмитрий или нет.

В том, что подозреваемый в целом говорит правду, я не сомневался. Не только потому, что чувствовал в часах присутствие злой сущности, которая вдруг куда-то исчезла но и из-за того, что видел в кольце, как он бежал. Чувствовал его страх. Весь тот ужас, который он испытал. В те мгновения в нем еще не пребывала вина, ведь он не до конца тогда осознал, что натворил.

Осознание пришло позже. И теперь, когда он рассказал нам события той ночи, оно стало по-настоящему очевидным. Звонарев понял, что во всем виноват. Что это он убил, но он этого не желал. Он и представить не мог, что так выйдет.

С другой же стороны, женщина была жива и прекрасна только благодаря запрещенной магии. Кто-то заточил демона в часах, подчинив его и заставив служить Рыбаковой. Чтобы она оставалась вечно молодой и прекрасной. Возможно, поэтому она и не виделась с родственниками. Ссора с сестрой была ей на руку. Учитывая их натянутые отношения, та могла подать жалобу в Синод, Рыбакову бы привлекли к ответственности.

А так она жила в своем особняке далеко за городом, принимала редких гостей, а если и выбиралась куда, то инкогнито. Да и в целом в столице все прибегают к услугам лекарей, которые вполне легально тоже творят настоящие чудеса, однако, она пошла иным путем. За что и поплатилась. Так что формально, даже если Звонарев знал про демона и про то, что станет с женщиной после починки часов, это было бы сложно квалифицировать как убийство. Рыбакова должна была просто постареть. И если она умерла, она взяла эти годы в долг у смерти.

— Что теперь со мной будет? — тихо спросил подозреваемый.

Николай дописал, закрыл блокнот и поднял взгляд.

— Пока ничего, — спокойно ответил он. — Но не уезжайте из города, отвечайте на звонки, приходите, если мы вызовем вас в отделение уточнить детали.

Тот молча кивнул.

— Алексей?.. — вопросительно посмотрел Николай. — К вас есть вопросы? Или, может, что-то нужно уточнить насчет кольца?

Я покачал головой:

— Нет. Мне нечего добавить.

— Тогда, думаю, наш визит окончен.

Мы поднялись с мест, попрощались со Звонаревым, на котором не было лица, несмотря на хорошую новость, что обвинения ему не выдвигают. Спустились в парадную, вышли на крыльцо. И только когда подошли к машине, Николай прямо спросил:

— Ты ему поверил?

Я пожал плечами:

— Нам на учебе рассказывали об одержимости, о проклятых предметах, о духах, которые могут творить страшные вещи с владельцами, и о ситуациях, когда эти же злые сущности могут служить своим хозяевам. Да, потому они требуют высокую плату, если вырываются из-под магических плетений, но…

— Думаешь, на нее демоническая тварь напала?

— Такое бывает, — коротко ответил я. — Не могу сказать, что именно там произошло, курс на учебы был больше ознакомительный, но похожие прецеденты случались. Жрецы ОКО и СКДН тут больше информации дали бы, но я не жрец. Я простой реставратор.

— Опять эта школа прибеднения, — закатил глаза Николай. — От тебя пока больше пользы, чем от любого жреца, которых к дядьке приписывали. Он от них на стенку лез. Те что-то себе записывают, мотают на ус, а простым жандармам шиш что скажут. У них там свои задачи: запереть предмет проклятый в архив, демона изгнать, на оккультистов выйти, которые незаконные манипуляции проводят. Это нам — дело надо раскрыть. Так что не скромничай, церковник. Главное, говори, что думаешь.

— Думаю, он не врет.

— По мне, так больше на бред похоже, — вздохнул приятель и открыл дверь машины. — Я ему спецов направлю, проверим, вообще вменяемый он или нет.

— Бред или нет, но лучше первым делом в ОКО заявку отправить, — возразил я, усаживаясь в салон. — Если парень прав, это уже их компетенция. Часы лучше передать в умелые руки. Мало ил что…

Николай взглянул на меня. Затем вздохнул и кивнул:

— Твоя правда. Лучше перестраховаться. Если информация дойдет до ОКО без нас — жрецы очень сильно разозлятся. И если он сказал правду, то посадить за починку часов мы его в любом случае не сможем. Да и Рыбакову уже не привлечешь, так что пусть жрецы сами уже разбираются, что со всем этим бардаком делать.

Мы тронулись, и Николай как-то воровато осмотрелся, словно проверяя не подслушивают ли нас. Продолжил:

— А может быть, демон все еще в тех часах сидит… Так что ты прав, в ОКО сообщить нужно. Не хочется, чтобы кто-то еще пострадал. Мало ли что эта голодная тварь учудит.

Я с трудом сдержался, чтобы не рассказать вообще всю правду, что Звонареву удалось очистить часы. Просто кивнул и уставился в окно. Объяснить свою уверенность я все равно никак не смогу, не выдавая свой дар, так что и добавлять что-либо смысла нет.

— Кстати, — Николай вдруг оживился и хитро прищурился. — Как ты догадался, что именно Дмитрий часы починил?

Вопрос застал меня врасплох, и я медленно повернулся к приятелю:

— Ну, не могли же они пойти сами? — вопросом на вопрос ответил я.

Николай как-то странно покосился на меня, но больше спрашивать ничего не стал. Вместо этого произнес:

— Твоя правда. Толковый ты консультант! Дядька мне за тебя точно грамоту выпишет.

— Главное, чтоб не оплеуху, — пошутил я, и мы рассмеялись, чувствует как отпускает напряжене, вызванное разговором.

До дома мы доехали без происшествий. Николай притормозил у калитки, вышел из авто и потянулся:

— Не зря съездили, — довольно заключил он. — Надоест древности восстанавливать, устраивайся к нам на полную ставку. Будем полноценными коллегами. Дядька только рад будет…

Он хотел добавить еще что-то, но замер, глядя мне поверх плеча. Я обернулся, хотя и так прекрасно знал, что там увижу.

На крыльце стояла Настя, сжимающая в ладонях кружку с кофе. Николай улыбнулся было девушке, но она недовольно поморщилась, явно давая понять, что не настроена на заигрывания. Мой приятель это понял и испытывать судьбу не стал:

— Ладно, поеду я, — произнес он и сел в авто. — Если будет новая информация — дам знать.

Я немного замялся, а затем произнес:

— Мне бы осмотреть кабинет покойного Одинцова.

Приятель удивленно поднял бровь:

— Зачем?

— Чтобы исключить версию с ограблением, — улыбнулся я. — Как у Рыбаковой.

Николай задумчиво потер ладонью подбородок:

— Времени много прошло, — ответил он после паузы. — Санкция нужна будет. Но я что-нибудь придумаю. Еще раз спасибо за помощь.

— До встречи, — ответил я и махнул рукой на прощанье.

Машина выехала на дорогу, я открыл калитку, прошелся по двору, поднялся по ступеням крыльца и поравнялся с девушкой:

— Что-то случилось?

Она опустила взгляд и замотала головой:

— Нет, все в порядке. Просто хотела сказать…

Она долго собиралась с силами, словно это давалось ей нелегко, а затем произнесла:

— Прости, я что-то погорячилась…

В голосе слышалось раскаяние. Я взглянул на нее пристальнее.

— Тогда, в мастерской… — пояснила девушка, и я заметил, как ее щеки покрывает румянец. — Будто с ума сошла с этим дурацким аукционом.

— Бывает, — улыбнулся я. — Ты переживаешь за своего начальника. К тому же мы говорили наедине. Вот если бы ты попыталась так же высказываться при Михаиле… Было бы…

Я замолчал и многозначительно посмотрел ей в глаза.

— Ни в коем случае, — поспешно замотала головой Настя. — Я не стану ставить твой авторитет под сомнение. Обещаю. И тогда в мастерской… Не знаю, что на меня нашло…