Николай Москвин – Мир приключений, 1925 № 06 (страница 5)
На рубеже возникновения новых держав, последние люди века бронзы, остаток изо дня в день уменьшавшийся и распылявшийся, стали постепенно исчезать с лица земли. Только в преданиях и легендах о них сохранилось смутное воспоминание в виде таких имен, как некии, пирри, кабиры, дактили, означавших мастеров кузнечного дела, властителей подземных сокровищ.
«Эти предания, пишет Роазель в своей
Совершенно заслоненные символами, в содержании священных книг сохранились еще некоторые следы учения атлантов… Впрочем, то что нам передали в этом отношении евреи, народы Америки, греки и римляне, не дает нам еще возможности восстановить с более или менее точною хронологиею сущность учения Посейдониды…
Пока племена новых народов блуждали по земле, перенося вместе со своими идолами из кости, дерева и глины, эту обобщенную, загадочную, освященную и завешенную предками традицию, последняя могла еще сохранить хоть сколько нибудь свою первоначальную чистоту. Однако с течением времени дикие орды остановились в своем движении и постепенно образовали мощные державы. Хижина превратилась в дворец, простой культ перешел в сложное религиозное учение, ритуал и золоченые одеяния которого совершенно заслонили смиренный и непритязательный сказ предания об Эдеме… Атлантида исчезла из памяти людей.
Наступили времена исторические.
ЛОВЕЦ ЖЕМЧУГА
— Нет, это какая то злая ирония судьбы толкает меня изучать горячо любимые естественные науки и убеждаться с каждым днем, что я живу среди самой убогой природы Севера, что все богатства животного и растительного мира — где то там, далеко, далеко, в сказочных и недосягаемых странах тропического юга.
Студент Андрей Зубков со злобой захлопнул лежавший перед ним толстый том сочинения Келлера «Жизнь моря» и задумался.
Ему живо представились описанные на страницах книги картины лазурных берегов тропических морей, изумрудно-зеленые пучины океана, таящие бесчисленные сокровища морского дна. Леса гигантских водорослей, причудливые формы медуз, кораллов и полураскрытые створки морских раковин, полные жемчужин.
— Изучать все это, — думал он, — и жить среди серых и унылых мхов и лишайников родного края!
Насколько счастливее нас, естественников — горняки, находящие величайшие богатства руд, нефти и золота здесь же, у себя на родине.
— Подумаю, да перейду, кажется, в Горный Институт, — бормотал он, раздеваясь и укладываясь спать.
Но сон не приносил ему отдыха и успокоения. Его до утра мучили сны и видения — одно невероятней другого.
Ему снился знойный простор Индийского океана и сверкающие белым раскаленным песком берега Цейлона, голубые волны и белая пена, шум и брызги прибоя и залитый отвесными палящими лучами берег.
Он идет берегом моря и видит высовывающиеся из раскаленного песка белые от солнца кости людей. Это — кости ловцов жемчуга, которых жадность к богатству привела к гибели в волнах голубого залива Арино.
Вот он входит в живописный поселок шатров и шалашей, наскоро построенных из бамбуковых свай, накрытых пальмовыми листьями, рисовой соломой и пестрыми тканями. Это — временное становище ловцов жемчуга, собирающихся здесь ежегодно в сезон смены муссонов.
Он видит здесь купцов, всевозможных искателей приключений и просто воров. Кругом идет оживленная спекуляция на жемчужины, на чистое золото и в кредит. Акробаты, танцовщицы и фокусники увеселяют толпу.
Вот он в самом центре базара перед кучкой туземцев, нанимавшихся ловцами: у него щупают мускулы рук и груди, заставляя глубоко дышать. Годится! Вместе с партией темнокожих ловцов жемчуга он идет к лодкам на берегу моря. Их окружает толпа бонз, жрецов, заклинателей акул и просто зевак. Жрецы кричат свои заклинания и молитвы, бьют в барабаны из кожи акул, чтобы испугать в море этих чудовищ, представляющих главную опасность для ловцов жемчуга.
В лодках они отплывают далеко, далеко от берега, который им кажется с моря маленькой сверкающей на солнце белой полоской.
Здесь малайцы начинают налаживать свое примитивное приспособление для опускания ловцов на дно моря.
Они берут большой тяжелый камень, обвязанный длинным канатом и опускают его за борт лодки.
Голый малаец хватается за веревку, становится ногами на камень и вместе с ним опускается на дно моря. Там он цепляется за водоросли, карабкается по песчаному дну и собирает раковины. Но как только он отпускает из рук крепкие водоросли, его, подобно пробке, силой давления воды, выбрасывает на поверхность.
Подходит очередь Андрея. Он сбрасывает с себя платье и становится голыми ногами на холодный только что вернувшийся из пучин моря грузильный камень. Несколько секунд быстрого захватывающего дух падения среди зеленовато-мутной воды, и он слышит удар камня о дно моря. Он видит перед собой целые сокровища ярких и пестрых раковин-жемчужниц, лежащих на песчаном дне то с плотно сомкнутыми, то со слегка раскрытыми створками. Вот, вот там, в зеленом полумраке, около какой то темной неподвижной массы он видит лежащую на морском дне крупную уродливой формы раковину, а в ней громадную, отливающую лунным светом прекрасную жемчужину.
Андрей бросается к ней и в этот момент замечает, что темная масса шевелится, движется к нему и расправляет громадные щупальцы, превращаясь в отвратительного гигантских размеров спрута-осминога. Он различает его большие, отливающие тусклым светом глаза, хочет податься назад, но уже поздно. Скользкие щупальцы обвивают его тело и сдавливают ему горло…
Андрей вскрикивает… и просыпается. В окно он видит, что на дворе уже светло, и он, наверное, опоздал на лекции. Целый день беготни сначала по корридорам: и лабораториям университета, затем по урокам, наконец, поздно вечером — счастливая возможность вернуться домой.
Андрей, с полузакрытыми от усталости глазами, влезает на Васильевском острове в битком набитый трамвай.
— Получите билетик, гражданин, диссонансом врывается в его сознание окрик кондуктора. Он автоматически лезет в карман и достает последний гривенник, оставшийся от вчерашней покупки театральных билетов и сегодняшнего скромного обеда в «столовке».
— Вечерняя газета! — кричат над самым ухом.
— Получите билетики, — слышится опять приближающийся к нему голос кондуктора.
Не поднимая тяжелой головы, он протягивает вперед руку, чтобы заплатить за проезд и чувствует у себя в руке вместо трамвайного билета номер вечерней газеты. Юркий газетчик бесследно исчез в толпе пассажиров, унеся с собой и гривенник, и последнюю надежду на право добраться до дому на трамвае.
Делать нечего! Приходится выходить и пешком идти через мост на Неве и через весь город.
Андрей сердито запихивает газету в карман и, придя домой, удивленно останавливается на заголовке одной из заметок.
— Как, жемчуг, драгоценный жемчуг?! и так близко! — Не может быть, это просто газетная утка, — проносится в мозгу Андрея. — Надо навести справки в научной литературе.
В Публичной Библиотеке он берет всю нужную литературу. Вот томы Зоологии Гартвига и Холодковского, Брэма. Под рукой оказывается и специально конхиологическая монография Гесслинга.
Андрей нервно перелистывает страницы и читает:
«Жемчуг представляет собою отложение в раковине моллюска перламутрового вещества вокруг каких-либо случайно попавших посторонних источников раздражения для тела моллюска.
Причиной образования жемчуга может служить песчинка, обломок раковины или мелкий водный паразит (напр. клещик); одним словом, какая либо живая или мертвая частица, попавшая между мантией и раковиной моллюска.
Жемчужина состоит из концентрических слоев органического вещества, пропитанного минеральными солями (главным образом, углекислой известью). Игра цветов жемчуга обусловливается явлением интерференции света от волнистой поверхности перламутровых слоев».