Николай Морхов – Ментальные экспликации (страница 4)

Рассудочно-волевой актор, осуществляя интеллектуализацию сферы танатотического, не может не осмыслить ее (сферу) в качестве одной и той же унитарной и холистичной специфической дифференциально-интегральной матрицы. При этом данное спекулятивное развертывание должно реализовываться предельно корректным, нюансированным, методичным, обстоятельным и исчерпывающим образом. Так интерпретируя мортальное измерение в виде одной и той же единой и целостной оригинальной структуры, ментально-волюнтативный субъект постулирует следующие семантические компоненты. Она (структура), с его (субъекта) точки зрения, выступает в качестве полнообъемного концептуального модуса, характеризуемого посредством разнотипных репрезентантов. Вместе с тем, диахроническая позиция не препятствует экзегетировать любого из них (репрезентантов) в виде полноценного момента, тогда как синхроническая – состояния. То есть танатотическое начало, конституированное рационально-волевым исследователем как трансцендентальный конструкт, экспозиционирует себя при помощи различных акцидентантов, рассматриваемых им в качестве различных кайросов-статусов. Поскольку, синтетический теоретический взгляд, интегрирующий темпоральное и спатиальное представления друг с другом, индуцирует аподиктические предпосылки, генерирующие любого из последних (кайросов-статусов). В то же время, те или иные взаимоотношения между разновидными репрезентантами, характеризующими область мортального, представляющую собой одну и ту же унитарную и холистичную эксклюзивную спекулятивную структуру, могут носить поливалентный, энантиодромический и парадоксальный характер. Следовательно, их (репрезентантов) те или иные корреляции друг с другом способны эксплицировать себя посредством гетерогенных конфигуративных реализаций, и наоборот, последние (реализации) указывают на их (корреляций) поливариантную и разностороннюю смыслообразущую архитектуру.

Осмысление разнородных моментов-состояний, репрезентирующих собой танатотическое измерение, конституированное рассудочно-волевым актором в качестве спекулятивного конструкта, также индуцирует аподиктические предпосылки для возникновения определенных семантических элементов и аспектов. Так каждый из них (моментов-состояний) может манифестировать посредством гетерогенных режимов модальности. Вполне понятно, что, с точки зрения диахронического представления, если какой-либо один из них (моментов-состояний) будет находиться в статусе актуальности, то любой другой – потенциальности, и наоборот. Вместе с тем, синхронический взгляд не препятствует каждому из них (моментов-состояний) симультанно функционировать при помощи разнотипных модальных режимов. То есть любой из них (моментов-состояний) способен одномоментно пребывать в двух различных статусах: возможности и действительности. Необходимо подчеркнуть, что специфические структуры рационального мышления, базируясь на корректных, непротиворечивых, логоцентричных и полновесных гносеологических методах и процедурах, могут выдвигать и утверждать самые разнообразные теоретические суждения и заключения. Безусловно, именно они (…процедуры) будут являться доминантными и фундаментальными критериями аутентичности, нонконтрадикторности, бесспорности и верифицируемости последних (…заключений). Кристально ясно, что сами эталонные, системные, последовательные и полнообъемные трансцендентальные подходы и операции, продуцирующие экземплярные логические (в широком смысле данной лексемы) сентенции и аффирмации, могут использоваться не только холистичной и многомерной антропологической персоной, но и любыми иными уникальными существами и сущностями, обладающими полноценной склонностью к адекватным и всеобъемлющим высокоинтеллектуальным реализациям. Соответственно, важно отметить, что лишь всеохватывающее спекулятивное мышление способно эксплуатировать те или иные корректные и непротиворечивые концептуальные методологии и инструменты, и наоборот, последние (…инструменты) демонстрируют собственную полномасштабную текстуру при помощи первого (мышления).

Взаимоотношения между разнотипными репрезентантами, атрибутирующими мортальное измерение и выступающими в качестве специфических кайросов-статусов, носят поливалентный, энантиодромический, полифункциональный и парадоксальный характер. При этом именно антропологический актор, обладающий структурами рассудочного мышления, является оригинальной целостной и многомерной инстанцией, продуцирующей аподиктические предпосылки для генерации корректных и всесторонних гносеологических актуализаций. Более того, само неотчуждаемое наличествование тех или иных самобытных феноменов, вещей, процессов, событий, матриц, знаков, ризом и т.д. в виде верифицируемых и непреложных данностей, конституируется посредством последних (актуализаций). Так рационально-волевой субъект, реализуя экземплярные и полноценные исследовательские практики, а также обнаруживая и регистрируя с их помощью тот или иной эксклюзивный объект, позволяет ему (объекту) экспозиционировать себя в качестве манифестирующего модуса. То есть достоверная и неоспоримая феноменальность последнего (модуса), непосредственно указывающая на его (модуса) неотъемлемое и неопровержимое существование, конституируется исключительно посредством гносеологического развертывания, осуществляемого ментально-волюнтативной персоной. Другими словами, отсутствие последнего (развертывания) неизбежно и автоматически спровоцирует мгновенную элиминацию самой вероятной возможности и/или возможной вероятности ингерентного и бесспорного присутствия каких-либо явлений, предметов, субстратов и симулякров, располагающихся по ту сторону присущего ей (персоне) спекулятивного самосознания. Таким образом, исключительно адекватная фиксация и эталонная концептуализация разновидных феноменальных матриц, инициируемые рассудочно-волевым исследователем, аффирмируют неотрицаемую верификацию наличия каждой из них (матриц).

Кристально ясно, что вменяемый, трезвый и бодрствующий ментально-волюнтативный актор, осуществляя те или иные корректные гносеологические практики и позволяя при этом обнаруживаемым им в процессе развертывания последних (практик) разнотипным объектам репрезентировать себя в виде ингерентно манифестирующих модусов, не продуцирует никаких детерминированных предпосылок, неотчуждаемо и полновесно указывающих на их (практик) трансценденталистский или даже солипсистский характер. Поскольку, сами регистрируемые и теоретизируемые им (актором) разновидные феномены, вещи, события, инстанции, "тела без органов", ризомы и т.д., являются не только спекулятивными конструктами, конституируемыми посредством присущих ему (актору) специфических структур рационального мышления, но и эксклюзивными матрицами, относящимися к интериорному ареалу многослойной системы мироустройства. То есть гетерогенные явления и предметы, фиксируемые и интеллектуализируемые рассудочно-волевым субъектом, симультанно и неотъемлемо наличествуют в качестве и абстрактных концептов, и реальных субстанций, атрибутирующих последнюю (систему). Следовательно, можно констатировать, что реализуемые им (субъектом) исследовательские актуализации не исчерпываются исключительно трансценденталистским или солипсистским семантическим значением, так как с их (актуализаций) помощью он (субъект) неоспоримым и непреложным образом обнаруживает феноменальные компоненты, характеризующие многомерное космогоническое развертывание. Безусловно, необходимо подчеркнуть, что релятивная или безотносительная онтология тех или иных явлений, процессов и вещей аффирмируется ментально-волюнтативной персоной посредством экземплярных гносеологических реализаций. И тем не менее, данное обстоятельство никоим образом не элиминирует их (…вещей) ингерентное и неопровержимое наличие в виде тех или иных элементов и/или предикатов свойственных многоплановой матрице мироздания и экзистирующих за пределами эзотерических и экзотерических границ ее (персоны) целостной и многоуровневой пневмо-ноо-психосоматической структуры.

Критически настроенные рассудочно-волевые акторы могут сформулировать и постулировать небезосновательный вопрос: а не является ли тот или иной феномен и/или предмет, обнаруживаемый и концептуализируемый посредством гносеологических практик, полноценным имагинативным и фантазматическим конструктом, не имеющим никакого отношения к многослойной парадигме мироустройства? Более того, другая спектическая вопросительная реплика способна иметь следующий вид: а каким именно образом вообще можно корректно, неотчуждаемо и полнообъемно верифицировать само неотъемлемое наличие того или иного явления и/или субстрата, выступающего в виде ее (парадигмы) непосредственного атрибута? Безусловно, весьма затруднительно рационально-волевому субъекту эталонно и неоспоримо фундировать онтологическое (и/или космологическое) измерение того или иного феноменального объекта. Поскольку, ни сенсуальная перцепция, ни какие-либо физические эксперименты и т.д. не способны реализовать адекватную и непреложную регистрацию как таковую многоуровневой матрицы мироздания, располагающейся по ту сторону его (субъекта) эндогенных и экзогенных горизонтов. Вместе с тем, если трансцендентальные представления дистиллированного кантианства утверждают, что корректная интерпретация эссенциальной текстуры автономных "ноуменов" (и/или "вещей-в-себе"; "dingen-an-sich") является абсолютно неосуществимой гносеологической операцией, но при этом само обнаружение разнотипных феноменов носит ингерентный и бесспорный характер. То западные постмодернистские философские течения различного толка препятствуют ментально-волюнтативному индивидууму каким-либо образом обосновать и аффирмировать онтологию всевозможных эксклюзивных модусов и субстанций вообще. Соответственно, сама экземплярная и неотрицаемая верификация тех или иных явлений, событий, ризом, знаков, симулякров, предметов и т.д. представляет собой труднореализуемую и проблематичную эпистемологическую процедуру.