Николай Морхов – Медитативные когитации (страница 6)

Антропологический актор, обладающий психосоматической матрицей, самосознанием, рациональным мышлением и пневматическим измерением, естественно, не может не обнаруживать, не фиксировать и не аффирмировать определенные информационные смысловые аспекты связанные не только с категориями времени (tempus) и пространства (spatium), но и с протяженностью (extensum) и длительностью (duratio) как таковыми. Так, кристально ясно, что его (актор) многомерная и интегральная специфическая структура на гетерогенных уровнях неотчуждаемо и неопровержимо регистрирует и конституирует каждую из двух последних. При этом само обнаружение и фиксирование протяженности и/или длительности способно продуцироваться им (актором) без непосредственного и/или опосредованного использования инструментов чувственного восприятия. Кроме того, не только он (актор) один, но и гетерогенные представители витального (и/или биологического) ареала (животные, растения и т.д.) могут в том или ином виде регистрировать вышеобозначенные семантические модусы. Вместе с тем, важно понимать, что между длительностью и протяженностью, с одной стороны, и категориями темпоральности и спатиальности – с другой, имеются существенные отличительные свойства, черты и предикаты. Так первые представляют собой не только ментальные дефиниции, и не только экзогенные космологические (и/или космогонические) модусы, но и эндогенные пневмо-ноо-психосоматические регистрации и апперцепции, тогда как вторые – исключительно лишь интеллектуальные концепты, с одной стороны, проецируемые рассудочным актором на структуру гилетической реальности, а с другой, – в той или иной степени, – коррелирующие и соотносящиеся с последней (структурой). Соответственно, из вышеизложенного можно констатировать, что длительность (duratio) и протяженность (extensum), в отличие от категорий времени (tempus) и пространства (spatium), обнаруживаются, схватываются и постулируются не только интериорной многоуровневой и поливалентной интегральной структурой антропологического субъекта, но и интериорной матрицей иных различных уникальных зоо-био-психо-соматических инстанций. Безусловно, следует подчеркнуть, что такие философские школы и направления парадигм Модерна и Постмодерна, как рационализм, эмпиризм, субстанционализм Б. Спинозы, трансцендентализм И. Канта, интуитивизм А. Бергсона, феноменология Э. Гуссерля, экзистенциализм, постструктурализм, спекулятивный реализм, объектно-ориентированная онтология и т.д., в том или ином виде, осуществляли и осуществляют герменевтику и дескрипцию как первых, так и вторых вышеперечисленных модусов. И тем не менее, их (…направлений) интуиции, интерпретации и когитации связанные с гносеологией как длительности и протяженности, так и категорий χρόνος'а и κόσμος'а носили и носят хотя и весьма корректный и даже эталонный, но при этом предельно моновариантный, одномерный и моноракурсный секуляризированный и нигилистический характер.

Спатиальность и темпоральность самих категориальных конструктов пространства и времени, в свою очередь, интерпретируются и конституируются рассудочным актором следующим образом. Последний (актор), обнаруживая и фиксируя посредством собственной многоуровневой пневмо-ноо-психосоматической структуры длительность и протяженность, способен беспрепятственно, корректно и полновесно инициировать определенные ментальные операции. Так неотчуждаемая и неопровержимая верификация наличествования последних (длительности и протяженности), позволяет ему (актору) осуществить эталонное и всестороннее интеллектуальное схватывание каждой из них. Оно (схватывание), в свою очередь, продуцирует детерминированные предпосылки для постулирования им (актором) семантических модусов темпоральности и спатиальности, и лежащих в основании категорий времени и пространства, соответственно. Другими словами, длительность (duratio) и протяженность (extensum), регистрируемые и апперцепируемые антропологическим субъектом трансформируются им при помощи ментальной фиксации в спекулятивные конструкты временности и пространственности. Следовательно, можно констатировать, что сама процедура интеллектуального схватывания, осуществляемая им (субъектом) предельно экземплярным и полноценным образом, и модифицирует первые в последние (конструкты). Кроме того, рациональный актор отчетливо и неотчуждаемо осознает, что метаморфизированные им при помощи операции ментальной фиксации длительность и протяженность в трансцендентальные гештальты темпоральности и спатиальности, стоящие во главе категорий времени и пространства, соответственно, являются непосредственными деривативами и консеквентами метафизических парадигм вечности и бесконечности. Безусловно, последние (парадигмы) в отличие от всех остальных вышеперечисленных категориальных и спекулятивных конструктов обладают эссенциальным, аподиктическим и апофатическим смысловым содержанием.

Если спатиальность и темпоральность, лежащие в основании категорий пространства и времени, соответственно, возникают посредством интеллектуального схватывания, то последние (категории) постулируются при помощи гетерогенных трансцендентальных процессов и актов, генерируемых специфическими структурами рационального мышления. Так осуществляя интеллектуальную фиксацию первых, антропологический актор отчетливо корректно и неопровержимо осознает неотчуждаемое и бесспорное наличествование у него глубинного и неотъемлемого гносеологического базиса, не препятствующего ему сконструировать, интерпретировать и постулировать вторые (категории). Безусловно, именно оригинальные матрицы и компоненты присущие так называемому трезвому, бодрствующему, вменяемому, здравомыслящему, адекватному и т.д. рассудку, продуцирующему эталонные, непротиворечивые, последовательные, системные, методичные, логоцентричные и исчерпывающие когитативные развертывания, способны корректно экзегетировать и конституировать категориальные модусы времени и пространства. Вполне понятно, что сама герменевтика и аффирмация последних (модусов) может носить разнородный характер. Так категория времени способна интерпретироваться и постулироваться интеллектуальным мышлением в виде вертикальной, горизонтальной, циркулярной, циклической, линейной и т.д. оригинальной матрицы, обладющей – как это уже иллюстрировалось ранее – различными семантическими свойствами и параметрами. При этом, наряду с вышеперечисленными односторонними и моновариантными темпоральными теоретическими конструкциями, также симультанно могут наличествовать гетерогенные полиракурсные и полиморфные структуры, возникающие при помощи всесторонней гибридизации и конвергенции последних (конструкций) друг с другом. Категория пространства, в свою очередь, может иметь то или иное количество гетерогенных полимодальных и поливалентных измерений и сегментов. Кроме того, ранее уже подчеркивалось, что интеграция между собой категориальных концептов спатиальности и темпоральности, инициированная западным сциентистским метадискурсом парадигм Модерна и Постмодерна, также может рассматриваться и осмысляться в качестве их (концептов) детерминированной экстраординарной и экстравагантной оригинальной экзегетики. Соответственно, можно констатировать, что интерпретационная вариативность и гетерогенность категорий времени и пространства способна носить бесконечно множественный характер.

Финальная герменевтика и систематизация всех вышеперечисленных трансцендентных и имманентных модусов, связанных в том или ином виде с категориальными конструктами χρόνος'а и κόσμος'а, может иметь следующий вид. Ранее уже подчеркивалось, что вечность и бесконечность, представляющие собой апофатические парадигмы, являются безусловными и непосредственными абсолютными протопричинами, стоящими во главе всех остальных онтологических, космологических, ментальных, эпистемологических и иных смысловых матриц и понятий. Длительность и протяженность, обнаруживаемые и фиксируемые многоуровневым антропологическим субъектом, наряду со всеми остальными хронологическими и космогоническими структурами и дефинициями, являются обусловленными и производными от них (парадигм) семантическими модусами и концептами. При этом, кристально ясно, что метафизические и безотносительные матрицы вечности и бесконечности, манифестируют по ту сторону многомерных и многоплановых систем микрокосма (μικρόκοσμ) и макрокосма (μακρόκοσμ). Тогда как все остальные их (матриц) обусловленные консеквенты и деривативы, в той или иной степени, принадлежат к интериорным и экстериорным сегментам последних (систем). Одновременно с этим, выше также уже отмечалось, что длительность (duratio) и протяженность (extensum), индуцируют детерминированные предпосылки для возникновения теоретических концептов спатиальности (spatium) и темпоральности (tempus). Последние (концепты), в свою очередь, конституируются ментальным актором посредством одномоментного, мгновенного и внезапного эталонного и всестороннего интеллектуального схватывания. В то же время, они (концепты) трансформируются при помощи трезвого, бодрствующего, адекватного, вменяемого, нонпатологического и т.д. рационального мышления в категории пространства и времени. Кроме того, вполне понятно, что если вечность и бесконечность являются дистилированными апофатическими и безусловными инстанциями, постфактум концептуализированными рассудочным субъектом, то обусловленные и катафатические длительность и протяженность симультанно репрезентируют собой и космологические, и эпистемологические, и семиотические, и терминологические, и иные текстуры. При этом ментальные конструкты спатиальности и темпоральности, а также производные от них категории пространства и времени, с одной стороны, обладают трансцендентальным измерением, а с другой – проецируются им (субъектом) на те или иные многослойные и поливариантные структуры и компоненты микрокосма и макрокосма. Соответственно, принимая во внимание все вышеизложенное можно постулировать, что несмотря на формализацию, схематизацию, типологизацию и интеллектуализацию всех вышеперечисленных смыслообразующих матриц и дефиниций, сама проблематика герменевтики и интерпретации каждой из них развертывается по магистральным поливалентным, энантиодромическим и парадоксальным линиям гетерогенных семантических траекторий.