Николай Морхов – Медитативные когитации (страница 5)

Несмотря на всевозможные вышеуказанные и иные существующие гносеологические сложности и нюансы, препятствующие, в той или иной степени, постулировать корректные, непротиворечивые и исчерпывающие интеллектуальные сентенции и аффирмации касательно тех или иных феноменов, процессов и предметов, тем не менее следует попытаться максимально приблизиться к герменевтике и дескрипции семантики категорий пространства и времени. Так необходимо рассмотреть и описать (естественно, насколько данная телеологическая реализация вообще возможна) не только каким образом последние (категории) репрезентируют себя рациональному актору и не только как он их при этом осмысляет и интерпретирует, но и какое именно смысловое ядро позволяет им экзистировать в качестве оригинальных, автономных и самотождественных матриц. То есть следует предельно экземплярно, нонконтрадикторно, недвусмысленно и полновесно инициировать фиксацию, экзегетику и иллюстрацию темпоральности и спатиальности как таковых, конституирующих, в свою очередь, время и пространство, соответственно. Другими словами, кристально ясно, что временность и пространственность представляют собой фундаментальные семантические аспекты, продуцирующие детерминированные предпосылки для вероятной возможности (и/или возможной вероятности) возникновения категориальных модусов времени и пространства. Следовательно, осуществляя гносеологию и интерпретацию последних (модусов), рассудочный субъект должен обнаружить, зафиксировать и эксплицировать темпоральность времени и спатиальность пространства. При этом, важно подчеркнуть, что ментальному исследователю необходимо осуществлять безошибочную и полноценную как дифференциацию, так и интеграцию между временем и пространством, являющимися уникальными и самотождественными категориями, с одной стороны, и индуцирующими их временностью и пространственностью – с другой. Поскольку, вполне понятно, что без инициирования экземплярной и полновесной дизъюнкции между первыми и вторыми, а также без эталонного и всестороннего фиксирования и постулирования их конъюнкции друг с другом, абсолютно невозможно – в той или иной степени -приблизиться к корректной, разносторонней, многомерной, системной, последовательной, методичной, логоцентричной и исчерпывающей эпистемологической концептуализации категориальных структур χρόνος'а и κόσμος'а.

Вульгарная и ординарная апперцепция и интерпретация категорий времени и пространства обладает следующими смысловыми текстурами. Так, ранее уже подчеркивалось, что данная теоретическая позиция рассматривает и постулирует каждую из них в качестве либо объективной, экстериорной и апостериорной автономной астрономической матрицы, либо субъективной, интериорной и априорной ментальной категориальной компонентны, продуцирующей определенные условия для осуществления рациональным актором экземплярного, нонконтрадикторного и полноценного гносеологического развертывания, либо какой-то иной оригинальной парадигмы. Первая точка зрения свойственна базовым спекулятивным представлениям безапелляционного материализма и атомистического секулярного европейского сциентизма Нового времени, а вторая – философским взглядам трансцендентализма (кантианства, неокантианства, феноменологии Э. Гуссерля и т.д.) и солипсизма, и третья – концептуальным конструктам каких-либо иных интеллектуальных направлений, занимающих, как правило, промежуточные между ними (первой и второй) позиции. Кроме того, доктрины классического идеализма (и/или неоплатонизма), а также ортодоксальные положения гетерогенных традиционных сакральных учений неоплатонического (и/или идеалистического) толка, конституируют время в виде гештальта и дериватива абсолютной вечности, а пространство – в виде качественной бесконечности. То есть, кристально ясно, что неотъемлемые и бесспорные мировоззренческие представления последних, экзегетируют и дескриптируют наличествующие неопровержимые и неотчуждаемые многоуровневую вертикальную и поливалентную горизонтальную структуры. При этом верхние измерения первой принадлежат к инвариантным метафизическим парадигмам, тогда как нижние – к трансформирующимся гилетическим сегментам. Вторая, в свою очередь, должна рассматриваться в качестве детерминированного круга, экспозиционирующего собственный центр как неизменный апофатический, а периферию как модифицирующийся катафатический модус. Таким образом, вполне понятно, что всевозможные многочисленные тривиальные и обыденные теоретические взгляды присущие полновесному материализму, неопозитивизму, ультрарационализму, солипсизму, постмодернизму и т.д., касающиеся не только категорий пространства и времени, но и каких-либо иных предметов, вещей, феноменов, процессов, структур, знаков и т.д., являются непосредственными и/или опосредованными оппозициями эпистемологическому метанарративу ортодоксального идеализма (и/или неоплатонизма) и гомогенным ему мировоззренческим гипердискурсам.

Не менее некорректной и нонэкземплярной является герменевтика и интерпретация категориальных модусов χρόνος'а и κόσμος'а, связанная с осмыслением какого-то одного из них посредством другого. Так, ранее уже подчеркивалось, что некоторые сциентистские и интеллектуальные дискурсивные экспозиции присущие парадигмам Модерна и Постмодерна (и/или Ультрапостмодерна), преследуя собственные эпистемологические интересы, цели, задачи и т.д., приписывали и/или приписывают времени характеристики и свойства пространства, и/или наоборот. То есть, ультрасовременные теоретические нарративы как атомистического позитивизма, так и иных концептуальных направлений, по тем или иным соображениям, инициировали и/или инициируют спатиализацию χρόνος'а и/или темпорализацию κόσμος'а. Так рассмотрение ими (нарративами) категории времени в качестве одного из моментов-измерений категории пространства, и/или наоборот, осмысление ими последней в качестве одного из состояний-измерений первой, являются, в свою очередь, их (нарративов) абсолютно органичными, естественными и неотъемлемым ментальными практиками и реализациями. Кроме того, сама гносеологическая ситуация тотального, всестороннего и бескомпромиссного материализма и нигилизма свойственная эпохам Модерна и Постмодерна западной цивилизации индуцирует детерминированные предпосылки для полновесной релятивизации и даже элиминации семантики категориальных матриц спатиальности и темпоральности. Другими словами, в ее (ситуации) контекстуальной системе координат последние (матрицы) подвергаются всеохватывающей и полноценной деконструкции и нонсенсуализации. Более того, радикальные и безапелляционные ультрапостмодернистские философские и спекулятивные метадискурсы различного толка и направления осуществляют всеобъемлющую и полнообъемную деструкцию и десемантизацию не только категорий времени и пространства, но и всех остальных трансцендентных и имманентных смыслообразующих структур, процессов и инстанций.

Итак, кристально ясно, что не только категориальные матрицы спатиальности и темпоральности, но и все остальные гетерогенные вещи, феномены, предметы, начала и парадигмы апперцепируются и интерпретируются антропологическим актором. Отсутствие последнего (актора), в свою очередь, мгновенно и автоматически инициирует детерминированные предпосылки для релятивизации и элиминации как провоцируемого им (актором) гносеологического развертывания, так и онтологического, космологического, семиотического, лингвистического (фонетического и/или текстуального), семантического и иных содержаний, экспозиционирующих апофатическое и катафатическое, эссенциальное и акцидентальное, интериорное и экстериорное, облигаторное и контингентное и т.д. измерения вышеперечисленных уникальных и самотождественных структур. То есть, вполне понятно, что, с одной стороны, те или иные воспринимаемые явления, процессы и матрицы репрезентируют себя воспринимающему их рациональному исследователю, а с другой – последний, осуществляя их корректную, непротиворечивую и полновесную герменевтику и дескрипцию, эксплицирует их многоуровневую, поливалентную и полифункциональную смысловую природу. Другими словами, сами корреляции между апперцепирующим рассудочным субъектом и апперцепируемым им тем или иным специфическим объектом, являются абсолютно фундаментальными и неотчуждаемыми реализациями, индуцирующими определенные условия для актуализации и легитимизации многопланового, многомерного и полноценного семантического содержания каждого из них. Поскольку, без наличествования апперцепируемой инстанции апперцепирующая ее персона не сможет экспозиционировать себя в качестве полнообъемного эталонного и подлинного ментального реципиента и интерпретатора. А отсутствие последней (персоны), в свою очередь, не позволит первой (инстанции) предельно адекватно и полновесно проиллюстрировать собственное манифестационное присутствие. Таким образом, можно констатировать, что и воспринимающий и экзегетирующий рациональный актор, и воспринимаемая и экзегетируемая им та или иная оригинальная матрица, и сами взаимосвязи между ними продуцируют беспрецедентную неотчуждаемую и аподиктическую основополагающую смыслообразующую ситуацию. Последняя, в свою очередь, не препятствует каждому из этих трех вышеобозначенных модусов фундировать и конституировать собственное полноценное экзистирование посредством симультанно сосуществующих с ним двух других легитимных и релевантных семантических компонентов.