Николай Морхов – Медитативные когитации (страница 11)

Если схематично и лапидарно рассмотреть и экзегетировать ноэтический/интенциональный акт, то данная экспозиция будет выглядеть следующим образом. Так, ранее уже подчеркивалось, что последний (акт) антиципируется такой концептуальной операцией, как "эпохэ"/"ἐποχή". При этом она (операция) является неотъемлемой и бесспорной основополагающей реализацией, не только предвосхищающей его (акта) непосредственное развертывание, но и продуцирующей всевозможные аподиктические предпосылки для возникновения его (акта) изначальной точки отсчета. Следовательно, именно после ее (операции) корректного и полнообъемного осуществления, напрямую связанного с тотальным и всеохватывающим абстрагированием от чувственного восприятия и материальной действительности, рациональный актор может перейти к его (акта) адекватному и всестороннему инициированию. Кроме того, сам ноэтический акт в процессе своего полновесного и безошибочного развертывания пребывает в модальном статусе актуальности, тогда как сенсуальная перцепция и гилетическая реальность, а также все остальные семантические аспекты, наличествующие по ту сторону последнего (акта), находятся – в потенциальности. И наоборот, когда его (акт) всеобъемлющая и полномасштабная реализация исчерпывается и аннулируется он мгновенно и автоматически начинает манифестировать посредством режима возможности, не препятствуя, в свою очередь, существующим за его интериорными и экстериорными границами тем или иным смысловым модусам функционировать при помощи – действительности. Соответственно, принимая во внимание все вышеизложенное можно констатировать, что не только корректное и полноценное интенциональное разворачивание, но и не интегрированные в его оригинальный и специфический ареал гетерогенные уникальные и самотождественные сферы и матрицы, способны находиться в различных состояниях модальности. Безусловно, кристально ясно, что исключительно лишь пневмо-ноо-психо-соматические потенции и фелитические импульсы индуцируют детерминированные предпосылки для корректной и всесторонней реализации всевозможных самых разнообразных теоретических и практических актов.

Каждый из двух базовых модальных экзистенциальных режимов также может коррелировать как с облигаторным и эссенциальным, так и с контингентным и акцидентальным модусом. Так и аподиктический, и стохастический семантический компонент способен находится в гетерогенных состояниях модальности. То есть совершенно не обязательно осуществлять полноценное сопряжение актуального или потенциального модального статуса исключительно лишь с каким-то одним из них (компонентов). Поскольку, вполне понятно, что само то или иное состояние модальности может быть присуще любому трансцендентному или имманентному, перманентному или алеаторному, эндогенному или экзогенному и т.д. смысловому элементу. И наоборот, каждый из разнородных инвариантных и облигаторных или фугитивных и контингентных семантических аспектов способен манифестировать посредством различных модальных режимов. Следовательно, продекларированные выше замечания продуцуируют определенные предпосылки для генерирования и конституирования детерменированной многомерной и поликомпонентной концептуальной экспозиции. Таким образом, эссенциальное и облигаторное или акцидентальное и контингентное смыслообразующее измерение инкорпорируется в потенциальный или актуальный сегмент модальности. И наоборот, состояние возможности или действительности координируется с аподиктическим и перманентным или стохастическим и флуктуационным семантическим элементом и/или уровнем.

В интериорном пространстве любой многоуровневой и поликомпонентной матрицы может симультанно наличествовать бесчисленное множество оригинальных и гетерогенных антитез, не только инкорпорирующих в свой внутренний ареал иные оппозиции, но и коррелирующих с последними. Так одна и та же целостная и единая специфическая интегральная структура способна содержать в своей эндогенной зоне те или иные уникальные и разнородные противоположности. Любая из последних, в свою очередь, также может деконструироваться на самобытные контрполюса и т.д.. Данное инкорпорирование каждой из антитез в собственный внутренний ареал других оригинальных оппозиций может носить бесконечный характер. Следовательно, дескриптированная выше экспозиция схематично и компактно иллюстрирует само интегрирование одних тех или иных противоположностей в интериорное поле любого из уникальных контрполюсов. Что касается, самой корреляции между холистическим и синтетическим модусом, представляющим собой ту или иную оппозицию, и инкорпорированными в его эндогенное пространство гетерогенными антитезами, то она имеет следующий вид. Так, вполне понятно, что само включение одних контрполюсов во внутреннюю парадигму любой из целостных и симбиотических противоположностей репрезентирует собой сукцессивный секвенционный ряд. Каждый из элементов последнего непосредственно неотчуждаемо и неоспоримо взаимосвязан с собственным антецедентом и консеквентом, поскольку располагается между ними. Соответственно, взаимотношение отдельных и самобытных сегментов вышеуказанной последовательной и системной серии является предельно эвидентной, верифицируемой и бесспорной констатацией. Так как, любые конъюнктивные и сукцессивные цепи, включающие в себя бесконечные ряды предшествующих и последующих элементов, не могут не иллюстрировать их неотъемлемую и неопровержимую корреляцию друг с другом.

Возвращаясь к базовым семантическим атрибутам, предикатам и аспектам интенционального акта, необходимо подчеркнуть следующее. Ранее уже отмечалось, что последний (акт) может манифестировать посредством гетерогенных режимов модальности. То есть, когда осуществляется его (акта) непосредственное развертывание он находится в состоянии действительности, тогда как релятивизированные при помощи процедуры "эпохэ"/"ἐποχή" чувственное восприятие и гилетическая реальность пребывают – в возможности, и нароборот. Кроме того, его (акта) основополагающие смыслообразующие конструкты индуцируют определенные концептуальные предпосылки не только для скептической и критической интерпретации позитивизма и деривативных от него ментальных взглядов, и не только для осмысления оригинальных и автономных матриц рационального сознания ((bewußtsein) по Э. Гуссерлю) и его гетерогенных элементов, но и для понимания трансценденталистского мировоззрения как такового, существующего независимо от структурализма и семиологии. В то же время, важно подчеркнуть, что феноменологическая школа, наряду с иными интеллектуальными направлениями парадигм Модерна и Постмодерна, ретранслирует конкретные теоретические представления западного (и, шире, средиземномоского) философского метанарратива. Безусловно, вполне понятно, что в отличие от классических концептуальных взглядов эпохи Традиции/Премодерна все современные (и/или ультрасовременные) ментальные конструкции не только подвергнуты тотальной и всесторонней секуляризации, но и безапелляционно и радикально отстаивают идеи дистиллированного прогрессизма и эксплицитного гипер-универсализма. Конечно, в любой среде всегда наличествуют оригинальные интеллектуальные представления предельно контрадикторные доминантным и центральным спекулятивным позициям. Однако, кристально ясно, что их маргинальное и периферийное положение симультанно как негативирует, так и аффирмирует последние. Соответственно, каждая из всевозможных самых разнообразных оппозиций находится в разносторонних поливалентных, энантиодромических и парадоксальных полилектических взаимоотношениях с собственной антитезой.

Сам интенциональный акт, релятивизирующий сенсуальную перцепцию и материальную действительность, инкорпорирует в свой интериорный ареал следующие семантические модусы. Так основополагающей и неотчуждаемой фигурой, стоящей в центре последнего (акта), с точки зрения Э. Гуссерля и феноменологической школы в целом, является "трансцендентальное Ego/Я". Именно оно репрезентирует собой фундаментального и главенствующего актора, инициирующего всевозможные предпосылки для его (акта) непосредственного генерирования и развертывания. При этом само трансцендентальное Я, а также продуцируемый им ноэтический акт, согласно гуссерлевской феноменологии, пребывает в специфическом и самотождественном пространстве "lebenswelt'а" ("жизненного мира"), являясь его базовыми и неотемлемыми смыслообразующими компонентами. Последний ("lebenswelt"/"жизненный мир") представляет собой оригинальную и самостоятельную сферу ноо-психики, существенно отличающуюся от всех остальных сегментов и измерений, принадлежащих к уникальной антропологической структуре. Область "lebenswelt'а", по мнению Э. Гуссерля, является одним из компонентов дистиллированного рассудочного сознания (bewußtsein), располагающегося по ту сторону бессознательного (Оно, Id и Es), самосознания (selbstbewußtsein) и полноценного позитивистского критического мышления. Безусловно, она (область) также свободна не только от различных имагинаций, воспоминаний, галлюцинаций, сновидений, иллюзий, аффектов и т.д., но и от их гетерогенных контаминаций друг с другом. Таким образом, с точки зрения германского философа, трансцендентальное Ego осуществляет интенциональный акт в уникальном и самотождественном ареале "lebenswelt'а", инкорпорированном, в свою очередь, в интериорные структуры рафинированного ментального сознания (bewußtsein).