Николай Майстер – Не уволиться и выжить: работа, страх и выгорание (страница 17)
Выгорание усиливает этот страх, потому что человек теряет контакт с другими частями себя. Работа занимает так много места, что за ее пределами почти ничего не остается.
Нет хобби.
Нет сил на друзей.
Нет живого интереса.
Нет ощущения себя вне должности.
Нет понимания, чего хочется.
Нет времени просто быть.
Тогда потеря работы действительно кажется потерей личности.
Но человек всегда больше своей должности.
Вы — не только функция.
Не только роль.
Не только источник дохода.
Не только набор компетенций.
Не только строчка в резюме.
Не только тот, кто закрывает задачи.
Эту мысль трудно почувствовать, если вы давно живете в режиме работы. Но восстановление после выгорания во многом связано именно с возвращением других частей личности.
Человека, который чувствует.
Который отдыхает.
Который хочет.
Который выбирает.
Который имеет отношения, тело, интересы, ценности, историю, достоинство — даже без текущей должности.
Работа может быть важной частью жизни. Но если она становится всей жизнью, страх ее потерять становится невыносимым.
Страх увольнения и страх ухода — разные страхи
Важно различать два похожих, но разных страха.
Первый — страх, что вас уволят.
Второй — страх уйти самому.
В первом случае человек чувствует себя объектом чужого решения. “Меня могут убрать.” “От меня могут отказаться.” “Меня могут заменить.” Это страх потери контроля.
Во втором случае контроль вроде бы есть, но он пугает. “Я сам должен решить.” “Я сам должен выбрать.” “Я сам отвечаю за последствия.”
Иногда человеку легче ждать, пока решение примут за него, чем самому признать: “Я больше не хочу так работать.” Потому что собственный выбор требует ответственности.
Если меня уволили — это случилось со мной.
Если я ушел сам — это сделал я.
В этом есть свобода, но есть и тревога.
Поэтому люди иногда бессознательно доводят ситуацию до точки, где их либо увольняют, либо они срываются, либо здоровье заставляет остановиться. Так решение будто принимает жизнь, а не они.
Но цена такого сценария может быть очень высокой.
Гораздо безопаснее возвращать себе субъектность раньше. Не обязательно сразу уходить. Но начать признавать:
“Я имею право оценивать эту работу.”
“Я имею право готовить альтернативы.”
“Я имею право не ждать, пока меня вытолкнут.”
“Я имею право думать о себе не только как о сотруднике, но и как о человеке.”
Когда страх полезен
Страх не всегда враг.
Иногда он выполняет важную функцию. Он напоминает о реальности. Помогает не принимать импульсивные решения. Заставляет думать о деньгах, семье, обязательствах, последствиях. Защищает от резких шагов из состояния эмоционального обвала.
Если вы выгорели, не всегда разумно немедленно писать заявление. Иногда сначала нужно поспать, обратиться за помощью, посчитать деньги, поговорить с близкими, изучить рынок, восстановить минимальные силы, подготовить план.
В этом смысле страх может быть союзником. Он говорит:
“Давай не будем прыгать в темноту.”
“Давай подготовимся.”
“Давай проверим риски.”
“Давай защитим себя.”
Проблема начинается тогда, когда страх не помогает готовиться, а запрещает двигаться.
Полезный страх задает вопросы.
Разрушительный страх ставит запреты.
Полезный страх говорит: “Посчитай.”
Разрушительный говорит: “Даже не думай.”
Полезный страх говорит: “Подготовься.”
Разрушительный говорит: “Ты не справишься.”
Полезный страх говорит: “Проверь рынок.”
Разрушительный говорит: “Ты никому не нужен.”
Задача не в том, чтобы уничтожить страх. Задача — вернуть ему правильное место.
Пусть страх будет советником по рискам.
Но не директором вашей жизни.
Как страх удерживает выгорание
Страх потери работы и выгорание усиливают друг друга.
Выгорание забирает силы, из-за этого труднее искать варианты.
Чем меньше вариантов, тем сильнее страх.
Чем сильнее страх, тем больше человек терпит.