Николай Масолов – Срока у подвига нет (страница 27)
Под видом торговок, нищих, сестер, разыскивающих своих братьев, бойцы отдельного девичьего побывали в поселках Сутоки, Нащекино, проникали в гарнизоны города Пустошки, железнодорожного узла Идрица. И ни разу не возвращались с пустыми руками. По данным, добытым боевыми подругами Киселевой, было совершено несколько партизанских налетов на фашистские гарнизоны, советская авиация точно бомбила места сосредоточения техники и живой силы гитлеровцев.
И еще одна заслуга была у смелых партизанок. В стане врага, куда они заглядывали группой или в одиночку, непременно появлялся новый источник информации. Среди местного населения разведчицы находили немало людей, в чьих сердцах не угасли искры надежды, искры свободы и правды, и это удваивало силы партизанок.
А в «выходные дни» (это когда не нужно было покидать лагерь) девчата брали в руки серпы и шли в поле жать рожь. Верили, что урожай третьего года войны достанется не врагу, а обездоленным женщинам, старикам и детям. Мастер на все руки Николай Шишмарев, паренек из Бежецка, где-то отыскал и отремонтировал молотилку. Приходили бойцы из соседних отрядов. На току кипела дружная работа. В руках вилы, грабли, и тут же — винтовки, автоматы, гранаты.
Действовала «девичья ватага», как любовно называли отряд Киселевой в деревнях, до поздней осени 1943 года. Невель был освобожден от оккупантов. Район наводнили отступавшие полевые войска гитлеровцев. В этих условиях отдельный отряд мог легко подвергнуться разгрому, и командование партизанских сил приказало присоединить его к бригаде. А вскоре у восстановленной партизанами переправы через реку произошла долгожданная встреча с Красной Армией. Часть Братского партизанского края вновь стала полностью советской землей. Киселеву отозвали в распоряжение ЦК комсомола.
Хорошо «вписалась» в борьбу защитников Братского партизанского края бригада Александра Владимировича Назарова. Сформированная в советском тылу, в городе Торопце, она на планерах и самолетах была переброшена в августе 1943 года в Белоруссию, в район деревни Гарани Россонского района, а в сентябре «бросила якорь» в голубом озерном крае. Основной лагерь бригады находился недалеко от себежской деревни Лубьево, но боевые действия ее отряды вели на шоссе Остров — Опочка — Пустошка, совершали рейды в Лудзенский район Латвии, неожиданно появлялись и за границами Партизанского края — в Новоржевском и Кудеверском районах Калининской области.
Временами бывало так: появится отряд партизан или спецгруппа из-за линии фронта, и вооружены они хорошо, и народ как будто подобран стоящий, а не ладятся на первых порах у них дела. И местные отряды, что родились в лесной глухомани в самые первые месяцы оккупации, не сразу шли на боевые контакты. Причин тому было немало. С бригадой Назарова этого не случилось.
И здесь тоже были свои причины. Главная — бригада почти целиком состояла из чекистов. Да таких, которые уже побывали (и не раз) на оккупированной территории. Ближайшие помощники Назарова Вениамин Яковлевич Новиков, Михаил Иванович Кудрявский и другие командиры и бойцы в составе чекистских групп выполняли разведывательные и контрразведывательные задания в тылу врага, имели большой опыт в диверсиях на коммуникациях.
Говорят, что при всей своей безусловности возраст — понятие относительное. Опытом, выдержкой, тактом Назаров был старше своих лет. Его наставники Д. С. Токарев и М. В. Крашенинников могли бы смело аттестовать молодого комбрига прекрасными словами Феликса Эдмундовича Дзержинского: «Человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками». В 1942 году Назаров командовал спецотрядом на берегах реки Западная Двина. Рейдируя совместно с 29-м кавалерийским полком 29-й армии, отряд образцово выполнял поставленные перед ним задачи.
В первые месяцы войны Назаров плохо справлялся… с обязанностями продавца хлеба в одном из магазинов города Нелидово. Оказывается, не так-то просто резать буханки хлеба на порции по двести — триста граммов. Не раз слышал он, как нелидовцы вполголоса говорили между собой: «Люди воюют, а этот хлеб на обрезки переводит», «И откуда только такой взялся», «Видать птицу по полету. Не иначе как жулик за прилавком».
Последнее предположение было близко к «истине», известной оккупационным властям. По документам Назаров был уголовником, отбывшим наказание в советской тюрьме в Калинине. Такая «легенда» помогла чекисту несколько месяцев держать у себя явку для группы наших разведчиков, действовавших вблизи железной дороги на Москву…
Как только чекисты появились под Себежем, Назаров поехал в бригаду Марго и установил тесную связь с Себежским подпольным райкомом партии. Местные жители окрестили чекистов «москвичами», а сами они решили назвать свою бригаду именем Дениса Давыдова — лихого гусара-партизана времен Отечественной войны 1812 года. Комбриг согласился с мнением бойцов, но шутя предупредил:
— Денис Давыдов слыл человеком азартным, а мы будем помнить: азарт и горячность — далеко не самые мудрые советчики.
«Москвичи» немало поработали, выявляя немецко-фашистских агентов. Добыли подробные сведения о карательных органах врага.
Бригада была малочисленной (ей и не ставилась задача расти количественно), но провела много диверсий, подорвала между станциями Зилупе — Идрица 12 эшелонов, плечом к плечу с бригадами Марго, Гаврилова, Самсона, Вараксова отражала удары карателей. В этих боях отличились Игорь Венчагов, Александр Лопуховский, Виктор Терещатов, Василий Беляков, Виталий Гребенщиков и другие чекисты-партизаны.
С весны до поздней осени 1943 года в Братском партизанском крае и у его границ не только велись боевые действия, но и шла битва за хлеб. Старшины волостей, старосты деревень получили из ортскомендатур строжайший приказ: «Заставьте мужиков сеять. Пусть сеют как можно больше. Фронту нужен провиант».
— Обязательно сейте! — говорили крестьянам и партизаны. — Обещаем: уберете урожай для себя.
Под председательством Андрея Семеновича Кулеша было проведено межрайонное совещание (уникальное в условиях оккупации) четырех подпольных райкомов партии с участием командиров партизанских бригад, на котором обсуждался вопрос о весеннем севе. Разговор конкретный, деловой велся и о семенах, и о помощи бойцов пахарям, и об охране тех, кто вышел с лукошком зерна в поле.
И вот хлеба созрели. Себежской комендатуре было приказано поставить гитлеровской армии 2130 тонн зерновых и бобовых культур, 1140 тонн картофеля, 1000 тонн сена. С этой целью был создан специальный «кочующий» хлебозаготовительный гарнизон с танком и пушками. Но, действуя из засад, минируя дороги, ведя открытые бои, партизаны отстояли урожай. Оккупантам удалось получить лишь десятую часть того, что было ими запланировано.
60 гектаров пшеницы созрело у деревни Рыково. В Идрицкой ортскомендатуре радовались. Но партизаны упредили.
По инициативе Себежского подпольного райкома партии во многих деревнях были поставлены партизанские комендатуры — органы Советской власти, ощетинившиеся, по меткому выражению Михаила Ивановича Калинина, «всеми доступными видами вооружения для борьбы с заклятым врагом».
Очень точно обстановку тех дней характеризовала родившаяся тогда присказка:
Это хорошо понимали и блюстители «нового порядка» в Себеже. «Коньячная компания» теперь уже не собиралась у майора Шутта в ортскомендатуре. После загадочного исчезновения его личного шофера — «преданного Ивана» (в тайной полевой полиции не без основания полагали, что Елисеев ушел к партизанам) начальник тайной полевой полиции Венцель, контрразведчики Шкреба и Игнатенок стали избегать интимных встреч у заместителя коменданта ортскомендатуры.
О том, что приходит конец их господству, оккупанты отдавали себе отчет не только в Себеже. Сохранился документ хозинспекции фашистской группы армий «Центр», в котором указан процент «зараженности бандитизмом» (так гитлеровцы называли партизанское движение) в пограничных районах Калининской области и Белоруссии. В этом документе есть такие цифры: Себежский район — 63 процента, Идрицкий — 80 процентов, Россонский — все 100. А в докладной записке начальника оперативной группы «Б» полиции безопасности и СД, датированной октябрем 1943 года, прямо говорится: «Россоны являются в настоящее время большим бандитским центром».
В декабре Себежское отделение тайной полевой полиции арестовало Маргариту Ляшкевич. Роясь в бумагах разведчицы, Венцель нашел не отправленное ею письмо любимому человеку и в нем слова: «А озера тут голубые…» Не удержался, выругался: «Доннер веттер! Не голубые, а гиблые!»
«Разведайте и донесите…»
О, доблестный, рвешься ты
в бой, осмелев,
Но прежде чем ринуться —
дело бойца
Намеренья вражьи
постичь до конца.
Более 1500 радиограмм с разведывательной информацией, более 400 письменных донесений пришло в ответ на лаконичные радиоприказы, начинавшиеся, как правило, словами: «Разведайте и донесите…» И это только в штаб партизанского движения Калининской области. А сколько раз отстукивали свои позывные радиопередатчики разведывательных групп армий и фронта! Неслись в эфир «тире — точка, точка — тире» и тогда, когда ослепительно-белым было низкое снежное небо, и тогда, когда на плащ-палатки разведчиков обрушивались потоки дождя.