Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 7)
Н. Е. Марков также был активным участником церковного Всезарубежного Собора, который проходил в 1921 г. в Сремских Карловцах (Сербия, Югославия). На этом Соборе под его руководством был разработан проект «Послания чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим», содержавший следующие слова: Господь «да вернет на Всероссийский престол Помазанника, сильного любовью народной, законного православного Царя из дома Романовых». Позже, в 1926 г., Н. Е. Марков участвовал в объединительном съезде правой и правоцентристской эмиграции в Париже (так называемый «Зарубежный съезд»). Отметим, кстати, что к этому времени Марков сильно изменился внешне: он отрастил окладистую бороду и изменил прическу, так что былое его сходство с Царем Петром Великим совершенно исчезло, на что в то время указывала эмигрантская пресса.
После завершения этого съезда Марков оставил пост председателя ВМС и переехал во Францию. В 1931 г. он председательствовал на монархическом съезде в Париже. На этом съезде, однако, конфликт вокруг вопроса о престолонаследии вынудил его покинуть ВМС. Дело в том, что после смерти Великого Князя Николая Николаевича Марков признал «законность» претензий на Престол Великого Князя Кирилла Владимировича, что вызвало противостояние большинства делегатов съезда и членов ВМС. Кроме того, в конце 1920-х – начале 1930-х годов Н. Е. Марков участвовал в работе Русской монархической партии, Комитета призыва к объединению вокруг главы Императорского Дома (кирилловцы), Союза «За Веру, Царя и Отечество», общества «Российское Согласие», Российского Имперского Союза-Ордена.
В 1934 г. Н. Е. Марков был привлечен в качестве эксперта защиты для участия в Бернском процессе, организованном еврейскими организациями с целью попытаться доказать подложность Протоколов сионских мудрецов и запретить их дальнейшее распространение. Следует отметить, что в те годы Марков высказывал идеи, согласно которым фашистский режим Бенито Муссолини в Италии, а позже – и национал-социалистский режим Адольфа Гитлера в Германии использовали в своей основе переработанные черносотенные идеи. Однако одновременно Марков полагал, что фашистские диктатуры со временем сменятся наследственными монархиями. В частности, он писал: «В самом воздухе носятся микробы фашизма, и вот один народ за другим отбрасывают свои “великие демократии” и преклоняются перед “великими вождями”. От того, что величие и тех и других весьма сомнительно, положение фактически не меняется… Теперь “милы” вожди, а не демократии. За вождями несомненно придут монархи. Таков непременный закон исторического цикла». Подобного рода идеи Марков распространял не только на фашистские режимы, но и на советский строй во главе с И. В. Сталиным. Так, он высказал мысль, что «сверхдержава Джугашвили» сменится православной монархией84.
В этот же период Н. Е. Марков продолжал активное изучение еврейского вопроса. Так, в 1935 г., переехав в Эрфурт (Германия), он по приглашению У. Флейшгауэра поступил в русскую секцию «Мировой службы», с 1936 г. редактировал русский выпуск бюллетеня «Мировая служба. Международная корреспонденция по просвещению в еврейском вопросе». В эти же годы Марков участвовал в создании энциклопедии «Сегила Вери», в которой планировалось собрать все, что «думают и знают о евреях арийцы». В 1938 г. Марков участвовал в деятельности II Зарубежного съезда в Югославии.
Во избежание недоразумений и возможных превратностей в толковании фактов, связанных с сотрудничеством Н. Е. Маркова с германскими национал-социалистами, следует подчеркнуть, что он и в этот период времени оставался убежденным монархистом, считая идеологию нацизма неприемлемой для России: «Никакие новые “измы”, хотя бы и фашизм, не способны спасти Россию. Необходим мистический переворот в духовном настроении, необходимо воскрешение искренней, почти младенческой веры в Бога и Царя, Помазанника Божия»85. Более того, Н. Е. Марков жестко критиковал германский национал-социализм за его антихристианские, оккультные, языческие идеи и писал в частном письме: «Превращать антисемитизм в антихристианство я ни в каком роде не стану, хотя бы и пришлось подохнуть с голода»86.
Вместе с тем, судя по его высказыванию относительно агрессивных планов Германии, направленных против СССР, Н. Е. Марков занял по этому вопросу двойственную, несколько противоречивую позицию: «Мы должны готовиться к тяжелой операции и, увы, не можем и не должны мешать этой операции: без операции грозит ведь смерть от гнилостного заражения социалистическим интернационализмом. Пусть уж режут нас по живому мясу!»87 С другой стороны, справедливости ради надо отметить, что, согласно некоторым источникам, после вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз Н. Е. Марков совершенно отошел от политической деятельности и прекратил сотрудничество с гитлеровскими властями. Впрочем, сведения о последних годах жизни политика крайне ограничены. Неизвестна даже точная дата его смерти. Считается, что скончался Марков между 22 и 24 апреля 1945 г. в Висбадене на 80-м году жизни88.
Рассмотрим более подробно политические взгляды Николая Евгеньевича Маркова, его отношение к тем или иным важнейшим социально-политическим проблемам, являвшимся важнейшими для России начала ХХ века. Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что Н. Е. Марков всю свою жизнь оставался убежденным монархистом и ни на йоту не отходил от принципов православной монархии – Православия, Самодержавия и Русской народности. В связи с этим характерны высказывания политика о Православной Церкви, русской государственной власти и русском народе.
Безусловно, Н. Е. Марков как убежденный черносотенец был человеком верующим, православным и на протяжении всей своей жизни горячо исповедовал Православную веру. Как ревностный православный христианин, он предостерегал соотечественников от популярных и в те времена, и сегодня весьма модных увлечений «папизмом», то есть западными, католическими веяниями, которые подчас заносятся на русскую почву и затем произрастают в России своими гнилыми плодами, разъедая тело Православной Церкви изнутри. «Православная Церковь состоит из епископов, клириков и мирян, а не из одного духовенства. Православие тем и отличается от папизма, что дело святой Церкви отнюдь не сдается на попечение одних епископов, тем более одного епископа, но соборно творится епископами, клириками и мирянами. А потому отказ мирян от деятельного и законного соучастия в строе жизни церковной не согласуется с духом Православия»89, – писал, в частности, Николай Евгеньевич уже в эмиграции.
Как ревностный сторонник Русской Зарубежной церкви Марков осудил ушедших в раскол «демократических» митрополитов Евлогия и Платона, о чем написал целую брошюру «Правда о смуте церковной», опубликованную в 1926 г. в Париже. Необходимость появления этого труда, в котором автор демонстрирует свою эрудицию, знание постановлений Вселенских Соборов и канонического права, Николай Евгеньевич объяснял следующим образом: «Возникшее в Зарубежной церкви нестроение и смута резко разделили православное русское общество на два взаимно враждующих стана, а в дальнейшем угрожают настоящим церковным расколом. Началось из-за побуждений личного свойства, а разрослось в столкновение двух церковно-религиозных мировоззрений: западного и восточного, римского и византийского, теории церковного единовластия с правилом церковной соборности. Естественно и логично к первому течению примкнули все западники, либералы, свободные мыслители, церковные новаторы и масонствующие «аполитики» – вообще левые, а на стороне соборности остались староправославные, противники церковных новшеств и нового стиля, поклонники православной государственности и московско-византийской церковной традиции – вообще, правые»90.
Николай Евгеньевич Марков до конца своих дней оставался убежденным монархистом. Несмотря на его подчас неоднозначные политические ходы, которые он делал на протяжении своей долгой политической жизни (например, провоцирование раскола внутри Союза Русского Народа, сотрудничество с нацистским режимом в Германии и др.), Марков всегда оставался сторонником сохранения или (уже в послереволюционные годы) воссоздания самодержавной монархии. Отсюда легко объяснима та гневная отповедь, которой удостоились из уст Маркова либеральные деятели Государственной Думы, объединившиеся в Прогрессивный блок и требовавшие немедленного проведения в стране «реформ»: «Вы хотите перевернуть историю: везде умные народы вводили на время войн диктаторскую власть, а вы хотите существующую законную, вековую, Верховную, Самодержавную власть превратить в народовластие во время ужаснейшей войны, во время, когда вражеские войска занимают 15 губерний, во время, когда весь народ дрожит от ужаса, чтобы не прорвалась эта злобная лавина и не задавила нас насмерть, в такое время вы хотите раздергивать высшую власть…»91.
Что же касается обвинений в отношении Н. Е. Маркова со стороны отдельных крайне правых, которые критиковали его за поддержку столыпинских реформ и третьеиюньской политической системы (думской монархии) в целом, то, отвечая на эти реплики, лидер «обновленческого» Союза Русского Народа подчеркивал, что на проведение такого рода реформ была воля самого Самодержца, а значит, П. А. Столыпин и его сторонники лишь исполняют волю Императора. «Вы упрекаете меня за то, что я “не брезгаю бюрократическими вечеринками”. Если Вы разумеете однажды принятое мною приглашение на вечер к первому царскому министру П. А. Столыпину, то я заявляю Вам, что считаю для себя такое приглашение за великую честь, и что брезговать подобным приглашением могут одни лишь крамольники и царские недруги»92, – писал, в частности, Н. Е. Марков своему обвинителю Н. Н. Жеденову.