Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 8)

Как убежденный черносотенец, Н. Е. Марков ревностно отстаивал интересы титульной нации – русского народа. При этом политик подчеркивал, что интересы русского, коренного народа в Империи не должны ни в коем случае нарушаться. Так, в своей речи о Финляндии, произнесенной в Государственной Думе в 1908 г., Н. Е. Марков возмущался поведением финляндских сепаратистов, а также деятельностью ряда государственных мужей Российской Империи, оказывавших покровительство финским националистам. При этом, как и другие правые, он требовал «приведения законодательства Финляндии и России в общую планомерную систему», чтобы на территории Империи более не существовало «государства в государстве», рассадника сепаратизма и логова для государственных преступников, террористов и прочих революционеров, многие из которых находили себе убежище на финской территории. Обращаясь к депутатам Думы, политик с пафосом восклицал: «Если вы дорожите благом России, если вы желаете действительно, чтобы государство наше было мощным, великим и могучим, то отбросьте все эти притязания финляндских изменников и сепаратистов и скажите могучее русское слово – Россия для русских, – все остальное да подчинится русским интересам!»93.

Подобного рода воззрения отнюдь не означают, что Н. Е. Марков выступал за дискриминацию других народов; он лишь требовал, чтобы не титульные народы России обладали такими же, но не большими правами, чем русский народ. Что же касается того факта, что Марков выступал за сохранение черты оседлости и прочих ограничительных мер для еврейского населения, то эта позиция вполне объяснима особой ролью евреев, которую они играли в мировой и отечественной истории; Н. Е. Марков предвидел, что ликвидация еврейской осед-лости ударит прежде всего именно по русскому народу.

Так, евреев Н. Е. Марков рассматривал как «расу человеконенавистническую… преступающую все… нормы христианского права»94. В 1911 г. Николай Евгеньевич принял участие в разработке постановления Объединенного дворянства по еврейскому вопросу, который, как он выразился, является «важнейшим историческим и государственным вопросом». Тогда политик заявил, что «во имя государственной пользы, во имя сознания нашего долга перед Отечеством и Государем» следует «евреев… согнать в черту еврейской оседлости, а когда это будет выполнено, приступить ко второму акту – изгнанию евреев вовсе из России»95. Марков призывал не допускать евреев к государственной службе, законодательной, педагогической деятельности, к отбыванию воинской повинности, обучению в вузах (кроме определенных учебных заведений), участию в судопроизводстве, городском или земском самоуправлении, получению прав вступления в дворянство, владению недвижимостью или ее аренде, кроме городских поселений в черте еврейской оседлости, которая не должна расширяться96. Итак, антисемитизм Н. Е. Маркова – отнюдь не расовый, не «пещерный» и не «зоологический», он вполне объясняется боязнью за судьбу русского народа. Последующие революционные события, в которых представители еврейского населения приняли самое непосредственное и живое участие, во многом показали правоту столь категоричных суждений Н. Е. Маркова относительно евреев.

Вполне объяснимо и весьма негативное отношение черносотенного лидера к полякам. В частности, 20 июля 1916 г. один из обзоров периодической печати касался непосредственно деятельности монархических организаций. В нем говорилось, что в «Петроградской газете» было опубликовано мнение члена Государственной Думы Н. Е. Маркова, в котором тот следующим образом охарактеризовал настроения поляков во время войны: «Одни вместе с членом русской Государственной Думы Л. Я. Гарусевичем произносят речи о единении славян против Германии, другие устраивают под властью Германии самоуправление в захваченных у России губерниях, а член Русской Государственной Думы А. И. Парчевский получает от кайзера орден за усердие. Третьи составляют вольные боевые дружины, бьются с русскими войсками, вешают сторонников России и поручают члену Русской Государственной Думы д‹ействительному› с‹татскому› с‹оветнику› Лимницкому возводить на Россию чудовищную ложь и клевету и призывать американцев к разгрому варварской Московии». «На таком ли разброде мыслей, чувств и деяний братья-поляки мнят установить челокупную Польшу?»97 – вопрошал Н. Е. Марков.

Как мы уже видели на примере высказываний Н. Е. Маркова о германском народе, политик был далек и от германофобии; скорее наоборот – еще до Первой мировой войны, в мае 1914 г., выступая с думской трибуны, он заявил: «Лучше вместо большой дружбы с Англией иметь маленький союз с Германией. ‹…› С Германией мы не воевали ‹…› со времени Елизаветы Петровны. У нас нет причин для войны; нужна война между Францией и Германией; нужна война между Англией и Германией – да, но между Россией и Германией не нужна ни для России, ни для Германии, это очевидно»98. Да и впоследствии, уже в 1920-1930-е годы, он активно сотрудничал с немцами и даже с нацистскими властями. Его жесткое отношение к немцам в годы Первой мировой войны вполне объяснимо той роковой ролью, которую сыграла кайзеровская власть в разжигании войны, в натравливании крупнейших народов Европы друг на друга.

Необходимо также подробнее остановиться на позиции Н. Е. Маркова по отношению к путям решения в России аграрного (земельного) вопроса. Как уже отмечалось, политик полностью поддержал аграрные преобразования П. А. Столыпина. А так как урожайность частновладельческих земель больше урожайности земель общинных, то, по мнению политика, следует способствовать выделению крестьян из общины. Ратуя за «хозяйственного кулака», Н. Е. Марков выступал против общины99.

Как уже указывалось, такая позиция политика вполне объяснима его личными интересами, если учитывать то, что он был крупным землевладельцем и полагал, что крупные хозяйства, подобные тем, которыми он владел сам, возможно перестроить на капиталистический лад. Впрочем, проведение радикальных экономических реформ по западному образцу, без учета национальной специфики русского народа, для которого всегда была характерна общинность, соборность, осуществление производственной деятельности путем создания артелей и т. д., явилось абсолютной утопией. В итоге, как известно, столыпинская аграрная реформа вскоре потерпела фактически полный крах. И здесь в отличие от Маркова куда более прав был А. И. Дубровин, говоривший, что столыпинская аграрная реформа приведет лишь к созданию огромной фабрики пролетариата, что обернется в итоге новыми социальными потрясениями.

Н. Е. Марков, как и другие политики того времени, подчеркивал необходимость решения рабочего вопроса, однако в отличие от левых деятелей видел пути его решения в достижении компромисса, классового мира между буржуазией и пролетариатом. В частности, политик, говоря о волнениях на Путиловском заводе, заявил буквально следующее: «В настоящее время это преступно. ‹…› Благожелательность должна быть и от власти, и от заводоуправления, и от рабочих. Вот когда все три элемента без лицемерия, без обмана будут действительно благонадежно друг к другу относиться, выйдет толк, и можно будет найти выход из теперешнего положения, но если один из элементов будет разбойничать, тогда другой элемент должен вешать»100.

Венцом литературно-публицистического творчества Н. Е. Маркова явилась его фундаментальная книга «Войны темных сил», состоящая из двух книг (первая книга вышла в Париже в издательстве светлейшего князя М. К. Горчакова «Долой зло», а вторая – там же, но уже в 1930 г.). В ней Николай Евгеньевич рассмотрел историю претворения в жизнь «иудейской мессианской доктрины», ставящей пред собой цель осуществления мирового господства евреев. Н. Е. Марков рассматривает историю Ближнего Востока в древности, средневековую историю Западной Европы, век просвещения и распространения масонства, революции во Франции конца XVIII – первой половины XIX века, события в России в XIX-XX веках как отдельные этапы борьбы иудеев за реализацию этой доктрины, а в последних главах второй книги «Войн темных сил» Н. Е. Марков описал леденящие душу сатанинские ритуалы, так называемые «черные мессы». В последних главах первой книги Марков высказал свое мнение по поводу событий, непосредственным участником которых он был. По его словам, единственными, кто протянул руку помощи Правительству в борьбе с революцией 1905 года, организованной иудо-масонами, были черносотенцы, в том числе Союз Русского Народа. Любопытно, как к концу своей жизни Марков стал объяснять причины раскола СРН, одной из движущих сил которого был он сам. По его мнению, благодаря стараниям «…либеральной министерской мелочи» Союз «… стали теснить, принижать и вести его к разложению»101. Фактически Марков признал роковую роль в расколе Союза Русского Народа столыпинских министров, которых он сам в свое время так горячо поддерживал.

К сожалению, объективности ради следует отметить, что Н. Е. Марков не избежал свойственного многим его современникам, а подчас и нынешним правоконсервативным, патриотически настроенным политикам стремления бороться с талмудическим иудаизмом путем осуществления критики Священного Писания, книг Ветхого Завета. Такой подход характерен для небольшой по объему работы Маркова «Лик Израиля», вышедшей в свет в Эрфурте в 1938 г. Еще до революции с подобного рода критикой священных книг Ветхого Завета выступали известные правые публицисты С. Ф. Шарапов, Г. В. Бутми, М. О. Меньшиков, М. И. Драгомиров и др.