Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 64)
Но эти примеси постепенно отстали – по мере того как выяснилось, что Правительство, толкаемое либералами и масонами, едва терпело это стеснительное «государство в государстве» и терпело лишь до поры до времени, пока помощь народной организации казалась слишком необходимой. Как только наступило «успокоение» (то есть разрушительная работа иудо-масонства ушла в Госуд‹арственную› Думу и в подполье), Союз Русского Народа стали определенно теснить, принижать и вести его к разложению.
Даже такие крупные государственные люди, как П. А. Столыпин, думали, что «мавр сделал свое дело», и что «мавру время уйти». Либеральная же министерская мелочь вроде Коковцова, Философова106, Тимирязева107, князя Васильчикова108, барона Нольде109 и им подобных злобно шипели на Союз Русского Народа и в своих ведомствах учиняли на членов Союза формальное гонение. Этим достигалась двоякая цель: устранялись из ведомства непрошеные наблюдатели и обличители противогосударственной подпольной работы и одновременно заслуживалось одобрение и благоволение высших сфер иудо-масонства и еврейских банков.
Государь Император весьма благоволил Союзу Русского Народа, справедливо видя в нем надежную опору монархии. Но Государь был одинок в этом отношении и, встречая постоянное противодействие со стороны почти всех своих министров и приближенных, не настоял на своевременной и надлежащей государственной поддержке и развитии организаций народной самообороны.
Союз Русского Народа возник стихийно, как народный порыв для защиты царского Самодержавия, оказавшегося под ударами сорганизовавшихся сил разрушения. Пока продолжались открытые революционные выступления и нападения на власть, эта защита выражалась в разгоне революционных скопищ на улицах, в оказательстве народной преданности Царю, в демонстрациях народного убеждения в необходимости сохранения Самодержавия. Но как только иудо-масонство убедилось в невозможности повалить монархию открытою силою и скомандовало своим палачам и боевикам уйти в подполье, а своим пособникам и укрывателям из интеллигенции – укрыться защитной одеждой «легальной» оппозиции, перед Союзом Русского Народа как организацией не только контрреволюционной, но и противоконституционной возник вопрос: что делать далее?
Государь, обманутый министром Витте и либеральными петербургскими советчиками, уступил домогательствам крамольников и, издав Манифест 17 октября 1905 года, дал право утверждать, что народу дарована конституция. И что, следственно, Царь перестал быть самодержавным. Во всяком случае, такое именно истолкование было воспринято тогдашним Правительством с Витте во главе и высшими государственными учреждениями.
Правда, сам Государь понимал дело иначе и ряду патриотических депутаций отвечал: «Самодержавие мое остается, как было встарь». И при начертании новых основных законов 1906 года Государь собственноручно восстановил прежнее определение императорской власти, вписав слово «Самодержавный», которое уже было выпущено услужливыми клевретами масона Витте.
Однако Государь Император требовал признания и уважения изданных им новых законов и, следовательно, признания законодательных прав Государственной Думы.
Получалось нечто вроде заколдованного круга: народная толпа, мнение которой ярко выражал Союз Русского Народа, в ограничении прав Самодержца чуяла величайшее для России бедствие и потому не хотела слышать о конституции, не хотела допускать мысли, что Царь – более не Самодержец, что воля царская отныне связана, что совесть Государева уже не свободна… С другой стороны, сам Царь-Самодержец приказывал признавать Государственную Думу и законы 1906 г., содержащие в себе явные признаки ограничения и умаления Самодержавия Царского.
Выходило так: либо во имя восстановления поврежденной полноты Царского Самодержавия ослушаться самого Царя, стать на путь восстания против Правительства и силою вернуть Царю исторгнутую у Него интеллигентским обманом и революционным устрашением полноту власти, либо покориться и признавать новые – по существу конституционные – законы, пока Государю-Самодержцу не благоугодно будет их изменить или заменить настоящими, полезными народу. А до той поры всячески сохранять и оберегать в народе приверженность к Самодержавию и готовность во всякую минуту поддержать Государя как полноправного Самодержца.
Первый путь – революционного восстановления Царского Самодержавия – казался всем верноподданным преступным нарушением присяги и для них был явно невозможен.
Верноподданный Союз Русского Народа вынужден был стать на второй путь и вступить в борьбу с разлагателями государства в самой невыгодной для простонародной организации обстановке – партийного парламентаризма.
Все партии, боровшиеся с государством, пользовались постоянной поддержкой международной темной силы и вообще всех тех, кому выгодно и желательно было если не полное уничтожение, то возможно большее умаление и обессиление Российской империи, быстрый рост и мощь которой начинали пугать едва ли не всех ближних и дальних соседей наших. На стороне этих партий неизменно работали все организации еврейские и инородческих автономистов. Большинство еще со школьной скамьи политически развращенной интеллигенции нашей сочувствовало и поддерживало те или иные противомо-нархические предприятия. Банкиры, промышленные тузы, купеческие мильонщики, знатные самодуры отсыпали мильоны рублей в карманы злейших врагов монархии и России. Десятки противомонархических газет издавались евреями на средства подобных «меценатов».
Земские и городские самоуправления при попустительстве либерального чиновничества были постепенно захвачены шайками пришлых интеллигентов – самых крайних противогосударственных убеждений.
В министерствах и государственных управлениях кишели чиновные интеллигенты, которые в Царском Самодержавии видели лишь вредный пережиток азиатского варварства…
Чтобы бороться с такими злоухищренными и оснащенными противниками и с такими сложными силами государственного развала, недостаточно было численного превосходства и монархической настроенности глубоких толщ простого народа. Необходима была соответствующая организация этих толщ, и организация, конечно, не частная, не любительская, а общенародная – государственная.
Союз Русского Народа времен 1906-1907 годов с его 3-4 тыс. местных советов представлял великолепное ядро для образования такой государственной организации всенародного монархизма. Если бы тогдашнее Правительство доросло до понимания того, что впоследствии понял в Италии Муссолини, и вместо упорного противодействия Государю и руководителям монархического объединения поддержало бы и осуществило правильную, спасительную мысль о необходимости опереть Верховную власть на организованную в мощные монархические союзы лучшую часть народа, история России была бы совсем иная.
Но рожденные ползать – не могут летать. С юных лет отравленные злыми испарениями темного культа «великой» революции, российские чиновные интеллигенты ползали перед кумирами «прогрессивной общественности», пресмыкались перед «просвещенными демократиями Запада» и более всего страшились показаться недостаточно либеральными. Неизменно до рокового конца ухаживали они за смутьянами и унижали вверенную им свыше власть перед выскочками и наглецами антигосударственной Государственной Думы и всячески открещивались и отплевывались от общения с «черными сотнями» и от касательства к «чайным Союза Русского Народа». Они не только не поддержали и не развили великую идею доктора Дубровина и его единомышленников, но все сделали, чтобы развалить и свести на нет истинно народную организацию, уже оказавшую государству спасительную помощь в самое трудное для него время.
Конечно, большинство министров и начальников действовали так больше по непониманию и по узости своего государственного кругозора. Но такие, как Витте или Коковцов, действовали с разумением: для них важнее и первее всего было угодить настоящему своему господину – международному еврейству. А международное еврейство правильно видело в Союзе Русского Народа своего опаснейшего противника и не жалело трат на приобретение послушных агентов в среде правящей бюрократии.
Так или иначе, правительственная бюрократия – в большинстве своем – открыто стала на сторону Государственной Думы, значит, на сторону конституции и постепенного разрушения Самодержавия. Союз же Русского Народа и единомышленные ему организации, подчиняясь в своих действиях царской воле, в убеждении своем не могли отказаться и не отказались от отстаивания незыблемости Царского Самодержавия и в этом смысле заняли враждебное отношение к конституционной Государственной Думе и к поддерживавшему ее Правительству. Народная партия, создавшаяся ради усиления государственной власти, очутилась в положении партии «антиправительственной» и вместо единения Царя с народом остро ощутила разъединение верного Царю народа с неверным Царскому Самодержавию, но все же поставленным от Царя Правительством.
Это противоположение нанесло страшный, непоправимый удар Союзу Русского Народа как действенной организации, которой преградили все возможные для верноподданных пути к осуществлению ее основного идеала.