Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 56)
Этим же собранием постановлено, чтобы музыканты отнюдь не ходили в праздник Маккавеев по домам с поздравлением».
Второй документ под № 340 (ч. II, с. 176) гласит: «Суббота, отдел Вангаш, 7 Тебета 5563 (20 декабря 1802 г.). Постановление кагала и чрезвычайного собрания. Кто к наступающему вторнику не внесет помянутого сбора, тот будет оглашен как человек, отделившийся от общества. Кроме того, помянутым избранным дастся право такового человека подвергать разным штрафам и преследовать его настолько, насколько хватит силы израильского народа. Решено также общим согласием не входить в сделку ни с кем для освобождения его от положенной присяги, за исключением тех лиц, которые внесут 50 червонцев (150 руб. сер.): каждый должен непременно присягнуть согласно вышеизложенному (акт 355)».
В этой же книге Брафмана приведено множество примеров, из которых явствует, что угрозы еврейского кагала своим провинившимся подданным отнюдь не пустые угрозы, и что самые жестокие – вплоть до убийства – наложенные кары всегда приводятся в исполнение шамешами кагала.
Третий документ, приводимый г. Брафманом (ч. I. с. 155- 157), – это подлинная записка Г. Р. Державина (о себе Державин везде говорит в 3 лице). Вот что пишет Державин об этом деле: «Выше видно, что мнение о евреях Державина, сочиненное им во время посылки его в Польшу, отданное при Императоре Павле на рассмотрение Правительствующего Сената, приказано было рассмотреть почти с самого начала министерства Державина79 учрежденному особому комитету, составленному из графа Чарторижского80, графа Потоцкого, графа Валериана Зубова81 и Державина, которое и рассматривалось через продолжение всего его, Державина, министерства, но по разным интригам при нем окончания не получило… Между прочим, г. Гурко белорусский помещик, доставил Державину перехваченное им от кого-то в Белоруссии письмо, писанное от одного еврея к поверенному их в Петербурге, в котором сказано, что они на Державина, яко на гонителя, по всем кагалам в свете наложили херем или проклятие, что они собрали на подарки по сему делу 1 000 000 руб. И послали в Петербург, и просят приложить всевозможное старание о смене генерал-прокурора Державина, а ежели не можно, то хотят посягнуть на его жизнь, на что и полагает сроку до трех лет, а между тем убеждает его, чтобы, сколько можно, продолжить дело, ибо при Державине не чает, чтоб в пользу их решено было. Польза же их состояла в том, чтобы не было им воспрещено по корчмам в деревнях продавать вино, от чего все зло происходило, что они спаивают и приводят в совершенное разорение крестьян, а чтоб удобнее было продолжать дело, то он будет доставлять ему (петербургскому доверенному) из чужих краев от разных мест и людей мнения, каким образом лучше учредить евреев, которые (мнения) скоро после того, самым делом начинали вступать то на французском, то на немецком языке и доставлялись в комитет, при повелении Государя императора рассмотреть оные, то через графа Чарторижского, то Кочубея, то Новосильцева»82.
«Между тем еврей Гурко, бывший у Державина в доверенности, якобы по ревности его к благоустроению евреев соглашаясь с его, Державина, мнением, подававший разные проекты об учреждении фабрик и прочее, пришел в один день к нему и под видом доброжелательства, что ему одному Державину не перемочь всех его товарищей, которые все на стороне еврейской, – принял бы сто, а ежели мало, то и двести тысяч рублей, чтобы только был с п рочими его сочленами согласен… И так он (Державин) решился о сем подкупе сказать Государю и подкрепить сию истину Гуркиным письмом, в котором видно, что на подкуп собрана знатная сумма, что на него есть умысел и прочее, как выше видно, и при том, что через князя Чарторижского и Новосильцева вступили уже в комитет, по воле Государя, два проекта об устройстве евреев: один – на французском, а другой – на немецком языке, то все сие сооб-разя и представя императору, надеялся он, что государь удостоверится в его верной службе и примет его сторону. Правда, сначала, он (Государь) поколебался жестоко, и когда Державин его спросил, принять ли деньги, предлагаемые Гуркою 200 тыс. руб., то он в замешательстве отвечал: “Погоди, я тебе скажу, когда что надобно будет делать”, а между тем взял к себе Гуркино письмо, чтобы удостовериться о всем, в нем написанном, чрез другие каналы».
«Державин думал, что возымеет действие такое сильное доказательство и Государь остережется от людей, его окружающих и покровительствующих жидам. Между тем по связи и дружбе с графом Валерианом Александровичем Зубовым пересказал все чистосердечно ему случившееся, не знав, что он находится в крайней связи с господином Сперанским, бывшим тогда директором канцелярии внутреннего министерства г. Кочубея, которого он водил за нос и делал из него что хотел. Сперанский совсем был предан жидам чрез известного откупщика Переца, которого он открытым образом считался приятелем и жил в его доме».
«Итак, вместо того чтобы выйти от Государя какому строгому против проныр-евреев наказанию, при первом собрании еврейского комитета открывалось мнение всех членов, чтобы оставить винную продажу в уездах, по местечкам по-прежнему у евреев; но как Державин на сие не согласился, а граф Зубов в присутствии не был, то сие дело (осталось) в нерешении. Государь между тем делался к Державину от часу холоднее и никакого по вышесказанному Гуркину письму не токмо распоряжения, ниже словесного отзыву не сделал».
Вскоре министр юстиции Державин перестал быть министром юстиции, а к 1804 г. вышло новое положение о евреях, которое еще более усилило и укрепило обособленность еврейских общин среди русского народа. Кагал оказался победителем.
Александр I был не только императором, но и масоном. Масонами были и сподвижники первых лет его царствования. И вот вопреки очевидной правоте честного царского слуги Г. Р. Державина Александр I вынуждается стать не на сторону государственных интересов, а на сторону подкупленных евреями сановников.
В декабре 1821 г. в Варшаве полицией были перехвачены два загадочных письма, посланные из Турции неким евреем Соломоном Плонским. Второе из этих писем, помеченное в Одессе ноябрем 1821 г., гласило: «Прибыл, наконец, в Одессу с четырьмя другими эмиссарами, из коих один – Катрейль из Вильны. Те новости, которые он везет, возродят, по его словам, радость и надежду в сердцах верующих. Царство народа еврейского уже недалеко, и иерусалимская молодежь и жители Иерусалима помогут нам возродить Сион. Шлю привет князьям израильским…».
По прибытии в Варшаву Плонский был арестован, и при нем найдено много загадочных бумаг. По поводу всего этого императорский комиссар Н. Н. Новосильцев писал в феврале 1822 г. Государю: «Совокупность этих писем доказывает, что у евреев, рассеянных среди всех наций, существует род тайного правительства, состоящего из раввинов, сборщиков святой земли, старшин и др. К ним можно причислить влиятельных евреев разных стран, носящих титул “князей израильских”».
К концу царствования Александр I стал понимать многое, что вначале в масонском освещении казалось ему безвредным, стал понимать он и опасность иудо-масонства. Но по свойственной ему нерешительности и двойственности действий он долго не решался вступить в борьбу с этим разросшимся при его попущении злом.
В 1822 г. европейские монархи (Священный Союз) собрались в Вероне на конгресс. Австрийский канцлер, князь Меттерних посредством перехваченных им документов доказал на конгрессе, что тайные общества всех стран были в сношениях друг с другом, составляли один всемирный заговор, повиновались одним и тем же руководителям и только для вида принимали в каждой стране различную программу в зависимости от окружающих условий. Там же прусский министр Гаугвиц (бывший масон) в докладе изложил следующее: все эти тайные общества суть различные отрасли масонства, которое разделило весь мир на известное количество округов; масонство состоит из двух элементов: элемента псевдонаучного и элемента активного; со стороны кажется, что будто оба эти элемента находятся в открытой вражде между собою, в действительности же они идут рука об руку к единой цели – покорению мира.
Они стремятся поработить престолы и превратить монархов в своих наемников. (См.: Dorrowrs Denckschriften und Brie-fen zur Characteristik der Welt und Litteratur. – S. 211-221).
Доклады Меттерниха и Гаугвица произвели «такое впечатление на императоров Франца Австрийского и Александра Российского, что они поспешили уничтожить масонство в своих владениях» (См.: Doumic Max. Op. cit. – P. 228).
Последовавший 1 августа 1822 г. Высочайший Указ о закрытии масонских лож и запрещении русским масонам всякого сношения и переписки со своими заграничными «братьями» ударил, конечно, только по явным, то есть низшим ложам так называемого Иоанновского масонства. Тайные капитулы остались вне удара, но все же Указ сильно потряс масонство, ибо деятельность явных низших лож была необходима темной силе для широкой пропаганды и вербовки новых масонов. Явные ложи служили удобным прикрытием тайных капитулов и ареспегов. Так, например, за военно-морской ложей «Нептун» скрывалась тайная ложа Гарнократа. За военными ложами скрывался и масонский «Союз Благоденствия»83, в который входили почти все будущие декабристы.