Николай Марков – Думские речи. Войны темных сил (страница 51)

Глубже проникал в сущность масонства зачинатель революции Мирабо. Причиной его большей осведомленности была его близость к господам всех революций – евреям.

«Мирабо сблизился с иллюминатами в Берлине в еврейском салоне Мендельсона и дал решительный обет стать по своем возвращении во Францию ходатаем эмансипации евреев; действительно, он открыл свою революционную деятельность книгой “Политическая реформа евреев”». (Грец Г. Указ. соч. Т. V. – С. 162).

«Вообще, – говорит Грец в своей “Истории евреев”, – Мирабо пользовался всяким случаем, чтобы заступиться за евреев. Он был положительно влюблен в них» (Там же. – С. 164).

Впрочем, историк Карлейль («Опыты» – «о Мирабо») этой влюбленности Мирабо в евреев дает настоящее объяснение: весьма важным обстоятельством в жизни Мирабо был факт, что он с ранних лет сильно задолжал евреям…

Среди «великих» революционеров таким влюбленным в евреев был далеко не один Мирабо, и потому революция даровала евреям полное равноправие, не коснулась ни одного еврейского владения и нимало не задела интересов еврейской веры. Когда же были пущены в продажу конфискованные замки дворян, то еврейство скупило задешево множество владений. Злоба и ненависть злодеев революции была направлена тайной силой исключительно против Христианства и христианского духовенства, которое во множестве было истреблено вместе с «аристократами» из христиан.

Тесно связанный с евреями Мирабо вперед знал о предстоящем установлении террора, и, будучи не до конца испорченным человеком, он предупреждал об этом короля и королеву в самом начале революции. Также сообщил он им, что «система террора была уже разработана филантропическою группою»… Система массового убийства лучших людей Франции вырабатывалась группой филантропической, то есть человеколюбивой. Поистине это было сатанинское издевательство над человеколюбием. Замечательно и то, что занятия по выработке террора происходили в масонской ложе «соединенных друзей» у герцога де Ларошфуко и в доме герцога Авмонского; знатнейшие аристократы не только предоставляли свои дома для выработки лучшего способа ограбления и истребления аристократов, но и сами лично участвовали в этих обсуждениях (см.: Bertrand de Molleville. Histoire de la Revolution Francaise. Т. IV. – P. 181).

Чтобы вполне разъяснить действительное отношение исполнителей велений темной силы к народным желаниям и народной воле, приведу со слов масона-писателя Мармон-теля подлинные слова масона-революционера Мирабо, сыгравшего столь крупную роль в «великой» Французской революции 1789 года:

«Стоит ли нам бояться, – говорил бр‹ат› Мирабо, – несочувствия большей части населения, которое не знает истинных наших намерений и не расположено прийти к нам на помощь? Сидя у своего очага, в своих кабинетах, конторах, промышленных заведениях, большинство обывателей, домоседов, может быть, найдут наши планы слишком смелыми, ибо они могут потревожить их покой и их интерес. Но если они даже и будут порицать нас, то сделают это робко, без шума.

К тому же разве нация может знать сама, чего она желает?

Ее заставят желать, заставят говорить то, о чем она никогда даже и не помышляла. Нация – это большое стадо, которое стремится только пастись; пастухи с помощью верных собак ведут ее, куда хотят» (Селянинов А. Указ. соч. – С. 63).

Мирабо, очевидно, считал себя одним из таких «пастухов», но, как и все прочие показные главари революции, он страшно заблуждался; и он, и все остальные служили лишь собачью службу: с помощью этих, окровавленных невинною кровью, верных псов революции настоящие «пастухи» – евреи – сгоняли стадо французского народа с его исторического пастбища и загоняли в стойла рабочего скота всемирного царя израильского.

Когда Мирабо понял, что он не «пастух», а только «собака», да еще на цепи, и попытался остановить кровавый бег, начатый под его руководством, революции, это оказалось уже невозможным. И как только настоящие «пастухи» заметили неверность этой их «собаки», они ее немедленно обезвредили и погубили.

Великие злодейства «великой революции» достаточно известны. Но чтобы нагляднее выяснить читателям деятельное участие в этих преступлениях против человечества тайных сообществ, приведу несколько выдающихся примеров.

Вот что пишет современник «великой революции» аббат Баррюэль: «Среди лож “Великого Востока” одна, называвшаяся ложею “Соединенных Друзей”, была специально предназначена для ведения иностранной корреспонденции. В этой ложе особенно выделялся знаменитый революционер Савалет де Ланж. Этот масон заведовал “королевскою казною”. Будучи облечен наибольшим доверием монарха, какое только может заслуживать самый верный подданный, он в то же время принимал участие во всех тайных обществах, во всех ложах, во всех заговорах. Чтобы все их соединить, он сделал из своей ложи смесь софистических, мартинистиче-ских и масонских систем. Но чтобы привлечь в свою ложу блестящую толпу и тем замаскировать свою настоящую деятельность, он сделал из нее так же место роскошных забав и увеселений, куда съезжалась блестящая аристократия того времени, причем французская гвардия охраняла порядок вокруг места собрания, которое, таким образом, совершалось как бы под покровительством самого короля. Но блестящее общество, предававшееся невинному веселью, не подозревало того, что в нескольких шагах от него работал секретный комитет… жертвою которого оно же вскоре и должно было пасть» (Barruel. Memories. T. V. Ch. XI).

В истории Французской революции произошло событие, которого не только позднейшие историки, но даже Наполеон – почти очевидец – не могли себе объяснить. Что побудило короля Луи XVI отдать приказание своей верной швейцарской гвардии положить оружие и прекратить сражение с напавшей на его дворец и почти уже разбитой толпой уличных мятежников?

Новейшие исследования выяснили, что король такого приказа не посылал, а наоборот, со шпагою в руке сам готов был принять участие в борьбе (Баррюкан В. Мемуары и заметки де Шодье. – 1897. – С. 148). От имени короля ужасный приказ верным защитникам трона передал не кто иной, как «хранитель королевской казны», масон Савалет де Ланж… Только позднее, когда большинство гвардии подчинилось мнимому королевскому приказу, и лишь небольшие отряды швейцарцев все еще продолжали уже бесполезное сопротивление, король действительно прислал героям приказ положить оружие.

Наполеон утверждал впоследствии, что несколько хороших залпов королевской гвардии легко могли разогнать «всю эту бунтующую сволочь».

Не будь предательства королевского казначея-масона, вся революция могла бы получить совсем иное направление. Впрочем, не только казначей короля, но и его министр финансов, масон Неккер62 был таким же предателем своего монарха.

Король Луи XVI63 был «казнен» 21 января 1793 г., но смертный приговор ему был вынесен еще в 1785 г. на конгрессе иллюминатов во Франкфурте-на-Майне под председательством Вейсгаупта. На этом же конгрессе был приговорен к смерти и шведский король Густав III, убитый семь лет спу-стя. Участник этого масонского конгресса французский граф Вирие, ужаснувшись принятым постановлениям, раскаялся и впоследствии посвятил свою жизнь защите короля и монархии. Но это уже было сверх его сил. Этот бывший масон задолго до революции говорил барону де Жилье: «Заговор, который составляется, так хорошо обдуман, что монархии и Церкви нет спасения».

Темная сила, которая в Германии приговорила к смерти французского короля, исполнила свой приговор с помощью подлога. В статье, напечатанной в 1885 г. на страницах сборника «Реною де ля Революсион», Густав Борд, двадцать лет работавший над историей революции, доказал, что смертный приговор над Луи XVI был вынесен помимо желания большинства членов конвента только потому, что среди голосовавших оказалось четырнадцать подставных лиц, нарочито введенных в конвент под видом его членов. При всем том смерть короля была решена большинством одного голоса (Б о р д Г. Правда об осуждении Луи XVI // Реною де ля Революсион. – Т. III. – 1885). Само собою разумеется, что замечательные труды Г. Борда были начисто замолчаны подвластной иудо-масонству печатью и остались широкой публике вовсе не известными.

По поводу этого преступного голосования конвента при участии посторонних наемников темной силы историк Г. Ленотр приводит следующее письменное показание члена «инсуррекционной комиссии»64 Горэ: «По чьему распоряжению были приняты все эти предосторожности (касающиеся голосования), мне неизвестно. В совете об этом никогда не было речи, и я всегда думал, что какая-то тайная и могущественная партия действовала в том случае без ведома мэра, который на этом же совете, однако, председательствовал. Такими средствами достигнута совершенная 21 января 1793 г. под охраною невиданного до того дня стечения войск казнь короля – в городе, где из 80 000 постоянных жителей не нашлось бы и 2000 желавших смерти монарха, но где зато были люди, более тридцати лет совершавшие в ложах символическую казнь над манекеном Филиппа Красивого» (Шмаков А. С.65 Свобода и евреи. – С. 166).

Трудно поверить, но некоторые историки утверждают, будто король Луи XVI и королева Мария-Антуанетта сначала сами состояли в масонских ложах. Во всяком случае, отношение их к масонству было чрезвычайно благосклонное и детски наивное; представление их о невинном характере этого злодейского сообщества, несомненно, сыграло немалую роль в их трагедии.