Николай Марчук – Пепел (страница 4)

В конце статьи автор привел несколько громких цитат главы Консервативной партии РФР Великого князя Михаила Романова, который наждаком проехался по своему старшему брату упрекнув того в предательстве интересов России и работе на английское правительство.

На второй и третьей полосе были новости из регионов: в Манчжурии идут вялотекущие бои с японцами; в Туркестане то ли «Дикая дивизия» гоняет местных басмачей, то ли они её, я так и не понял; на мыс Державина, что на Чукотке высадился экспедиционный корпус США, американские военный то ли специально, то ли по ошибке пересекли Берингов пролив по льду на вездеходах и оккупировали небольшой поселок Уэлен; на Кавказе вспыхнул сперва мятеж под руководством имама Гоцинского, а следом еще один, но уже под предводительством внука Шамиля Мухаммеда Саид бека. В общем окраины Российской Федеративной Республики пылают пожаром мятежей и пограничных войн. Авторы статей недвусмысленно намекают на причастность англичан ко всему этому.

На предпоследней странице новости из «красной» России. Газетчики ехидно смакуют похожие проблемы с пылающими регионами на окраинах Российской Советской Федеративной Республики: недовольство казаков Дона и Волги, которые уже десять лет активно сопротивляются расказачиванию и раскулачиванию; очередную приграничную бучу с поляками и прибалтами; регулярные обстрелы погранзастав на границах с Финляндией и Норвегией; морскую блокаду Балтийского моря со стороны Англии и Швеции, которые блокировали своими военными кораблями Финский залив.

Небольшую статью на последней странице газеты посвященную работе совместной «бело-красной» комиссии регулирующей притязания РФР и РСФР на Мёртвый город и его окрестности я прочитал несколько раз, обдумывая каждое слово.

Внутренняя и внешняя политика в «красной» и «белой» России меня волновала мало, а вот все что касается Мёртвого города цепляла за живое – своя рубаха ближе к телу. От выводов совместной комиссии зависела судьба скорого сезона. Если Иркутск с Москвой договорятся, что в этом сезоне мирно сосуществуют вместе в окрестностях Мертвого города, то быть добыче и промыслу, а не договорятся, то будет как в первые годы после 1919, когда на всей протяжённости Разрыва кипели перестрелки и стычки между «белыми» промысловиками, ватажниками и артельщиками с одной стороны и «красными» партизанами, комиссарами и летучими отрядами ВЧК с другой стороны. В последний год перед созданием общей комиссии артель Седого уменьшалась почти в трое – до конца сезона дожило всего шесть человек. Так что не дай бог не договорятся - быть очередной беде.

Пока читал газету опустошил чайник и слопал кусок мясного пирога. И мозги распряг, и червяка заморил. Махнул рукой официантке и через пару минут передо мной на столе стояла чашка кофе и блюдце с пирожным.

Вот теперь под кофеин и глюкозу можно хорошенько обдумать сказанное отцом Павлом, чтобы решить, как мне быть.

Итак, что у он мне сказал? Батюшка, имевший непосредственное отношение к «ночной» власти Тобольска чуть ли не прямым текстом, высказал что неплохо бы мне стать новым батькой артели покойного Седого, причем если при этом отдаст богу душу претендент на главенство Чёрный, то никто горевать по нему не станет, да еще и в мою сторону криво глядеть не будут. Колуна я так понял, вообще никто в расчет не берет. Дескать его вечный номер второй, и он будет правой рукой для любого, кто станет новым Батькой.

В чём выгода отца Павла и тех, кто за ним стоит? Вроде всё очевидно: Чёрный не единожды высказывался за то, чтобы артель Седого активно занялась сбором Рыжей плесени чтобы не просто сдавать её в Институт по цене пятьдесят копеек за грамм, а самостоятельно варить из рыжухи дурман-зелья, а потом продавать в три дорога. «ночная» власть Тобольска боится, что властям РФР рано или поздно надоест разгул рыжика и всё вокруг Мертвого города закроют тройным кольцом кордонов. Может такое быть? Вполне. С учетом прибывших в город вояк подобный вариант развития событий возможен уже в этом сезоне.

Опять же артель Седого за последние два сезона стала самой успешной из ватаг и артелей Тобольска. После смерти батьки, кто бы не возглавил артель: я, Колун или Чёрный былой славы и оборота уже не будет, потому что Седой – это был глыба-человек, а все остальные ему в подметки не годятся и не дотягивают до масштабов погибшего вожака. Так что другим артельщикам Тобольска сплошной выигрыш от усыхания артели Седого – конкурентом меньше, другим хабара больше.

Но и в другом отец Павел прав, считая если я стану новым батькой, то артели, да и остальным промысловикам и ватажникам Тобольска будет от этого только лучше, а вот если Черный займет место Седого, то через пару лет может промысловая вольница накрыться медным тазом. И самое обидное, что просто взять и убрать Черного тем, кто стоит за спиной отца Павла нельзя, потому что в криминальном мире Тобольска все настолько зыбко и шатко, что любой камешек, вывалившийся из общей груды, может создать волну камнепада, которая сметет всё и всех. Кто-то из исполнителей проговорится, поползут слухи, да и сам Чёрный, ой как не прост, сила в нем есть, причем дурная, злая сила.

Лично мне-то как быть? Вроде бы ответ предельно прост: как пойдём сегодня ночью мстить цыганам за батьку, так и убрать по-тихому конкурента Чёрного, благо в общей свалке — это будет сделать очень просто. Уберу Чёрного – сам стану батькой артели. И вот тут возникают вопросы: а оно мне надо? Хочу ли я стать главой артели? Что мне это даст? С одной стороны, стать главарем ватаги артельщиков в двадцать один год – это несомненный успех, уважение и почет. С другой стороны, власть – это завсегда тяжкое бремя, тащить которое на себе не всякий выдюжит. Это только со стороны кажется, что главный ватажник – это горы злата, вечный пир и вдоволь хмеля, а на самом деле только отпусти слегка вожжи, позволь артельщикам расслабится, тут и конец твоей власти, вмиг конкуренты набегут и разорвут ватагу на куски. Хочу ли я власти? Нет, не хочу! Точно, не хочу!

Я хочу окончить обучение, получить постоянную должность преподавателя при Институте, обязательно пройти практику во Франции или Англии, набраться там опыта в управлении даром, благо за границей обладать даром – это привилегия и почет, а не как у нас – проклятье и позор. Ну и сама по себе научная база в иностранных ВУЗах на порядок лучше чем у нас, мы то Дар изучаем дай бог, чтоб последние пять-семь лет, а за кордоном его исследует больше ста лет. Как Наполеон Бонапарт залез в Египет в своем знаменитом военном походе в 1798 году, так и начали французы исследовать влияние пирамид на человеческую душу, а англичане занялись этим и того раньше, у них все пошло с Джона Гривза, который исследовал Великие пирамиды еще в 1638 году. Так, что в Англии и Франции можно получить такую теоретическую базу, о которой в Тобольске и мечтать нельзя.

Обрасту за границей связями, заработаю приличный капитал – за один частный сеанс профессор Вышинский мне как ассистенту платит три рубля, хоть я целиком и полностью «тяну» на себе одну из трех стадий «сеанса».

В той же Сорбонне специалист моего уровня получает за ту же самую работу не меньше сотни. А сколько я сеансов за день могу «тянуть»? До пяти, никак не меньше, только в этом месяце удалось «вытянуть» шестьдесят пять сеансов, считай две сотни заработал, что для Тобольска весьма неплохо, но шестьдесят пять полноценных «сеансов» в Сорбонне – это на наши деньги шесть с половиной тысяч золотых рублей.

Так это еще работа в полсилы, а сели в полную? Пятнадцать тысяч в месяц! А в год! Вот и думай после этого: а зачем мне быть главой артели в Тобольске, если обычным ассистентом в Сорбонне без всякого риска для жизни и нервотрепки я могу заработать в разы больше? Ну и мир очень хочется посмотреть. Очень, очень хочется! Хочу увидеть океан, пирамиды в Египте, Африку, Альпы, Красное море, Южную Америку. Все хочу увидеть. Ну чего мне киснуть в этом Тобольске, где из развлечений для такого как я только кабаки, продажные девицы, институтская библиотека и синематограф. А как заработаю капитал заграницей вернусь назад и вплотную займусь научными изысканиями в Мёртвом городе, всё-таки разгадывать тайны Разрыва и руин Воскрешенска – это тоже весьма интересно, на это не глядя можно положить всю свою жизнь. А может поеду в Америку или еще куда. Профессор Вышинский утверждает, что пирамиды индейцев Южной Америки один в один как у нас в Мертвом городе. Основные иностранные языки: английский, немецкий и французский я знаю, все-таки обладание даром дает определённые привилегии в запоминании большого объема информации. Передо мной открыт весь мир…

Вот тут я и понял, чего хочу на самом деле. Становиться главой артели Седого категорически не хотелось, но и отдавать её Чёрному тоже нельзя. Как быть? Ну, во-первых, мне еще два года в любом случае надо учится в аспирантуре Института, только после этого можно всерьез рассчитывать на заграничную стажировку, о которой мне недавно намекал профессор Вышинский. Опять же, я только два года как полноценно обучаюсь управлению дара в академическом, так сказать, смысле. Все, что я знал о даре до этого было самодеятельностью и действием по наитию, даже те учителя, которых мне находил Седой были все как один самоучками. Пока я при Институте то могу спокойно пользоваться теми ресурсами, которые мне подвластны как аспиранту ВУЗа и ассистенту Вышинского. А во-вторых, летние полевые выходы в окрестности Мертвого города в составе научных экспедиций проще всего проводить в качестве главы артельщиков. Только для этого вся артель целиком не нужна, хватит и трети от нынешнего состава.