Николай Марчук – Пепел (страница 3)

Так, что, я не знаю, чего о Седом могу сказать больше: хорошего или плохого? Для меня он скорее всего был хорошим, а для остальных плохим. Тут уж как поглядеть…

Мира тебе и спокойствия Батька, пусть земля будет тебе пухом, силки полны дичи, порох не сырел, а нож не тупился. Удачи в той, другой жизни…

Сунул в ящик для подаяния новенькую сторублевую банкноту, следом опустил еще одну. Вот считай месячное жалование и спустил. Ну, ничего, зато как пройдут сороковины, и раб божий Седой двинет в свой последний поход будет ему за что купить соль, спички, патроны, да крепкие сапоги…

- Щедро, - раздался сзади тихий голос настоятеля храма.

- Здравствуйте отец Павел, - произнес я поворачиваясь.

- И тебе здравым быть Алексей, - отозвался священник, - Чёрный сам в церковь не пришел, кунаков своих прислал, и они от всей артели пожертвовали в два раза меньше, чем ты один.

- Бог ему судья, - пожал я плечами.

- Пойдем разговор к тебе есть, - поманил за собой батюшка.

О, как Чёрный приношение от себя представил как от всей артели. Получается этот засранец уже видит себя новым Батькой? Интересно девки пляшут…

- А Колун был? – спросил я.

- Нет, - мотнул головой батюшка, - и это странно, я думал, что он придет самым первым из вас.

Отец Павел - высокий, мощный мужчина с шрамом через всю правую щеку, который захватил еще и глаз со лбом. Правого глаза нет, глазница прикрыта черной повязкой. На вид ему лет шестьдесят, а может и поболее, но он крепкий и уверенный в себе дядька. Священник из бывших ходоков в Мёртвый город, говорят в своё время был отчаянным бродягой. Что у него в жизни произошло такого, что он решил сменить топор промысловика на рясу священника я не знаю, но батюшка был в авторитете у старателей и артельщиков Тобольска. Поговаривают, что настоятель церкви на Степной улице был одним из «столпов» на котором держалась «ночная» власть в городе.

- Ты знаешь сколько людей отдало богу душу в последнее время из-за рыжика? – задал неожиданный вопрос священник.

Дурманное зелье, которое варят из Рыжей плесени был очень коварным и злым. Изначально крохи рыжей плесени смешивали с табаком и курили в самокрутках старатели - это придавало силы и прогоняло усталость. «Рыжуха» помогала старателям переносить невзгоды походов в Мертвый город. Потом догадались Рыжую плесень смешивать с тальком и сыпать в открытые раны – кровь тут же останавливалась, а раненый переставал испытывать боль. Года три назад порошок Рыжей плесени стали использовать одаренные в учебе для лучшего контроля Дара, от них, кстати и пошла мода варить рыжик.

Сперва рыжик был чем-то вроде опиума, по крайней мере, эффект от применения был одинаковый, но потом технология «варки» все больше и больше усложнялась и появились «злые» варианты зелья, которые превращали человека в безмозглый студень за считанные месяцы.

Мне несколько раз приходилось работать с энергетикой подсаженных на «злой рыжик» людей. Ощущение мерзкие, такое чувство как будто с головой нырнул в выгребную яму, да еще и дерьма наглотался полное брюхо.

- Нет, - мотнул головой я, - но, что рыжик – зло, знаю не понаслышке, доводилось присутствовать при вскрытии трупов заядлых любителей этой дряни.

- Поэтому убрать рыжик с улиц Тобольска – это богоугодное дело, - нравоучительно произнес отец Павел, - и наша с тобой задача сделать это.

- Наша?

- Да, сын мой, наша. Дело не только в Тобольске, в последнее время рыжик все дальше уходит по стране, даже в столице уже озаботились этой проблемой, а если в Иркутске решат, что надо принимать решительные меры, то первым делом они пришлют сюда войска и тогда вся вольница артельщиков и старателей тут же накроется медным тазом. Так что если мы хотим сохранить нынешнее выгодное всем положение вещей, то надо что-то с этим делать. Хотя, ты ведь не слепой, сам видишь, сколько военных прибыло в город с начала года. Не к добру это, - озадачено покачал головой батюшка.

О, как оно! Священник рассуждает о целесообразности сохранности явления артельщиков и старателей. Это лишь подтверждает тот факт, что отец Павел ой как не прост и его вес в криминальном мире Тобольска весьма немал. А военных и правда в город с начала года прибыло не мало, чуть ли не два полка уже расквартировали в восточных пригородах Тобольска.

- Батюшка, я что-то не очень понял причем здесь я и рыжик? – нахмурился я.

- Если ты станешь новым батькой артели Седого, то только от тебя будет зависеть чем вы будете зарабатывать на жизнь, - отец Павел навис надо мной как неприступный утес. – Уразумел?

Глаза у священника, а точнее один глаз смотрел на меня строго, будто бы он учитель, который глядит на неразумного ученика, не выучившего урок. Странный разговор, не помню, чтобы до сих пор отец Павел разговаривал хоть раз со мной. А тут гляди, общаемся как давнишние знакомцы.

- Да-а, - удивленно протянул я. - Отец Павел вы что знаете кого в своем завете определил наследником Седой?

- Нет, - отрицательно мотнул головой батюшка, - кого Седой определил своим наследником мне не ведомо, но я слышан, как он говорил, что именно ты обеспечишь ему сытую старость.

- Я?!

- Да. Когда ты закончил учебу в Институте и попал в ассистенты знаменитого профессора, то дела у артели Седого пошли на удивление ладно. Согласен?

- Да.

- Седой поддерживал твое стремление к учению, думаю, что он хотел, чтобы с годами ты сам стал заметной фигурой в Институте, а его артельщики обзавелись постоянным легальным заработком.

- А если в завете указан не я, а Колун?

- Колун – простой как топор, чье имя он носит, нет в нем силы, чтобы верховодить, - отец Павел тяжело вздохнул, как будто сожалел о чем-то не высказанном, - с ним артель долго не протянет.

- А если в завете указан Чёрный? – нахмурился я.

- Может быть и такой исход, - пожал плечами батюшка, - но если Чёрный отдаст богу душу до оглашения завета, то кроме тебя и Колуна других кандидатов не будет, - в пустоту произнес священник.

- Батюшка…, - начал было я, но был тут же остановлен отцом Павлом.

- Погодь, Алексей! – настоятель слегка толкнул меня в плечо, разворачивая к выходу. – Рыжик - большое зло и его распространение надо остановить. А если Чёрного сегодня ночью убьют цыгане, то на тебя никто не подумает. А когда вскроют завет, то неважно кто там будет указан наследником, но твою кандидатуру поддержат многие уважаемые в Тобольске ватажники. Опять же, учти, что ты уже два года как – вольник, а значит можешь всегда собрать свою ватагу. Что тебе мешает в свою ватагу перетянуть наиболее разумных артельщиков Седого? Подумай над моими словами, - строго произнес на прощание батюшка.

Я вышел из церкви совершенно в растрепанных чувствах. Что это сейчас было?! Думаю, дело не в дурмане из Рыжей плесени, который хоть и очень злой наркотик, но по сути ничем от кокаина и морфина не отличается, а за них отец Павел ничего не говорил. Опять же наркотики – это больше удел зажиточных людей, имеющих возможность их купить, а остальные горемыки находят успокоение в самогоне и водке, а разномастных винокурен по окрестным лесам столько, что их продукцией можно заполнить Байкал. Но про вред хлебного вина отец Павел тоже ничего не сказал. Так может дело в чем-то другом?

Настоятель церкви Святого Ионна прямым текстом предложил мне убить Черного и стать новым батькой артели Седого! Заманчиво, конечно, но оно мне надо? Глянул на ручной хронометр, время ещё есть, надо где-то сесть, хорошенько все обдумать.

Глава 2

Обдумать услышанное от отца Павла я решил за завтраком. Устроился на открытой веранде кафе, которая по причине холодов была почти пуста, только в дальнем от меня углу разместились пару бродяг с графином водки и немудреной закуской. На меня они не глядели, я на них тоже. Пристальное разглядывание в больше части Тобольска считается дурным тоном, за который можно получить и сноп картечи в лицо.

Дар внутри меня лениво струился по жилам согревая тело, можно было подстегнуть его, чтобы стало совсем жарко, но я не стал этого делать и так вполне комфортно.

Пока шел от церкви все казалось, что за мной кто-то следит, буквально чувствовал чужой взгляд на затылке. Несколько раз останавливался внимательно оглядывался, но ничего странного не замечал.

Из-за этого даже место занял на веранде чтобы осмотреть округу, вдруг замечу слежку за собой. Мимо кафе спешил по своим делам разномастный люд, рабочий день в самом разгаре у каждого свои дела. Приказчики, управляющие, извозчики, лотошники, разнорабочие, подсобники, студенты и гимназисты. Все куда спешат, снуют туда-сюда, мельтешат. Район здесь хороший, артельщиков и ватажников не видать, можно спокойно посидеть, попить чайку, умять ломоть мясного пирога не опасаясь встретить какого-то из тех, с кем не хотел бы раньше времени видеться.

Заказал чайник черного чая с бергамотом, кусок мясного пирога и кофе с пирожным, когда официантка приняла заказ, отгородился от всего мира свежим номером «Утреннего Тобола». Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных дум скоренько прочитал по диагонали содержимое газеты.

На первой странице газеты большая фотография Николая II с женой и детьми, отрекшийся царь дал обширное интервью американским журналистам, где в очередной раз рассказал, как обманом и коварством его же генералы заставили отречься от престола в далеком 1917 году. Автор статьи негодует, мол на дворе уже март 1927 год, с момента отречения Николашки прошло 10 лет, а он все никак не угомонится. И ладно бы сидел спокойно в своем поместье в Англии с женой и детьми, так нет же активно баламутит со своим правительством в изгнании мешая Российской Федеративной Республике на международной арене налаживать отношения, дискредитируя её дипломатов.