Николай Марчук – Пепел (страница 24)
- Парень мне плевать что стало с твоими родичами! – рявкнул я. – Плевать! Я вам помог – этого уже достаточно, дальше вы сами по себе, я сам по себе, в конце концов, у меня на хвосте тоже висят нехорошие дядьки, которые и вам окажись вы при мне головы на раз открутят.
- Но, баба Мотря…, - пацаненок как-то разом сник, сдулся и зажав щуплые ладошки подмышками обиженно нахохлился как мокрый воробей.
- Подойди ко мне сенгире, - проскрежетала бабка, протянув мне руку, - прошу тебя, уважь старуху.
- Сенгире – это кто? – спросил я у пацана.
- Богатырь, воин, - отозвался пацан, - смелый мужчина.
- Ясно, - хмыкнул я, делая шаг вперед, - бабусь, при всем моем уважении к вашему возрасту…- я вовсе не хотел вступать в диалог с выжившей из ума старой каргой, но в этот момент бабка каким-то чудом проворно вскочила на ноги и крепко, до боли в кисти ухватила меня за руку своими узловатыми, кривыми от подагры пальцами.
Старуха прокричала какую-то непонятную фразу, будто ворона прокаркала, а потом меня тряхнул разряд Силы и в который раз за этот вечер меня отшвырнуло назад и бросило на землю. Я со всего размаху влетел спиной в дощатый забор, проломил его, застряв в проломленных досках.
- Да, чтобы вас черти задрали! Сучье племя! – взревел я медведем, чертыхаясь и проклиная по чем зря непонятную старуху, выбрался из дыры в заборе с четким намерением двинуть кому-то из этой чудаковатой троице по морде.
- Кутаптымпытай!!! – в голос синхронно закричала пацан с девчонкой и в этом их крике было столько боли и горя, что у меня как-то разом пропало всякое желание отвешивать тумаков.
Кривая, древняя старуха, которая всего секунду назад резко скакала как молодая коза сейчас лежала в грязи и буквально на моих глазах рассыпалась мелким прахом, ссыхаясь и скукоживаясь. Несколько секунд и вместо пусть и старого, но живого старческого тела осталась лишь одежда, натянутая на мумифицированную чушку, отдаленно похожую на человека.
Мумия?! Твоюжь мамку беса в хлыст сучий потрох!
Натуральная мумия, вроде тех, что изредка попадались в не разграбленных склепах Мёртвого города. Но тем человеческим останкам по словам профессора Вышинского было по несколько сотен, а то и тысяч лет, а эта мумия еще минуту назад со мной разговаривала и тут бац! – уже нет живого человека, а вместо него высохший, обтянутый темно-коричневой кожей костяк.
Чудеса в решете! Бабка сдулась и ссохлась, а вот у меня, наоборот, прилив сил, пусть и не так сильно, как после удара ножом в солнышко молодчика из свиты князя Нарышкина, но я уже не чувствую себя разбитой колодой. Бабка перед смертью отдала мне свою Силу. Хоть я об этом её и не просил, но чертова совесть, будь она трижды проклята, вновь начала нудеть и канючить, что мол нельзя быть такой бесчувственной сволочью, надо обязательно мальцам помочь - отвести их в безопасное место. Ну вот оно мне надо? У меня своих проблем как у дурака махорки, а тут еще эти двое на голову свалились.
- Если хотите идти со мной, то шевелитесь, - буркнул я, - бабку в китель с покойника замотайте, потом похороним.
- Сделаем, все сделаем! – пацан подскочил на ноги и метнулся стаскивать с трупа замызганную в грязи и крови черную тужурку с медными пуговицами. – Вместе легче от врагов отбиваться, верно, ведь господин! – подмигнул мне паренек.
- Рот захлопни! – рыкнул я. – Шевелись! Звать-то вас хоть как?
- Я – Савка, если по-русски, а сестренку звать – Ксана. Мы из шелькупов, таежные люди, болотом живем. Слыхал?
- Самоеды, - переиначил я на свой лад, особо не разбираясь в различных местных племенах, живущих на севере от Тобольска.
Для меня, впрочем, как и для большинства жителей Тобольска все местные племена, которые жили в тайге, на болотах и далеко на севере звались – самоедами. А чем они промышляли: охотой, рыбалкой, кочевьем вслед за оленьими стадами, сбором ягод и грибов, жили в чумах или в закопанных на половину в землю избушках-землянках, крещены они были или до сих пор нет, не важно. Самоеды – они самоеды и есть! И пусть сами себя они чаще всего кличут по-разному, в зависимости от своего рода-племени, но для русских они все самоеды.
Но вот Ксанка и Савка никак на эту братию не похожи. Девчонка чиста русская с малой толикой примеси чужой крови, от которой она стала только краше, а уж как вырастит и у неё прибавится в тех местах, где должно, так совсем будет красоткой. Такая в борделе будет нарасхват, в очередь клиенты выстраиваться будут.
Пацан больше на цыганенка похож чем на самоеда. Впрочем, объяснить такой внешний вид можно некоторыми традициями, которые есть у местных таежных людей – у них в порядке вещей подкладывать своих жен под зашедших в гости чужаков, чтобы те понесли от них и влили свежую, новую кровь в племя, где все друг другу так или иначе близкая родня. Видимо эти двое результат как раз такого вливания свежей крови.
- Ну, можно и так сказать, - легкомысленно отмахнулся пацан, - только наши родичи не кочевали, а оседло жили в карамо на островах посреди болот.
- Карамо – это домик в земле с крышей из камыша? – на всякий случай уточнил я.
- Ну почему сразу из камыша, - обиженно выпятил нижнюю губу Савка, - из досок, а у кока так вообще железо было на крыше.
- Кока – вождь по-русски?
- Старший в роде, хозяин, главный сенгире!
- Понятно, - кивнул я, - а Кутаптымпытай – это так звали вашу бабку?
- Нет, - отрицательно мотнул пацан головой. - Кутаптымпытай – это, по-вашему, вроде шамана, но не совсем, баба Мотря была целительницей, могла раны заговаривать, врачевать. А тебя как звать господин?
- Алексей или Пепел, - ответил я.
- Пепел – это второе, не русское имя?
- Нет, фамилия. И давай больше без вот этого твоего «господин». Договорились?
- Как скажешь, - важно кивнул паренек.
Пока разговаривали перетащили тело старухи в коляску, я сел на козлы, а Савка и Ксанка разместились сзади, подняв брезентовый верх брички. Ссохшийся мумифицированный костяк старухи, замотанный в тужурку и для верности перетянутый веревкой, оказался не особо тяжелым, его бережно обхватив обеими руками держала на своих коленях Ксанка. Девчонка после смерти старой корги не произнесла ни единого слова, она будто бы отрешилась от всего происходящего, мысленно уйдя в какие-то неведомые дали. А вот Савка, наоборот, трещал без умолку.
- В карманах, что взял? – строго спросил я у пацана, трогая коляску с места.
- Немного денег, пачку папирос и два ножа, - тут же отозвался мальчуган, - отдать тебе?
- Нет себе оставь, но если ножи приметные, с рисунком там или с гравировкой, то лучше сразу выкинь, а то заметит кто не тот - беда будет.
- Ножики вроде простые и неприметные, - сунул мне под нос два простеньких складня Савка.
- И никогда не бери с трупа украшения и часы, - поделился я своим опытом, - на этом чаще всего лихой народец по неопытности и горит.
- Запомню науку, - состроив серьезную моську закивал головой паренек. – А ты ватажник?
- Да.
- А ватагу Лютого знаешь?
- Знаю, но с ними лучше не водиться, дрянной народец в артели Лютого даже по местным меркам. А тебе зачем Лютый?
- Его ватага год назад нашу родню на болотах вырезала, только мы втроем: я, баба Мотря и Ксана успели спастись, повезло, что с утра бабушка нас в лес повела нужные ей травки собирать. Отомстить хочу – убить их всех!
- Один против ватаги лиходеев? – скептически усмехнулся я. – И как ты себе это представляешь?
- Отравлю их, - равнодушно заявил пацан, - ты мне только в кабаке ткни в них пальцем, а остальное сам всё сделаю, знаешь какой я ловкий!
Ехидно прокомментировать это самодовольное высказывание пацана я не успел – навалились проблемы. Из подворотни, мимо которой мы проезжали выскочило трое темных фигур которые тут же метнулись наперерез, размахивая палками и топорами. Ну а поскольку к чему-то подобному я был изначально готов, то стрелять из «нагана» стал сразу, как только понял, что лиходеи хотят завладеть нашей лошадкой с повозкой.
Первый выстрел я сделал навскидку, выдергивая револьвер из кармана – пуля прошла стороной, никого не зацепив. Вторым выстрелом я уложил вырвавшегося вперед бородача, заряд попал прямиком в его раззявленный в крике щербатый рот. Из затылка выплеснуло кровью и мозгами – душегуб так и повалился лицом в грязь. Третий выстрел угодил в мужика в овчинном тулупе, но пуля кажись не причинила ему никаких увечий, потому что он все так же продолжал скакать вперед, размахивая черенком от лопаты. Я выстрелил еще два раза пока наконец бандит не угомонился и откинувшись назад, широко расплеснув руками завалился на спину. А вот третий мерзавец оказался юрким и проворным субтильного телосложения мужичком, он ловко подпрыгнул и ухватив руками уздечку повис, пригибая лошадку к земле. Сам при этом укрылся за конягой от меня. Коляска остановилась, перекосилась и я чуть было не слетел с козел, но все равно умудрился выстрелить пару раз из револьвера в мужичка висевшего на уздцах.
Не попал… третий бандит оказался тертым калачом, он сосчитал количество выстрелов, и как только грохнул седьмой патрон тут же отпустив уздцы метнулся ко мне с топором в руке.
- Пепел?! – удивленно ахнул показавшийся мне смутно знакомым лиходей, испуганно упершись взглядом в ствол ружья.