Николай Макаров – Скелет собаки в человеческом гробу (страница 13)
– Песня?
– Да…
От него можно было ожидать чего угодно, поэтому на каждый вопрос, я отвечал с максимальной осторожностью.
– Мне тоже.
– Конечно, ведь ты плод моего воображения, тебе не может, не нравится то, что нравится мне.
– Отчасти ты прав, Эд.
– Почему, отчасти?
– Ты недооцениваешь меня, я нечто большее, чем размытая фигура твоей извращенной фантазии, стоящая у тебя за спиной.
Звучит жутковато.
[Наша страна полна жопа огурцов]
[Всякая страна полна жопа огурцов]
– Что ты хочешь этим сказать?
– Что я не просто тень, не просто твое мрачное отражение самого себя, и, уж точно, не твое злобное второе Я.
– Может, хватит говорить сраными загадками, и скажешь прямо, кто ты, блин, такой?
– Ты, правда, этого хочешь?
– Да, хочу.
Правда?
– Ты сам это выбрал, и тебе с этим жить.
Это всего лишь сон, не убьет же он меня во сне? Не думаю, что может что-то случится.
[Каждый день, я свою сумку, свою сумку охранял]
[Всю свою жизнь, я сумку охранял]
Видимо, песня проигрывалась заново, каждый раз, как заканчивалась.
– Тогда отправимся туда, где узришь ты ответ, на твой вопрос.
Если бы у Йоды была собачья версия, именно этот пес был бы ею. Мне уже надоедала его искусственно-пафосная манера речи.
Вдруг, ветер задул еще сильнее, и еще сильнее. Да так, что ветки деревьев начали отламываться, а мимо нас, прямо под нашим гамаком, пролетел огромный пень, на котором была, вырезанная ножом надпись: «Не смотри в красные глаза». Что это все значит?!
Началось настоящее землетрясение, все вокруг рушилось, а земля начала подниматься и опускаться, словно под ней находился ад, который изрыгал свое зловещее дыхание. Вдруг, деревья начали отрываться от земли, вместе с корнями, и начали передвигаться, словно ноги, шаг за шагом, ломая все, на своем пути. Корни послужили деревьям неплохими ступнями. Пес не отрывал от меня глаз, пока я метался из стороны в сторону, прыгая по гамаку, как по батуту.
– Держись крепче.
– Легко говорить, ты, будто приклеен к этому гамаку.
– Держись! – Сказал он, голосом самого дьявола.
– Черт, я делаю все, что в моих силах.
– Может, это тебе поможет.
Он притянул силой мысли к себе этот чертов магнитофон, колючки, находящиеся на нем, вошли внутрь, и открылся подкасетник. Пес достал кассету, откуда, мне даже не хотелось знать, вставил ее магнитофон, иголки снова выскочили, и заиграла песня: Iggy Pop – The Passenger.
– И как мне это должно помочь?
Деревья до сих пор упорно шагали, круша все вокруг, а гамак качался из стороны в сторону, словно корабль-карусель.
Вдруг, в один момент, я просто приземлился на свою пятую точку, и тоже приклеился к гамаку. Пес ехидно улыбнулся, и закрыл глаза, видимо, наслаждаясь песней. В один момент все застыло, ноги-деревья остановились, и прямо передо мной упали те самые тетрадки, что лежали среди пивных банок. Я взял одну из них, и открыл, там были буквы, сотни букв, идущих подряд, случайные буквы. Я ничего не мог разобрать. Что мне с этим делать? На самих тетрадках была изображено утро, просто утренняя дорога, или утренний лес, деревья. Стоп. Это что, вид из такси, из моего окна? Напротив которого я заснул.
– Как ты?
– Ни хрена не понимаю.
– Тебе и не дано, понять это.
– Зачем ты тогда, притащил меня сюда?
– Ты сам этого хотел.
– Я хотел узнать кто ты.
– И до сих пор этого хочешь?
– Наверное…
Нет.
– Тогда, посмотри вниз.
Я осторожно подкрался к краю гамака, и узрел бесконечную пропасть, под нами, ей не было конца, лишь всепоглощающая и пугающая до мурашек – бездна. Мои руки задрожали, во рту пересохло, но, я вцепился в самый край изо всех сил, пытаясь не упасть туда, вниз.
– И что, это все значит?
– Посмотри внимательней. Вглядись в нее. Что ты видишь?
– Ничего. Абсолютно ничего.
– Откройся ей, и ты узришь, как она откроется тебе.
Чувство тревоги и холодящего кровь, страха, достигло своего апогея, и я ощутил, как мои внутренности выворачиваются наизнанку, я чувствовал, как на моих глазах лопаются капилляры, а руки начинают отпускать край гамака, и тянутся к пропасти. Внутри, что-то есть, внутри нее… Или, кто-то? Я увидел ярко красные глаза, человеческие красные, как два солнца, глаза. Они смотрели на меня, с абсолютным спокойствием, с таким, что мой страх, попросту, выветрился, а тревога испарилась, словно вода, под палящим солнцем.
– Что ты?
Я не должен смотреть ей в глаза, так велел мне пенек, пролетающий мимо нас. Но, бездна была так притягательна, мне хотелось узнать, что она в себе таит. Я уставился в красные глаза, сам перестав моргать. Внутри них даже не было зрачков, они просто сияли, словно две туманные звезды, ярко красного цвета. Он был не четким, размытым, умиротворяющим.
– Видишь? Она знает, кто ты.
– Что?
Я обернулся, и увидел, нечто ужасающее, и фантастически нелепое одновременно. Вместо головы собаки, у этого пса, была моя голова. Мое лицо, мой взгляд, такой, испуганный, будто у ребенка, наблюдавшего, как его отец ссориться с матерью. Шея по-прежнему была пушистой, она плавно переходила в мою голову. Может, у меня теперь голова собаки?
– Что, это все значит?
– Скоро узнаешь.
Гамак начал наклоняться, он хотел сбросить меня. Туда, в бездну. Какого черта? Два дерева, нет, две дерево-ноги, встали над пропастью, и каждое дерево находилось по разные края этой ямы. Будто, гребаный Ван Дам, между двумя грузовиками Volvo, как в той рекламе. Гамак начинал трястись еще больше, еще сильнее. А, Iggy Pop по-прежнему напевал свою песенку.
[La la la la la la la la]
– Ну же, окунись в самую тьму своего разума, Эд, посмотри в эти глаза еще раз, знаешь, чьи они?
– Мне плевать, я хочу проснуться!
С этими словами, деревья сделали свое последнее, разрушающее все и вся, движение, и скинули меня в эту пропасть. Все замедлилось, листья летели около меня, ветки падали в бездну, а пес огорченно смотрел мне в глаза, словно он не ожидал, что я упаду.
– Нет! Нет! Неееет!
Я кричал, что есть силы, сердце колотилось, словно отбойный молоток, энергии было столько, что я мог обеспечить электричеством все Токио. Я пытался ее угомонить, но у меня не получалось, тогда… Произошло, что-то странное, фантастическое, ощущение походило на то, будто я только что испытал миллион оргазмов одновременно. Меня охватил ярко красный свет, я узнавал его, вдруг меня разорвало на миллиард кусочков, словно картину, которая состояла из кучи маленьких пазлов.