Николай Макаров – Скелет собаки в человеческом гробу (страница 12)

– Понятно.

Ладно, он хотя бы не стал докапываться.

– Меня, кстати, Олег зовут, но, можешь звать меня Олежа.

Как «мило», но нет, спасибо. Звучало по мяньякски.

– А, меня зовут Эд.

– О, Эдвард?

– Нет, Эд.

– Эдуард?

– Эд, я же сказал.

– О, я понял, Эдгар, значит.

– Что? Нет! Просто, Эд.

– Ладно, ладно, я понял, не горячись.

– Ничего страшного, все нормально.

– С какой целью едешь в город Ветров?

Кажется, я попал в его сети. Я в ловушке. К концу пути, я либо высплюсь, либо сойду с ума, с этим психом в одной машине. Почему психом? Он же таксист, вы что, забыли Правило?

– На похороны.

– Оу, сочувствую. – Психи не способны сочувствовать.

– Да ладно, я вынужден туда ехать.

– И почему же?

– Нужно, кое-что исправить…

– Это хорошо. Хорошо, когда предоставляется шанс что-то исправить.

– Наверное…

– Знаешь, я человек, и тоже совершал за свою жизнь множество ошибок, но, я поквитался за них, и теперь я чист.

– В каком смысле? – Насторожено, спросил я.

– Ну, понимаешь, иногда мы делаем глупости, однажды, и я сделал глупость, за которую, мне пришлось расплачиваться, но, как я и сказал, тебе не о чем беспокоится, я чист.

– Понимаю (нет).

– И, все-таки, какую ошибку вы совершили?

– Еще раз повторю, тебе не нужно волноваться, это было давно, мне пришлось это сделать…

Да, что, черт побери, он сделал?

– Вы, что, убили кого?

– Нет, нет, я, всего лишь, выполнял свою работу.

КТО, ОН ТАКОЙ? И, ЧТО, ОН НАТВОРИЛ?

– Ладно, хватит ходить вокруг да около, скажите, уже, наконец, что вы сделали?

В этом все таксисты, они мастерски заинтересовывают вас, чем либо, вы от любопытства начинается расспрашивать их об этом, втягиваетесь в разговор, а они начинают промывать вам мозги. Не успеете оглянуться, как у таксиста, сначала, загораются красным глаза, а потом и вовсе на нем рвется одежда и он теперь весь полыхает красным, потом он берет вашу голову, на ней сгорают все волосы до единого, стирает вам память, и выкидывает вас посреди трассы, или еще хуже, напротив придорожного кафе. А, может, и нет.

– Ну, так скажем, у меня была работа…

– Хотя, знаете, лучше мне это не знать, пускай, это останется тайной, не буду вам надоедать.

Всегда нужно во время остановиться, если бы, он мне рассказал то, что не хотел рассказывать, кто знает, чем бы это закончилось?

– Как хочешь, Эд, может, тогда поговорим о чем нибудь другом?

– Нет, спасибо, мне сейчас не до разговоров.

– Понимаю, может, тогда, включим радио?

– Нет, я, пожалуй, лягу спать, нужно выспаться, впереди тяжелый день.

Я начал рыться в своих карманах, в поисках заветной коробочки с моим снотворным. Без таблеток я не мог уснуть, даже если был сильно вымотан, правда, бывают и исключения, бывали случаи, когда я вырубался и без них, но, это редкость. Приняв одну таблетку, я откинул спинку сиденья, и устроился поудобнее, уставившись на пролетающие мимо окна деревья и… все. Кроме густого леса ничего не было, вокруг лишь протекающая рекой дорога, мы, и леса по обе стороны машины. Мой взгляд устремился куда-то вдаль, глубоко в лес, разглядывая то, что можно увидеть между деревьев. Расстояние между ними, было заполнено листвой, ветками, пеньками, и, изредка, старыми разваленными заборами, а так же избушками, покосившимися под тяжестью времени. Их давно покинули люди, когда-то у них здесь были огороды, охотничьи домики, и просто что-то вроде старого сарая, для хранения всякого хлама. Таблетка начала действовать, но, не так быстро, как мне хотелось бы, хотя, мне даже нравилось эта атмосфера, долгие поездки всегда меня успокаивали, к тому же, звук едущего автомобиля усыпляет, как и стуканье поезда об шпалы. Прошло минут пятнадцать, и тем временем, таксист не произнес ни слова, видимо, набирался смелости спросить, и набрался, к сожалению.

– Что ты за таблетку принял?

Я молчал, всматриваясь в окно, но, таксист догадался посмотреть в его отражение, и увидеть, что я не сплю, поэтому переспросил.

– Эд, вам плохо?

– Что? Нет, я просто пытаюсь уснуть.

– Это таблетки от бессонницы?

– Ага, как ты догадался?

Сраные таблетки от бессонницы, которые, похоже, отказывались сегодня действовать, меня всегда раздражало, когда то, что должно работать, не работало. Поэтому, сгоряча, я принял еще одну таблетку.

– Я узнаю эту этикетку из тысячи. Вам немного будет? – Заметив, как я проглотил вторую таблетку, спросил таксист, но, я решил проигнорировать этот вопрос.

– А ты внимательный, у тебя тоже бессонница?

– Нет, я, к счастью, избавился от этой проблемы, но, да, раньше была.

– Значит, вам повезло, избавиться от этого дерьма, было бы настоящим праздником для меня.

– Да, это все моя работа, предыдущая, после нее не каждый сможет иметь здоровый сон, хорошо, что я справился с этим.

– Наверное, мне и, правда, повезло. – Добавил он.

– Что за работа? – Я уже был в полусонном состоянии, тело расслаблено, веки закрываются, словно занавес, все становится черным, и я погружаюсь в глубокий сон.

– Вы же не хотели, чтобы я об этом рассказывал?

– Да, точно, ну ладно тогда.

– Кстати, однажды, употребление этих таблеток, мне чуть не стоило жизни. Я начал видеть галлюцинации, из-за чего, чуть не попал в больницу, я начал сходить с ума, ну, там знаете, паранойя, апатия, навязчивые мысли, а спустя некоторое время, я и вовсе начал слышать голоса, они становились все громче и громче, из-за этого…

На этом моменте я вырубился, и не пожалел об этом, хоть и история была весьма интересной, но, правило я держу в голове, поэтому хорошо, что я уснул. Мне снилось нечто странное, я оказался в лесу, на дереве, даже так, между двумя деревьями. На огромном гамаке, цепляющемся за две высоких и могучих сосны, я сидел в нем так, словно я находился на безумно-экстремальном пикнике. Вокруг лежали какие-то тетради, пару банок выпитого пива, и большой круглый постер Егора Летова, с той фотографией, где он в круглых черных очках, и крутой рокерской шевелюрой, а еще напротив меня сидел огромный человеческих размеров человек-пес. Дерьмо. Это был тот самый пес, только теперь он выглядел так, будто внутри него сидел человек, а он был всего лишь пушистым костюмом. Хоть и голова у него было до сих пор собачья. Я ни хрена не понимал, пытаясь оглядеться, я посмотрел вниз, черт, да под нами было расстояние в метров 30, не меньше. Я вдохнул, как можно больше воздуха в свои черные от десятилетнего стажа курильщика, легкие, и отстранился от края гамака, наткнувшись рукой на старый и колючий магнитофон, да, он был покрыт иголками, настоящими, блин, иглами! Что за дерьмо? Нажав на него рукой, я, похоже, включил песню, сам того не осознавая. Сначала заиграла музыка, и она была до жути знакомой, такой же странной, как и этот гребаный сон. Твою мать, это была песня Летова – «Беспонтовый пирожок». Вдруг, Егор Летов начал петь, и он пел со своего плаката, который валялся неподалеку от меня, рядом с человекоподобным псом. Его рот шевелился, а остальное лицо было неподвижным, даже плакат не двигался, хоть и дул легкий ветер, судя по тому, как развивалась шерсть жуткого пса, которого создавало мое больное воображение. Я тоже был неподвижным, вся эта картина, меня пугала, это был четкий и тревожный страх, давящий на мою грудную клетку, и бьющий мой желудок, так, что мне захотелось проблеваться. Я не мог сказать ни слова, пока пес не взял еще одну банку пива, видимо, остальные банки – это его лап дело. Он открыл ее, с шипящим звуком, как из рекламы Кока-Колы, и выпил до дна за один раз, затем громко рыгнул, смял ее об голову и кинул в меня. Придурок. Я посмотрел на него, и, моргнув, я заметил, что его глаза превратились в человеческие. Он смотрел на меня человеческими глазами, и, я знал этот взгляд. Это был мой взгляд. Я, словно смотрел в зеркало, отражающее исключительно мои глаза, которые были вставлены в наглую ухмыляющуюся морду собаки. Ветер усиливался, а Летов продолжал рвать глотку изо всех сил. Классная песня.

[Каждый из нас – беспонтовый пирожок]

[Каждый из нас – беспонтовый пирожок]

[Ту ту ту ту ту ту ту туууу туууу]

– Нравится? – Поинтересовался у меня пес.

– Что, именно?