Николай Ложников – Экспат (страница 9)
«Да, – мрачно подумал Миша, – похоже, этому заводу полный каюм. Да и мне заодно…»
– И что, много у вас тут таких трудовых династий? Прям, одна большая заводская семья, наверное.
– Ну что вы! Нет, конечно. Вообще-то, Андрей Палыч против всякой семейственности. Вот я в прошлом году хотела сестру свою младшую в бухгалтерию устроить – она у меня финансовую академию только закончила – так в отделе кадров сказали, что это не принято. Ну, а с Биляловым, совсем другой случай, сами понимаете…
– Понимаю, Настя, понимаю. Ну, так зови его сюда. Я имею в виду младшего.
Билялов появился где-то через полчаса. Одет он был своеобразно: в белую, явно от серьёзного производителя, рубашку, с тремя расстёгнутыми пуговицами сверху и до неприличия молодёжные джинсы, производящие со спины впечатление, что человек не добежал до туалета. При ближайшем рассмотрении, пузо у него оказалось ещё объёмистей, чем показалось при первой встрече. На толстых мясистых губах сорокинского шурина играла нагловатая ухмылка. Он плюхнулся своим солидным задом в кресло у фикуса и почти по-домашнему посмотрел на Михаила.
– Чем могу помочь, Михал Семёныч?
– Надеюсь, что чем-нибудь можете, Альберт Каюмович. Вы же не против, если я вас немножко поспрашиваю?
– А как же, я как пионер, всегда готов к вопросам руководства, – широко улыбнулся Билялов своими выдающимися губами, – И, опять же, Андрей Палыч нам велел всячески способствовать…
– Вы знаете, меня тут заинтересовало распределение объёмов по разным каналам продаж. Я смотрю, у вас есть безусловный чемпион по продажам среди дилеров. Урал-Грейт, кажется.
– Не, Урал-Грейт – это баскетбольная команда, а у нас Урал-Трейд, – заботливо поправил Мишу Каюмыч.
– Это в корне меняет дело, – дружелюбно улыбнулся Миша. – А всё-таки, хотелось бы понять, за счёт чего эти ребята так круто ушли в отрыв. Неужели, действительно, такие талантливые продавцы?
– Понимаете, в чём дело, Михал Семёныч, у нас тут своя специфика, региональная…
Мише пришла в голову мысль, что этот человек говорит его собственными словами из недавнего прошлого, когда он на протяжении нескольких лет талдычил своему немецкому руководству о российской специфике, а эти улыбчивые арийцы понимающе кивали в ответ, не понимая ровным счётом ничего. Они наверняка, точно так же, как сейчас Миша, посмеивались про себя, считая его либо большим хитрованом, использующим аргумент местной специфичности в своих узких целях, либо дикарём, не умеющим понять высоких целей глобального бизнеса. Миша даже слегка улыбнулся, подумав о том, что он сейчас выступает в роли самого настоящего экспата. Одного из тех понаехавших в Москву заграничных клоунов, над которыми он всегда от души потешался за неумение понять эту самую местную специфику.
– …И мы не можем её не учитывать, – продолжал Альберт. – В частности, у дилера в обязательном порядке должны быть обширные связи в самых разных областях, в том числе и во властных структурах. Потому что если их нет, то будь он хоть супер звездой в продажах, у него абсолютно ничего не получится, ему просто не дадут нормально работать. Мы же здесь застряли если не в девяностых, то, по крайней мере, в начале двухтысячных. Я ж понимаю, что в Москве всё иначе, у вас там уже, можно сказать, цивилизованные методы работы…
– Методы работы в Москве, Альберт Каюмыч, самые разные. И у меня нет задачи построить на этом заводе отдельно взятую маленькую Москву. Ну, так что, Урал-Трейд очень силён своими связями?
– Безусловно. Вы же поймите: решение принималось не с бухты барахты, мы всем давали одинаковый шанс. Урал-Трейд умеет решать вопросы, и не на словах, а на деле. Там ведь учредители из бывшего руководства Уралмаша. А об этой конторе даже в Москве, наверно, слыхали…
– Слыхали, – с готовностью ответил Миша, – ОПГ Уралмаш! Кто ж о них не слыхал на просторах нашей родины.
– Не-не-не! – протестующе замахал руками Билялов, – это всё в прошлом, да и раздули тогда всю эту историю до вселенских масштабов. А это люди солидные, полрынка тары и мешков на Урале держат. Плюс дистрибуция в другие регионы. Знают, к кому зайти и что с кем порешать… К тому же, их учредитель из комсомольских секретарей, а эти парни теперь, как правило, имеют широкий круг связей. Я-то ведь, если честно, тоже имел некоторое отношение к комсомолу… – В глазах Каюмыча проступила гордость за своё комсомольское прошлое.
– Да, это чувствуется. Скажите, пожалуйста, а я могу с ним познакомиться?
– С кем? – не понял Билялов.
– Ну, с этим комсомольцем, учредителем Урал-Трейда.
– Ой, вы знаете, Сергей Иваныч очень большой человек, ну, и очень занятой, конечно…
– Да и мы как бы люди не маленькие. И потом, что-то мне подсказывает, что мы у них не последний клиент. Или я ошибаюсь?
– Нет, конечно, мы им очень важны! Вот недавно, кстати, договор с ними дилерский подписали, на очень выгодных для нас условиях. Просто мы всё больше с их Генеральным общаемся, он очень энергичный человек, лично знаком со всеми клиентами, всегда готов помочь. И уверен, он будет очень рад с вами познакомиться, Михал Семёныч.
– Замечательно, Альберт Каюмыч. Я тоже буду очень рад видеть его на нашей встрече с учредителем Урал-Трейда. И, пожалуйста, вы уж постарайтесь, чтобы эта встреча состоялась до конца следующей недели. День и время на ваше усмотрение, а я уж подстроюсь.
– Понятно. – Билялов, похоже, немного потух. – Просто я-то думал, что вы сейчас будете плотно общаться с Андрей Палычем…
– Вот здесь вы абсолютно правы. Но я уверен, что мы с Андрей Палычем найдём в этом плотном графике окошко для моей встречи с руководством дилера, доля которого в наших продажах составляет более семидесяти процентов. И поверьте, здесь нет ничего необычного или странного – я всегда лично встречался со своими основными бизнес-партнёрами, к тому же уверен, этому Сергею, как его?…
– Иванычу.
– Да, Сергею Иванычу, наверняка будет интересно со мной познакомиться. Кстати, а Сорокин с ним встречался?
– Насколько я знаю, нет, – собеседник, очевидно, начал более тщательно подбирать слова. – Как-то не было необходимости, да и Андрей Палыч никогда не интересовался.
– Понятно. Ну что ж, спасибо. Я вас больше не задерживаю.
– А я думал, вам будет интересно про рынок послушать, про конкурентов, динамику роста. Я ведь уже и презентацию подготовил, со слайдами…
– Презентация это хорошо, особенно со слайдами. Я думаю, мы с вами через недельку обязательно найдём время посидеть. С удовольствием посмотрю цифры и ваши планы продаж. Да и, кстати, с вашими менеджерами по продажам я бы тоже познакомился. Сколько их у вас?
– Ну, если считать всех, вместе с региональными представителями, то 57 человек. Это при том, что троих недавно сократили.
– Да у вас серьёзное хозяйство, Альберт Каюмыч!
– Ну, а как иначе, объёмы-то какие. И скажу вам открыто, Михал Семёныч, моя бы воля, я бы ещё четыре представительства открыл. В Магнитогорске, например. Или в Перми. Да, там у нас конкурент сильный, ну и пусть. А мы, прям, у него под носом. Чтоб его аж перекосило. Да такие условия дадим, что они спать не смогут! Но Андрей Палыч говорит, пока не время. Сокращение расходов, понимаешь…
Уходил Билялов уже чуть менее вальяжно чем пришёл и, когда его оплывшая жиром спина и обвисшие на заднице джинсы исчезли за дверью, Миша подумал, что если и не обломал этого персонажа, то, по крайней мере, немного напряг. Что само по себе уже не плохо. «Ничего, они у меня ещё попляшут!» – радостно думал он, до конца не понимая, кто эти они, но уже прекрасно отдавая себе отчёт, что, если он не сломает или, по крайней мере, хорошенько не прогнёт многочисленных окопавшихся на Гофросоле биляловых, то ничего у него не получится.
Время шло к вечеру, и Миша отправился домой переодеться к ужину. По дороге словоохотливый и радостный Юра, возбуждённо потряхивая своей длинной гривой, рассказывал о слухах и разговорах, покатившихся по заводу в связи с приходом нового генерального директора. Если ему верить (а не верить пока, вроде как, оснований не было, хотя и исключать того, что он засланный казачок Андрей Палыча, тоже нельзя), завод бурлил. Кто-то заявлял, что передача полномочий от собственника генеральному директору – это знак того, что скоро Сорокин продаст завод. Кто-то высказывал мысль, что московского варяга взяли, чтобы ещё больше порезать расходы, а значит, сократить кучу народа. Самым креативным было, пожалуй, утверждение, что Сорокин уже проиграл завод в карты какому-то знаменитому местному бандюгану и, что новый генеральный на самом деле никакой не москвич, а смотрящий от этого урки. Но в любом случае, все эти слухи были весьма мрачными и, согласно им, ничего хорошего коллективу от нового назначения ждать не приходилось.
«Да, – подумал Миша, – На нашей-то буржуйской кухне если тётки и сплетничали обо мне, то, в основном на тему того, сплю я со своей секретаршей или нет, а тут уже совсем другой масштаб. Представляю, сколько местных тружеников, а также их жён, мужей, детей и тёщ желают мне сейчас попасть в аварию с летальным исходом или закончить свой жизненный путь, отведав несвежих грибков». Оптимизма от этих новых для него мыслей совсем не прибавилось.
– А ещё, это, – весело продолжал Юра, – Говорят, что вы друг Эльвиры Каюмовны.