Николай Леонов – Жертва и другие (страница 4)
– Ну и почему же? – спросил Марк Борисович.
– Вы погодите, я еще не все сказал. Не закончил мысль… Итак, татуировка на левом плече. Притом совсем крохотная, так что едва заметишь. Стало быть, нанесена она не напоказ, а для каких-то других целей… Для тайных целей, я так думаю… Тем более это не рисунок с разными завитушками и прочими символами, а все лишь слово. Совсем коротенькое слово… «Другие» – так там написано. На первый взгляд – нелепое словечко, бессмысленное… Что значит «другие»? Кто они, эти другие? Почему именно это слово? А? Вот вы что думаете по этому поводу?
– Уж не знаю, что и думать, – сказал следователь и развел руками. – По-моему, похоже на какой-то знак. На опознавательный знак… Есть такие знаки, которые наносятся на всякие потаенные части тела. Чтобы, понимаешь ли, их могли видеть только свои… Единомышленники, соучастники – уж и не знаю, как их правильно назвать. Одним словом – свои. Те, с которыми человек с таким символом часто общается, и притом самым темным образом. На какие-то только им самим ведомые темы. В разных приключенческих книжках об этом написано предостаточно…
– Так то в книжках, – возразил Шубенков. – А здесь, так сказать, суровая действительность.
– Да, здесь суровая действительность, – согласился следователь. – Между прочим, о действительности… Встречаются и в жизни носители таких знаков. Например, в уголовной среде, о чем мы с вами прекрасно знаем.
– Знаем, – подтвердил оперуполномоченный.
– А еще, говорят, всякие тайные знаки носят на себе сектанты, – сказал Марк Борисович.
– Кто-кто?
– Сектанты. Сам я никогда ничего подобного не видел, но премного о том наслышан. Интересовался, знаете ли. Читал…
– Вот только тайных сектантов мне и не хватало! – Шубенков горестно покачал головой. – Подумать только – сектанты!
– Ну, не впадайте в отчаяние, – сказал Марк Борисович. – Я ведь это только предположил… Так сказать, в качестве рабочей версии. На самом же деле все может быть совсем по-другому.
– Да, но тайный знак на теле убитой все же существует!
– Знак существует. Вернее, слово. Но откуда нам знать, почему именно это словечко и отчего именно на левом плече нанесла убитая? Тут, знаете ли, версий может быть превеликое множество… Да и потом, откуда в нашем городе взяться тайным сектантам? Вот вы что-нибудь о них слышали?
– Нет.
– Вот и я тоже не слышал. Так что…
– Может так статься, что мы не слышали, потому что не интересовались этим вопросом. А они есть.
– И такое может быть… – согласился Марк Борисович. – В этом мире все может быть.
– Ладно, – в который уже раз вздохнул Шубенков. – Что еще экспертиза сказала об убитой?
– Молодая женщина, примерно двадцати пяти – двадцати семи лет, – ответил следователь. – Не рожавшая. Никто ее перед смертью не насиловал. Не русская и вообще не славянка. Скорее всего, представительница азиатской расы. Или, может, татарочка. Или башкирка.
– А это откуда известно? – с удивлением спросил Шубенков.
– Так написано в заключении, – ответил Марк Борисович. – Признаться, и у меня возник точно такой же вопрос. Я даже звонил судебно-медицинскому эксперту, чтобы уточнить.
– И что же сказал эксперт?
– Сказал, что все так и есть. То есть у убитой явные внешние азиатские признаки. Ну, там, строение тела, пропорции, то-се… Я не стал вникать в подробности. Для чего мне подробности? Коль эксперт сделал такое заключение, то, стало быть, так оно и есть. Азиаточкой была убиенная. Такой вот, стало быть, штрих. Думаю, теперь уголовному розыску установить ее личность будет проще.
– Да уж, проще! – скептически скривился Шубенков. – В нашем городе кого только нет. И славян, и азиатов… Вавилонское столпотворение, одним словом. Не удивлюсь, если к нам затесались даже какие-нибудь марсиане…
– Ну, не стоит бросаться в такие экзотические крайности! – с успокоительными интонациями произнес Марк Борисович. – Как бы там ни было, а круг все равно становится у́же. Существенно у́же!
– Там поглядим, у́же он или, наоборот, шире. – Шубенков махнул рукой. – Но вот что еще меня интересует. Отчего убитая была без волос? Женщина – и без волос… Что-то я раньше не видел безволосых женщин. Ни азиаток, ни русских – никаких. Может, убитая болела какой-то болезнью? Например, у нее был рак. Когда рак, то, бывает, волосы выпадают и у женщин. Что говорит по этому поводу экспертиза?
– Экспертиза говорит, что ничем таким убитая не болела. Тут все просто: ее голова была обрита.
– Вот как – обрита? Именно так – обрита, а не стрижена?
– Эксперт сказал, что обрита. Вернее, написал это в заключении.
– И кто же ее обрил? – с недоумением спросил Шубенков. – И для чего ее обрили? Или, может, это она сама, по своей воле? Но, опять же, для чего? И почему она носила парик?
– Наверное, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы, – предположил следователь.
– Как-то нелогично получается, – возразил Шубенков. – Ладно, обрилась… В конце концов, это ее личное дело. Но для чего тогда парик? Вы говорите, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы. Но в этом случае ей лучше было бы голову не брить. А она – обрила… Что-то я тут слегка запутался. Какая-то тут, понимаешь, несуразность. Извращенная логика – если она тут вообще присутствует, эта самая логика. Вот вы видите здесь логику?
– Может, и вижу… – задумчиво произнес Марк Борисович.
– Ну так поделитесь, если видите.
– Может статься так, что здесь – некая таинственная взаимосвязь.
– Взаимосвязь между чем и чем?
– Между выбритой головой и татуировкой на левом плече. Возможно, это явления одного порядка.
– То есть?
– То есть нечто вроде все тех же опознавательных знаков. Или, если угодно, символов.
– Вы опять о том же самом? Намекаете на какую-то таинственную секту?
– Ни на что я не намекаю, – возразил Марк Борисович. – Чтобы намекать, необходимо располагать хоть какими-то данными. Правдоподобными, а лучше того – проверенными. Но таковых у нас с вами на данный период времени нет, не так ли? Стало быть, какие намеки? Я не намекаю, а предполагаю. Может статься, что в том тайном сообществе, в которые предположительно была вхожа убитая, все такие же, как и она, – с одинаковой татуировкой на левом плече и выбритыми головами. И мужчины, и женщины.
– Но для чего им это нужно?
– Об этом вы спросите у них, когда их найдете, – вздохнул Марк Борисович. – Еще у вас будут вопросы?
– Будут, – сказал Шубенков. – Вы ничего не сказали о пуле…
– Да, о пуле. Действительно. Что ж, пуля как пуля. Пистолетная. Предположительно выпущена из пистолета системы «беретта».
– Из какого пистолета? – удивленно переспросил Шубенков.
– Из пистолета «беретта», – повторил следователь. – Так утверждают эксперты, и у меня, как вы понимаете, нет оснований им не верить. Но вот что примечательно…
– Этот пистолет в наших каталогах не числится, – угрюмо произнес Шубенков. – Я прав?
– Увы, правы, – подтвердил следователь. – Не числится…
– Стало быть, еще одна загадка, – сказал Шубенков. – Вдобавок к тем, которые вы вывалили на мою голову.
– Это не я их вывалил, – не согласился Марк Борисович. – Это их на вашу голову вывалила жизнь. И думается мне, это еще не все загадки. Потому что есть еще флеш-карта.
– Да, флешка, – вспомнил Шубенков. – Вы уже ее просмотрели? Что там?
– Ничего я не смотрел. Ждал, когда вы ко мне придете. Будем смотреть вдвоем.
– Что ж, тогда будем смотреть…
Компьютер, стоявший на приставном столике в следовательском кабинете, был включен. Марк Борисович достал из ящика стола флеш-карту, подключил ее к компьютеру.
– Вы знаете, – сказал следователь, взглянув на оперуполномоченного, – а я таки оказался прав. Здесь еще одна загадка. А может, и не одна. Взгляните сами.
Шубенков подошел, посмотрел, и на его лице отобразилось недоумение, связанное с удивлением.
– И что это такое? – спросил он. – Что это за народное творчество?
– Точно такие же вопросы могу вам задать и я, – ответил следователь. – Кажется, здесь какие-то чертежи. И какие-то словеса… Вы что-нибудь понимаете в чертежах?
– Ни бельмеса, – ответил Шубенков.
– Вот и я тоже, – сказал Марк Борисович. – Итак, чертежи… Похоже на какую-то конструкцию… Понятия не имею, что это за конструкция.
– Может, что-нибудь поймем по словам? – спросил Шубенков, однако же в его голосе угадывалось сомнение.
– Попробуем, – также с сомнением в голосе произнес Марк Борисович. – Тем более что слов не так и много…
И он принялся читать слова. Вернее сказать, попытался их прочитать. Но очень скоро прекратил чтение и с недоумением взглянул на Шубенкова. Ровно с таким же недоумением Шубенков посмотрел на Марка Борисовича. Удивляться, признаться, было чему. Слова, изображенные на флеш-карте, читались легко, потому что были написаны русскими буквами, но в них не было никакого смысла! Во всяком случае, ни Марк Борисович, ни Шубенков смысла не видели. Они читали эти слова первый раз в жизни. Они не могли припомнить ни единого похожего словечка, как ни старались. Незнакомыми им были эти слова, и все тут!
– Ну, и что это за абракадабра? – спросил Шубенков. – Как это понимать? Слова-то какие! Вель-ака, пудал, кимиго, тете-ни, легис-345… Хоть бы одно человеческое словечко!