Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 73)

– Да, из Крыма. А если точнее, то из Северного Крыма. Откуда-то из-под Армянска. Есть такой городок в Северном Крыму. Папа лучше знает, откуда именно приехал Алик. А что, собственно…

– Простите, что перебиваю, Анна Борисовна. Этот Алик и сейчас находится на территории дачи вашего отца?

– Кажется, нет. Папа говорил на днях, что к Алику приехала жена. У них там дома что-то случилось с ребятишками, и он отпросился по семейным обстоятельствам. Папа его отпустил.

– Значит, сейчас на территории коттеджа никого нет?

– Нет, никого. А что случилось? Папу ограбили? Кто-то влез к нему в дом?

– Анна Борисовна, по поводу ваших вопросов я пока что сказать ничего не могу, – как можно более суровым и непреклонным тоном заговорил Лев Иванович. – Я приехал в поселок, надеясь встретиться с вашим отцом по одному не очень приятному поводу. По телефону я озвучить его не могу, а раз ваш батюшка сейчас в больнице, то мне бы хотелось, чтобы в «Олимп» приехали или вы, или ваш адвокат, или кто-то из родственников. Поверьте мне, дело очень серьезное. Есть подозрение, что на территории вашего коттеджа было совершенно тяжкое преступление.

– Ох, господи! Этого еще нам не хватало. Я даже растерялась от ваших слов. Погодите, сейчас соберусь с мыслями.

Женщина замолчала, по-видимому, обдумывая ситуацию, а затем ответила:

– Я могу приехать сама, но не раньше, чем через полтора часа. Мне нужно подождать, пока отца привезут после процедур в палату, и поговорить с ним. Вы меня дождетесь?

– У меня нет выбора, – ответил Лев Иванович и спросил: – Вы не будете против, если мы, то есть я, мой помощник и участковый, пока пройдем на территорию коттеджа и осмотрим двор? Обещаю, что ничего до вашего приезда мы трогать или предпринимать не будем. Осмотр будет чисто визуальный.

– Не против, – несколько растерянным тоном ответила Лебедь. – Но там все закрыто. Ворота и калитку после отъезда Алибека закрывал мой сын. Впрочем, – после короткого молчания добавила Анна Борисовна, – запасной ключ есть у охраны. Я сейчас позвоню на КПП и скажу, чтобы вам открыли въезд во двор.

– Спасибо огромное. Мы вас ждем, Анна Борисовна.

Гуров закончил разговор и, махнув рукой в сторону припаркованной машины, сказал, обращаясь к Лапикову и Дробышеву: – Поехали. Добро на осмотр территории нам дали.

Еще в машине, пока они ехали до нужного дома, у Гурова зазвонил сотовый, но будучи за рулем, он не стал отвлекаться на звонок. И только выйдя из автомобиля, он посмотрел на дисплей. Звонил Иннокентий. Охранники к воротам еще не подъехали, и Гуров решил, что успеет переговорить с криминалистом до их прибытия.

– Привет, Лев Иванович, – отозвался на его звонок Иннокентий. – Я только что переговорил с продавщицами, которые продали белье интересующей нас женщине. Мне повезло, и я попал как раз на девушку, которая оформляла заказ и выбивала чек.

– Замечательно. И каков результат?

– Она отлично запомнила ту покупательницу, которая покупала этот комплект белья и корсет. Описывает ее как женщину среднего роста, черноволосую, смуглую, не славянского типа, предположительно татарку.

– Ага, вот оно как! Значит, белье покупала не Светлана Тарасова, а какая-то незнакомая нам женщина. Судя по описанию, скорее всего, именно она и попала на камеру в аэропорту Домодедово, – провел параллель Гуров. – Значит, надо будет потом еще раз вернуться к этому вопросу и показать продавщице фотографию черноволосой. Ладно, понял. Спасибо, Иннокентий, за помощь.

– Вам, Лев Иванович, всегда пожалуйста, – рассмеялся криминалист. – Вы у нас чуть ли не единственный оперуполномоченный, который всегда говорит спасибо за работу, которую мы, криминалисты, делать не обязаны.

– Ну, брат, извини, что попросил…

– Да нет, вы меня не поняли, – прервал его Иннокентий. – Я не сетую на вашу просьбу. Мы все – и криминалисты, и оперуполномоченные, в одной связке работаем. Иногда и вам приходится выполнять какую-то работу за нас. Всякое бывает. Так что без обид. Наоборот, я обеими руками за помощь в расследовании. Но вот только благодарности не ото всех дождешься. Бывает еще и ворчат недовольно, если что-то не по плану идет. Так что, Лев Иванович, не обижайтесь на мои слова. Это так – для поддержания разговора было сказано, а не в ваш лично адрес.

– Ладно, ладно, понял, не дурак, – рассмеялся Гуров. – Все, до встречи. У меня больше времени на разговоры нет.

Подъехал огромный «БМВ», из которого неторопливо вылезли два здоровенных парня.

– Кто у вас полковник Гуров? – кивнув участковому, как старому знакомому, и игнорируя Дробышева, спросил один из охранников.

– Я Гуров, – Лев Иванович протянул удостоверение.

Парень взял его и, внимательно изучив, степенно кивнул и вернул обратно.

– Мы с вами побудем до приезда дочери хозяина, – объявил он и пошел открывать ворота, обернулся и сказал: – Машину тут оставьте, не нужно ее во двор загонять. Только на обочину отгоните, чтобы проезд не перекрывать.

Гуров усмехнулся и покачал головой. Сами охранники, а вернее, их «бумер», как было принято называть такого типа «БМВ», стоял практически на середине дороги. Тем не менее свою машину он дисциплинированно отогнал в сторонку и поставил на самый край неширокой проезжей части.

Глава 23

Территория, прилегающая к одноэтажному домику, была не очень-то и большой, и Лев Иванович подумал, что бывший министр был стариком непритязательным, раз довольствовался таким невнушительных размеров домиком и небольшим садом. В саду, кроме кустов роз и жасмина, было разбито несколько клумб, на которых росли осенние цветы, а также высажены несколько плодовых деревьев. Гуров узнал грушу, яблоню, вишню и сливу. Росли на участке также пара кленов и осинок, одна голубая ель и какой-то неведомый Гурову кустарник с красно-коричневыми мелкими листочками.

Насколько мог заметить Лев Иванович, у соседей Астахова такого изобилия деревьев и кустарников не было, и ровные лужайки с уже увядающей травкой смотрелись весьма бедно и уныло на фоне обилия осенних красок на участке бывшего министра.

«Для садовника тут работы не так уж и мало», – мысленно отметил Лев Иванович и зашагал по дорожкам, внимательно рассматривая окружающую местность. Шел он неторопливо, внимательно глядя под ноги, заглядывая под кустарники и деревца, примечая все, что казалось ему или лишним, или необычным и за что цеплялся его острый и придирчивый профессиональный взор сыщика.

Возле одного из кустарников жасмина он остановился и стал пристально рассматривать землю вокруг него.

– Лев Иванович, что-то нашли?

К Гурову подошел Сергей Дробышев. Лев Иванович задумчиво посмотрел на лейтенанта и спросил, не отвечая при этом на заданный вопрос:

– Чем там участковый наш занимается?

– Стоит с охранниками и курит возле дома.

Ответ Дробышева не понравился Льву Ивановичу, и он направился по дорожке обратно к дому.

– Ребята, у меня к вам просьба, – обратился он к охранникам и участковому. – Покурите за воротами. Или, по крайней мере, не бросайте окурки на территории. Вероятность того, что нужно будет вызывать оперативную группу с кинологом и собакой, очень велика. Не топчитесь тут шибко.

– А что, собственно, ищем-то? – с ленцой и легкой ухмылочкой в уголках губ поинтересовался один из охранников.

– Труп, – спокойно ответил Лев Иванович и жестко посмотрел парню в форме прямо в глаза. – Может, даже сразу два трупа, – добавил он.

– Да ну? – нервно усмехнулся второй охранник. – Если бы тут кого-то убили, так мы бы точно первыми узнали.

Гуров не счел нужным отвечать и только пожал плечами и повторил просьбу:

– Курите за воротами.

Охранники недоуменно переглянулись, но все же потянулись следом за участковым на выход с территории и остались стоять за воротами, о чем-то тихо переговариваясь. Лапиков сразу же вернулся, но уже без сигареты, и спросил Гурова.

– Вы это серьезно говорили? Я имею в виду о трупах.

– Серьезней некуда. Пропали женщина и ее дочь семи лет. Все следы ведут именно в этот коттедж. Есть предположение, что женщина и ребенок были убиты. На стоянке аэропорта Домодедово мы нашли машину, принадлежавшую этой женщине. Однако следов вывоза тел в машине мы не обнаружили. У меня есть основания предполагать, что тела были захоронены где-то на территории дачи.

– Так, может, они, я имею в виду женщину и ее дочку, улетели куда-то? Потому и машина на стоянке нашлась, – предположил участковый, но посмотрев на выражение лица Гурова, понял, что никто никуда не улетал. Это легко было проверить, и наверняка было проверено. Поэтому участковый спросил: – А кто их убил? Этот Алик, про которого вы спрашивали у хозяйки?

– Возможно. Но точно утверждать я пока ничего не могу. Пока не могу, – уточнил Гуров. – Мало информации. У вас есть номер телефона районного отделения уголовного розыска? Надо будет позже все-таки вызвать оперативную группу.

– Есть, конечно, – с самым серьезным и даже озабоченным видом кивнул Лапиков. – Вызовем, если надо.

– Да, сразу после того, как я поговорю с Анной Борисовной.

Гуров хотел еще что-то добавить, но тут его айфон сообщил о принятии эсэмэски.

Короткое «перезвони срочно» было от следователя, посылавшего запрос в Сбербанк и «Тинькофф».

– В общем, так, – не отвлекаясь на приветствия, заговорил следователь. – Через Сбербанк Онлайн, то есть через мобильный банк, шесть дней назад с карты Тарасовой были сняты, а вернее, переведены с карты на карту сто тысяч рублей, а на следующий день – еще сто пятьдесят тысяч. Переводили на карту банка РНКБ. Знаешь такой? Это крымский банк. Чисто региональный. Потом еще два дня снимали уже наличкой и по мелочовке – по сорок пять и тридцать пять тысяч. По Сберу пока все. К карте «Тинькофф» мобильный банк не был подключен, с нее снимали в последний раз месяц назад, и то совсем небольшую сумму – двадцать тысяч.