Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 69)

– Ее муж сказал, что после того, как Светлана родила дочку, она разрабатывала какие-то интернет-проекты для школ.

– Да, именно так, – подтвердила слова Тарасова Ангелина Максимовна. – Два года после рождения Сони Света вообще нигде не работала. Потом она позвонила мне и рассказала о своей идее работать удаленно по интернету. Она придумала вести познавательные сайты для гимназий. Знаете, которые бы помогали школьникам и их родителям быстро находить необходимую информацию по разным темам для написания рефератов, докладов и других школьных проектов.

– И что, за это хорошо платили?

– Сначала у нее эта затея пошла не очень хорошо. Но потом, когда я помогла ей сделать и продвинуть рекламу на телевидении и в интернете, заходов на ее сайты значительно прибавилось. Она стала неплохо зарабатывать. Но ведь вас не это интересует, правда? Не то, кем она работала и какой имела доход?

– И это тоже, – ответил Лев Иванович и подумал, что, возможно, именно деньги и стали причиной того, что Светлану заманили в какую-то ловушку. – Скажите, Светлана не говорила вам, что она, взяв с собой Соню, уехала от мужа к другому мужчине?

– Нет, не говорила, – Северцева удивленно посмотрела на Гурова. – Я ведь сказала, что близкими подругами мы не были. Меня, правда, удивило, что в последнее время до того, как она перестала отвечать на звонки, Света мне звонила с телефона Сони. Я спросила, почему она звонит не со своего номера, и она сказала…

Ангелина Максимовна задумалась, по-видимому, вспоминая, как точно ответила на ее вопрос Светлана, и продолжила:

– Она сказала, что у нее возникли небольшие семейные проблемы, телефон у нее украли, а новую сим-карту она еще не купила. Я тогда еще удивилась и спросила, почему она не хочет восстановить старую, но она ответила, что не хочет и купит себе позже новую, с которой мне и наберет потом. Когда вы позвонили, я сначала подумала, что это она мне звонит.

– М-да, понятно, – задумчиво произнес Лев Иванович, хотя понятно ему до сих пор ничего не было. – Ну хорошо. А о чем вы со Светланой беседовали? Я имею в виду не только последний ваш разговор по телефону.

– Да, в общем-то, все о том же, о чем и всегда – о ее работе, – пожала плечами Северцева. – Понимаете, я, как бы это вам объяснить, была кем-то вроде менеджера Светланы по продаже услуг или, если быть точнее, – я ее продюсер. То есть я нахожу для ее сайтов новые школы и гимназии, которым был бы интересен проект, и договариваюсь с ними о разных финансовых и рабочих моментах. Делаю опрос, узнаю, какие изменения или дополнения они хотели бы видеть в проектах… За свою работу я, естественно, имею определенный процент с заработка Светланы. Так что у нас взаимовыгодное сотрудничество.

– А сколько всего было задействовано в ее проекте школ и гимназий? – Гуров вдруг вспомнил, что Тарасов говорил ему всего лишь о двух или трех школах.

– Около пятнадцати за последний год.

Ответ Северцевой озадачил Льва Ивановича. Если это так, то, значит, Тарасов явно ошибся и по поводу того, сколько денег было на счету Светланы. Наверняка это далеко не пара миллионов. Впрочем, скоро все станет более понятным. Добро на запрос в банк судья уже дала, и ответ на него, скорее всего, придет уже завтра утром. Об этом Лев Иванович узнал из сообщения, которое прислал следователь, пока Гуров добирался до ресторана.

Гуров задумался.

«Если Тарасов не интересовался работой жены, а он и женой-то интересовался в последнее время постольку-поскольку, то он вряд ли точно знал, какая сумма лежит на счету Светланы. А возможно, что и на счету Сони. Ведь могла же мать переводить часть заработка и дочери… Что выглядело бы весьма разумно, учитывая характер и приоритеты Светланы. Исходя из этого и из поведения Тарасова, можно предположить, что Эдуард Никитович действительно не причастен к исчезновению жены и дочери. Он и сам неплохо зарабатывает и наверняка не думал, что Светлана может зарабатывать, сидя дома не меньше, а, может, даже и больше».

– Вы меня слушаете? – словно издалека донесся до Льва Ивановича голос Северцевой.

– Простите, я задумался, – обезоруживающе открыто улыбнулся Лев Иванович. – Вы что-то говорили…

– Да, я сказала, что Светлана не только неделю не выходит со мной на связь, – а я несколько раз пыталась дозвониться ей и на Сонин телефон, – но и не ведет свои сайты. Они у нее зависли, и я не вижу движения – нет новых статей, нет онлайн-общения с читателями и вообще не видно, чтобы с ними кто-то работал. Мне люди звонят, спрашивают, и я не знаю, что им отвечать. Говорю, что Светочка приболела. А тут еще вы звоните и назначаете мне встречу. Что же все-таки случилось?

Гуров пожал плечами.

– Я пока знаю не больше вашего. Светлана Владимировна не выходит на связь с родственниками, и мы ее ищем. Пытаемся выяснить, куда она могла уехать с дочерью.

Гуров немного помолчал, решая, как ему быть, и обратился к Северцевой с просьбой:

– Ангелина Максимовна, давайте сделаем так. Вы сохраните мой номер телефона, и если вдруг Светлана Тарасова позвонит, то вы мне сразу сообщите об этом. Хорошо?

– Да, конечно, – ответила Северцева и, посмотрев на изящные часики у себя на запястье, спросила: – Я могу идти? У меня через пять минут в этом же ресторане назначена еще одна встреча.

– Идите, – рассеянно ответил Гуров, снова погруженный в мысли. – Спасибо, что согласились встретиться.

Ангелина Максимовна встала и отошла на несколько шагов, но потом повернулась ко Льву Ивановичу и попросила:

– У меня к вам тоже есть просьба. Если вы первый что-то узнаете о Светлане, то позвоните мне, пожалуйста.

– Позвоню, – все таким же задумчивым тоном ответил Лев Иванович.

Глава 21

Вывел его из задумчивости официант.

– Вы что-то будете заказывать?

Его вопрос явно намекал Гурову, что просто так в этом ресторане сидеть нечего. Лев Иванович секунду подумал и решил, что есть он не хочет, аппетита почему-то совсем не было, хотя он сегодня практически не обедал. Кофе и донер навынос из какой-то сомнительной забегаловки – не в счет. Поэтому он встал и, не отвечая на вопрос официанта, направился к выходу. Телефон в кармане, заблаговременно перед встречей поставленный на беззвучный режим, завибрировал. Но Лев Иванович на звонок не отреагировал и, только очутившись на улице, принял повторный звонок.

– Лева, это Викторович, – услышал он голос Углова.

– Привет. Как у тебя движется расследование?

– Отлично движется. И я к тебе с новостями. Я сейчас только что еще раз допросил Юркова, и он раскололся. Признался, что помогал Барковой с вещами. Приезжал, когда та ему звонила, и забирал ее от дома, в котором она обчищала квартирку. А еще договаривался о сбыте вещей со своими корешами на Алтае. Он высылал им вещички почтой, а они потом оплачивали часть дохода от сбыта ему на карту. Ну и себя не обижали, понятное дело. Я, а вернее следователь Белова, проверила его банковскую карту и движения средств на ней, и всем этим мы прижали Юркова к стенке. Только после этого он во всем и сознался.

– Вот и отлично. Ты у него не интересовался, может он знает, откуда…

– Откуда у Калинки паспорт Тарасовой, – продолжил за Гурова Илья Викторович. – Я по поводу этого и звоню. Тут такая история вышла. Я тебе сейчас скажу, как мне ее рассказал сам Юрков, а уж верить ему или нет, это, сам знаешь…

– Ладно, разберемся, – нетерпеливо прервал его Лев Иванович. – Что он тебе рассказал? Только короче говори, а то знаю тебя – начнешь от сотворения мира.

– Если короче, то получается, что Баркова ни документы, ни телефон у Тарасовой не крала. Калинка сказала своему жениху и подельнику, что нашла их на окне в каком-то магазине на Бакинской – то ли в «Перекрестке», то ли в «Пятерочке».

– На Бакинской улице? – переспросил Гуров. – Что ж, вполне возможно. Если ехать по этой трассе, то она потом переходит в Липецкую, а та, в свою очередь, выходит через кольцевую трассу М-4 Дон. И это вполне укладывается в маршрут, по которому Тарасова выезжала из города.

– Тогда получается очень интересная штука – если верить тому, что сказала Юркову Калинка, Светлана специально выкинула и паспорт, и телефон, – с сомнением в голосе заметил Углов.

– Может, оно и так, – задумчиво ответил Лев Иванович. – Во всяком случае, это похоже на правду. За пару дней до того, как уехать от мужа, Тарасова купила новую сим-карту и поменяла привязку банковских карт со старого номера на новый. Наверняка и телефон она заблаговременно купила другой. Возможно, что позже планировала снять всю наличку со сбербанковской карты. Если это так, то мы об этом скоро узнаем.

– А почему она тогда не пользовалась новым номером, чтобы позвонить хотя бы матери или сестрице? – удивился Илья Викторович.

– Вот этого я не знаю, могу только догадываться. Наверное, она просто хотела начать какую-то другую, новую для себя и Сони жизнь, и распрощаться со старой. Как говорится, хотела обрубить все концы. По словам ее хорошей знакомой, с которой я только что разговаривал, Светлана всегда хотела иметь большую семью и быть домохозяйкой. А работа вне дома была для нее просто необходимой рутиной. Возможно, что этот мужчина, с которым она познакомилась, показался ей тем человеком, кто сможет дать в ближайшей перспективе то, о чем она всегда мечтала – и большую семью, и домашнее хозяйство…