Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 66)

– Да, мы нашли некий чемодан, в котором предположительно могут находиться вещи Сони. Вы вообще в курсе, во что одевалась ваша дочь, или не знаете ее вещей, как и вещей своей жены?

– В курсе, – не очень уверенно кивнул Тарасов. – Вернее сказать… Просто есть вещи, которые Соня любила надевать часто, и я их запомнил. Все ее вещи, я, конечно же, не смогу признать…

– Давайте тогда подождем вашу свояченицу – Галину Коваль. Она приедет с минуты на минуту. Вместе, думаю, вы лучше разберетесь с вещами девочки. А пока что посмотрите вот сюда. – Гуров подошел к столу, на котором стоял чемодан. – Скажите, вам этот чемодан знаком? Вы его когда-нибудь видели?

Тарасов повернулся и встал, потом снова сел и снова встал, не зная, можно ли ему подходить ближе или он должен отвечать на вопрос полковника с места.

– Можете подойти, если плохо видно, – позволил Лев Иванович, обратив внимание на нерешительность Тарасова.

«Что это он сегодня как пришибленный себя ведет? – подумалось Гурову, когда он наблюдал, как Эдуард Никитович подходит к чемодану. – Неужели до него начало доходить, что его жену и дочь могли заманить в ловушку и убить?»

– Только руками не трогайте, – предупредил он, увидев, что Тарасов готов откинуть крышку на чемодане. – Так вы видели этот чемодан раньше?

– Да, видел. Этот чемодан я сам покупал два года назад в Канаде. Мы ездили туда на чемпионат мира, – глухо ответил Тарасов. – Я привез его в подарок Светлане. Они с Соней собирались тогда ехать отдыхать в Эмираты, а на ее старом чемодане сломался кодовый замок. Она меня и попросила привезти ей новый. В смысле чемодан, а не замок…

– Я понял. Что ж, нам остается только дождаться…

Гуров не договорил, потому что в кабинет вошла Галина в сопровождении матери.

– Здравствуйте, – поздоровались женщины и, заметив Тарасова, остановились у двери в нерешительности.

– Вы решили прийти вдвоем? – заметил Лев Иванович и пригласил: – Ну, тогда входите, садитесь. – Он указал на один из стульев и поставил рядом другой стул, вытащив его из-за стола Крячко.

– Мама сказала, что она тоже поедет со мной, – немного растерявшись в присутствии Тарасова, ответила Галина. Гуров не сказал ей, что пригласил к себе Эдуарда Никитовича.

– Может, это даже к лучшему, – несколько озадаченный такой неловкой ситуацией, отозвался Тарасов, что снова удивило Льва Ивановича.

– Пока вас не было, Эдуард Никитович опознал чемодан, который он купил два года назад в подарок жене, – начал Гуров, прохаживаясь рядом с чемоданом. – Теперь нам предстоит посмотреть его содержимое. Сразу скажу, что он, – Лев Иванович кивнул на чемодан, – полон детских вещей. Если точнее – это вещи на девочку лет семи-восьми. Скажите, Соня была рослой девочкой? Какой размер она носила?

Гуров посмотрел на Тарасова, и тот, растерявшись от такого вопроса, посмотрел на тещу и свояченицу.

– Да, Соня была высокой девочкой, – ответил он. – А вот насчет размера я не скажу, я не очень разбираюсь в детской одежде.

– У Сонечки был тридцать четвертый размер, – ответила Елена Алексеевна. – Я покупала ей в подарок платье к седьмому дню рождения именно этого размера.

– Ага, хорошо. В принципе все сходится, – негромко, словно разговаривая сам с собой, проговорил Гуров и, не меняя интонации и не повышая голоса, предложил: – Давайте посмотрим, есть ли в этом чемодане вещи, которые могли принадлежать Соне.

Он откинул крышку, стал доставать по одной вещи и показывать их Тарасову и обеим женщинам. Практически все вещи из чемодана были ими опознаны. Елена Алексеевна расплакалась, Галина стала ее утешать, а Тарасов, во взгляде которого явно читалась растерянность, закидал Гурова вопросами:

– Где вы нашли этот чемодан? Вы знаете, что случилось с моей дочерью? Где Светлана, в конце концов?!

Последний вопрос он задал, повысив голос, и Лев Иванович посмотрел на него с осуждением, но отвечать на заданные вопросы не стал.

– Я сейчас покажу вам несколько фотографий. Вы, очень внимательно посмотрев, скажете мне, знаком ли вам кто-то из изображенных на них. На фото мужчина и женщина, которые оставили этот чемодан в камере хранения аэропорта Домодедово.

Гуров передал фотографии сначала Тарасову, а тот, в свою очередь, передал их Елене Алексеевне и Галине. Все дружно ответили, что никогда и нигде не встречались с людьми, запечатленными на фото. В принципе, Гуров и не ожидал другого ответа. По его версии, мужчина на фотографии, вероятно, мог быть тем самым мужчиной, с которым Светлана Тарасова познакомилась по интернету. Но говорить об этом подозрении он пока никому не собирался. А уж тем более – родственницам и мужу Светланы Тарасовой.

– Кто эти люди? Откуда у них взялся мой, то есть Светланин, чемодан? Где Соня и моя жена? – снова стал вопрошать Тарасов. Его голос начал звучать настойчиво и даже угрожающе.

– Я не могу сейчас ответить на эти вопросы, – жестко ответил ему Гуров. – Я оперативник, а не всевышний, который знает ответы на все, даже незаданные, вопросы.

При этих словах Лев Иванович покосился на женщин, но они, по всей видимости, не обратили на его слова никакого внимания. Елена Алексеевна вытирала слезы платком, а Галина сидела задумчивая и отстраненная.

– Когда мне что-то станет известно о Светлане и Соне, я вам сообщу, – уже спокойней сказал Лев Иванович.

Гуров довольно быстро (он и сам не ожидал от себя такой прыти) напечатал протокол опознания и дал расписаться всем присутствующим, а потом сказал:

– Я никого из вас больше не задерживаю. У меня сейчас много работы. Я позвоню, если что-то узнаю или если у меня возникнут какие-то вопросы к вам.

Тарасов, недовольный, что ему не ответили на его вопросы, даже не попрощавшись, первым выскочил за дверь. Следом за ним вышла угнетенная и подавленная Елена Алексеевна. Галина же, задержавшись на пороге, тихо – так, чтобы ее не слышала мать – сказала:

– Лев Иванович, я чувствую, что ни Светы, ни Сони уже нет в живых. Но я очень прошу вас – найдите их тела и тех, кто их убил. Пожалуйста.

– Еще рано говорить, что их убили, – попытался утешить женщину Гуров. – Надо надеяться, что с ними все в порядке и они живы.

Сказал, и сам не очень-то поверил в сказанное. Уж слишком много прошло времени с тех пор, как Светлана с дочерью уехали от мужа. За три недели вполне можно было бы дать о себе знать – если не отцу Сони, то хотя бы матери или сестре.

Глава 19

Было похоже, что погода в столице налаживалась. Еще рано утром, когда Гуров выходил из дома, накрапывал мелкий дождик, а теперь, когда время приближалось к полудню, в окно кабинета вовсю заглядывало яркое солнце. Его лучи, отражаясь в стоящем на окне графине с водой, отбрасывали по всему кабинету солнечных зайчиков. Гуров, оставшись один, щурился на них с большим удовольствием. Мысленно пробежавшись по событиям последних часов и набросав в записной книжке план последующих действий в расследовании, он позвонил оперативнику из Тверского райотдела.

– Здравствуйте, Сергей, это полковник Гуров. Я общался с вами вчера и обещал позвонить по поводу исчезновения Тарасовой Светланы Владимировны.

– Да, я помню, – как показалось Гурову, нехотя отозвался лейтенант.

– Мне нужна ваша помощь. Впрочем, в ваших же интересах сотрудничать со мной. Вам ведь нужны хорошие показатели в раскрываемости?

– Хорошие показатели – это святое для каждого опера, – рассмеялся Дробышев. – Я слушаю внимательно.

– Не хотелось бы все объяснять по телефону. Слишком много информации. Где мы можем пересечься? Или знаете что? Подъезжайте лучше сами в управление на Петровку. Там все и обсудим. У меня есть что вам рассказать. По всей видимости, Тарасова с дочерью не просто пропали, а попали в беду, и хорошо, если мы найдем их живыми. Поэтому чем быстрее мы этим займемся, тем больше вероятность спасти их, если, конечно, они еще живы.

– Не думал, что все так серьезно, – после небольшой паузы ответил Дробышев. – Через сорок минут я подъеду. Раньше – никак. Я сейчас на вызове.

– Очень хорошо. Давайте через сорок минут, – согласился Лев Иванович, подумав, что он за это время как раз успеет заехать в Следком и переговорить со следователем, который ведет дело по факту пропажи Тарасовой и ее дочери, а также побывать у техника Леши.

Перед выходом из кабинета он набрал на стационарном телефоне номер криминалистического отдела.

– Это Гуров. Я просил Иннокентия узнать… Да-да, о «Тойоте Камри». Пригнали? Отлично. Я сейчас уезжаю. Как только будут результаты по найденным следам – сразу же мне отзвонитесь. Экспертизу нужно сделать сразу после осмотра автомобиля. Отчет можно написать позже. Мне главное – результаты, чтобы я мог двигаться дальше в расследовании. Если меня не будет в кабинете, а, скорее всего, меня там не будет, то пускай Иннокентий звонит на сотовый. У него мой номер есть.

Сложив нужные материалы в папку, Гуров отправился в следственный комитет. С трудом, но следователя, который был ему нужен, Гуров все-таки отыскал и даже уговорил его прямо сегодня испросить у судьи разрешение на запрос в «Тинькофф» и Сбербанк.

Следователь, выслушав аргументы Льва Ивановича о том, что такой запрос ускорит поиски несовершеннолетней, находящейся в опасности, пообещал сделать все возможное для скорого получения и разрешения и ответа на запрос.