Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 65)

– Да, мы сделали несколько стоп-кадров, на которых отчетливо видны их лица и, кстати, прогнали эти фотографии через систему распознавания. Если бы они были в розыске, то система бы это определила. Однако этого не произошло.

– Все равно надо бы их портретики пропустить через базу наших данных, – посоветовал Петр Николаевич. – Если они сейчас не числятся в розыске, то это не значит, что они раньше не имели проблем с законом. Давай дальше рассказывай.

– А дальше я изъял чемодан, который они сдали в камеру хранения и договорился, что машину Тарасовой утром отгонят к нам на штрафстоянку. Поговорю с нашими криминалистами, пусть поищут и проанализируют следы, которые найдутся в «Тойоте» и на чемодане. Если, конечно, они там найдутся.

– Чемодан ты еще не вскрывал, насколько я понимаю, – задумчиво отозвался Петр Николаевич после небольшой паузы.

– Нет. Он закрыт на цифровой замок, и я не хотел его ломать. Пусть кто-нибудь из наших спецов откроет чемодан без ущерба. Чемоданчик-то не из дешевых. Жаль портить хорошую вещь. А если не получится, то тогда придется, конечно, взламывать.

– Как думаешь, что там может лежать?

– Все что угодно – от вещей и кирпичей до расчлененного трупа, – Гуров откашлялся. Его голос от волнения внезапно сел, когда он подумал, что там может лежать тело ребенка.

По всей видимости, такая же мысль пришла в голову и генералу, и он сказал:

– Завтра перед тем, как вскрывать чемодан, сообщи мне. Я тоже хочу поприсутствовать. Но упаси нас бог от самого худшего.

– Ну вот, теперь ты точно не уснешь, – посетовал Гуров. – Знаю я твои повадки.

– Можно подумать, что ты сам после всего, что мне рассказал, уснешь сном младенца или праведника, – хмыкнул Орлов. – С чего завтра думаешь начать? С чемодана?

– Скорее – да, чем – нет, – вздохнул Гуров. – Хотя запланировал на завтра столько, что за неделю не успеть.

– Ты на что намекаешь? – подозрительным тоном спросил Орлов. – Чижова не проси – не дам. Я и так его выдернул со срочного расследования. Убили какую-то бывшую рок-звезду. Но в деле, похоже, замешана и торговля наркотой, и шантаж, и вообще куча всякой срамоты. Одним словом, дело резонансное. На меня уже и сверху давят и торопят с раскрытием, и журналисты со всех сторон наседают, требуют, понимаешь ли, комментариев. Провались они все в тартарары!

– Да я уже понял, что Юра в помощники мне не светит, – с сожалением отозвался Лев Иванович. – Попробую поработать с оперативником, которому поручили поиски Светланы и Сони.

– Кто такой?

– Некто Сергей Дробышев из МВД по Тверскому району. Молодой парень. Работает только четвертый год. Но говорят, толковый.

– Кто говорит?

– Я с их дежурным разговаривал, с Колей Ждановым. Узнавал у него, кому поручены поиски. Он мне и сказал о Дробышеве.

– Ну, раз Николай так сказал, значит, так оно и есть. Николая мы с тобой уже лет пятнадцать, если не дольше, знаем. Ладно, давай попробуем с тобой поспать, – закруглил разговор Орлов. – Утро, как говорится, оно мудрее, чем ночь, или день, или вечер. Так что, может, утро нам и подскажет, как быть дальше.

Гуров распрощался с Петром и еще долго лежал в темноте, заложив руки за голову и размышляя. На душе было тревожно. Как уснул – даже сам не заметил.

Утром тревога Льва Ивановича не только не рассосалась, но стала еще основательнее. С этой волнующей душу заботой он и появился в девять утра в своем кабинете. Чемодан положено было вскрывать в присутствии понятых, поэтому Лев Иванович по дороге на службу прихватил с собой одного из своих давнишних агентов, проходящих у него в отчетах под кличкой Викентич. Викентич на самом деле был Викентьевым Романом Семеновичем и работал продавцом-экспертом в одном из антикварных магазинов, располагавшихся на Арбате. Согласился он ехать с Гуровым охотно, так как по его выражению, совсем уже заплесневел в полутемных кабинетах магазина среди этих старинных штучек и фиговин, которые он продавал.

Вторым понятым Лев Иванович хотел сначала пригласить сестру Светланы Тарасовой Галину. Но потом передумал. Кто знает, что там, в этом чемодане? Поэтому он еще вчера, поздно вечером, встретился и попросил присутствовать при процедуре Саню, то есть Александра Вяткина – сторожа и дворника при храме Казанской иконы Божией Матери. Саня не очень охотно отозвался на его просьбу, но обещал прийти. И пришел, правда, припоздав минут на двадцать.

– Батюшка задержал, – смиренно стал оправдываться Саня. – Попросил помочь ему подготовиться к утренней службе. Наш дьякон приболел, и я не мог отказать отцу Владимиру. Подготовил все, что нужно, и сразу же пришел.

Когда все было готово для вскрытия чемодана, специалист из криминального отдела и понятые были на месте, Гуров позвонил Орлову, и генерал появился в кабинете уже через пару минут.

– Что, еще не начинали? – поинтересовался он.

Гуров не ответил, а лишь кивнул специалисту, чтобы тот начинал. Чемодан вскрывал криминалист Главного управления, который специализировался по кодовым замкам. Обычно он помогал оперативникам открывать разные шкафчики, сейфы, двери, но и такие чемоданы с цифровым замком ему тоже нередко приходилось взламывать. Кодовые замки были нынче в моде и у юридических лиц, и у простых граждан.

– Чаще всего на такие замки из четырех или шести цифр обычные люди ставят дату своего рождения или рождения ребенка, – пояснил специалист и потребовал от Гурова данные по Тарасовой и ее дочери.

Ввели сначала код с цифрами дня и месяца рождения самой Светланы, но чемодан не открылся. Потом ввели день и месяц рождения Сони – и снова ничего не вышло. Комбинации цифр меняли несколько раз и наконец, когда были введены три цифры, взятые от даты рождения Светланы и три, взятые от даты рождения Сони, чемодан раскрылся.

Гуров, напряженно переглянувшись с Орловым, выдавил из себя:

– Открывай, Иннокентий, – и уставился на чемодан немигающим взглядом.

Специалист открыл чемодан, который оказался забит детскими вещами.

Гуров снова переглянулся с Петром Николаевичем и выдохнул. Все это время он пребывал в таком напряжении, что даже забыл, что нужно дышать.

– Что ж, по крайней мере, никаких спрятанных в чемодан тел нет, – высказался Иннокентий, невольно вслух озвучив мысли Орлова и Гурова. – А то ведь всякое бывало. Вот помню…

– И хорошо, что нет, – поспешил прервать говорливого криминалиста Лев Иванович. – Следов, как я понимаю, на чемодане тоже не обнаружено?

– Увы, – развел руками Иннокентий. – Я проверял самым тщательным образом. Нет следов. Если и были, то затерлись. Все-таки – камера хранения. Там вещи валяются буквально друг на дружке. Какие уж тут следы?

– Спасибо, Иннокентий. Я думаю, что ты пока можешь быть свободен. Чемодан я передам в лабораторию. Кстати, попроси кого-нибудь проверить, не привезли ли к нам на стоянку темно-синюю «Тойоту Камри». Если да, то надо ее тоже осмотреть и снять образцы биоследов, пальчиков и прочего. В общем, по стандарту. Понял?

– Понял, передам, сделаем, – бодро отозвался криминалист и вышел из кабинета, кивнув на прощание Орлову.

Гуров и генерал подошли поближе к открытому чемодану. Рассматривая детские вещи, Петр Николаевич предположил:

– Может, они все-таки не Сонины, а какого-то другого ребенка?

– Не знаю, – ответил Лев Иванович, хотя у него сомнений, что это были вещи Сони Тарасовой, не было.

Гуров чувствовал, что вся эта история с побегом Светланы Тарасовой от мужа привела ее саму и ее дочь к трагедии. И ему, Гурову, оставалось только найти жертв и виновников драмы.

– Вызову еще раз Тарасова, – сказал он. – Пусть опознает вещи. Если это вещи Сони, то он, как отец, хоть какие-то из них должен узнать.

– Ладно, я пошел работать, – генерал Орлов нахмурил и без того густые и казавшиеся от этого строгими брови. – А ты оформляй это, – он кивнул на чемодан, – как положено и… В общем, держи меня в курсе.

Заложив по старой привычке руки за спину – жест, означающий, что генерал находится в глубокой озабоченности, – Орлов вышел из кабинета. Гуров еще минуту постоял у раскрытого чемодана, а потом попросил Викентича:

– Поможешь мне? Аккуратно берешь вещь из чемодана и устно описываешь мне ее. Я буду записывать на бумаге. Надо составить список всего, что есть в чемодане. Взял вещь, описал, снова аккуратно сложил и положил рядом с чемоданом на стол. Так, чтобы потом снова в том же порядке сложить все обратно. Понял?

– Понял, – кивнул Викентич, подходя к Гурову. – Я с хрупкими вещами обращаться умею, – бодро ответил он, но по его несколько растерянному лицу было видно, что с детскими вещами он имеет дело впервые.

Еще час ушел на составление документа – описи вещей из чемодана. Когда Саня и Викентич поставили свои подписи и ушли, Гуров позвонил сначала Тарасову, а потом, немного подумав, и Галине Коваль. К удивлению Льва Ивановича, Тарасов прибыл в управление уже через полчаса. На этот раз тренер был тише воды и ниже травы. Он даже как-то робко и неуверенно вошел в кабинет и настороженно огляделся, словно ожидая увидеть кого-то еще, кроме Гурова.

– Проходите, Эдуард Никитович, присаживайтесь, – Лев Иванович указал Тарасову на стул подле себя.

– Вы сказали, что мне нужно опознать вещи моей дочери…

Тарасов и говорил в этот раз как-то тихо и с волнительной дрожью в голосе. Лев Иванович с интересом посмотрел на него и ответил: