Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 64)

Он пристально стал рассматривать изображение, пытаясь понять, является ли эта темноволосая женщина Светланой Тарасовой.

– Далековато от камер. Плохо видно, – заметил Олег. – Вы лучше посмотрите записи у входа в здание и внутри аэропорта. Там их лица должны быть четко видны.

– Да, наверное, ты прав, – задумчиво согласился Лев Иванович. – Давай дальше.

А дальше мужчина и женщина, катя за собой большой чемодан на колесиках, вошли в здание аэропорта. Олегу, чтобы проследить их дальнейший путь, пришлось переходить на видео, снятое другими камерами. Как охранник и обещал Льву Ивановичу, камеры на входе и внутри зафиксировали весьма четкое изображение парочки. И если вначале Гуров еще надеялся, что женщиной могла быть Светлана Тарасова, но просто поменявшая внешность, то теперь он был точно уверен, что перед ним совершенно незнакомая женщина. К тому же не славянского типа. Как и мужчина, который шел рядом с ней.

Фотографию Светланы Лев Иванович видел сегодня, когда после разговора с Тарасовым заезжал в отделение полиции, в котором мать и сестра женщины подавали объявление об ее исчезновении. Молодой оперативник, которому назначили поиск Светланы и Сони, даже обрадовался, когда Лев Иванович сказал ему, что он из Главного управления МВД по России и тоже заинтересован, чтобы найти мать, а особенно девочку.

– А вам-то какой интерес искать обычных граждан? – сначала не понял Дробышев – такой была фамилия оперативника. – Или эта дамочка убила кого-то? А может, она этого ребенка похитила? Такое тоже бывает, – рассуждал лейтенант, желая произвести положительное впечатление на полковника из управления. – Мамочку лишают материнства, ребенка отдают в детский дом, а она его оттуда выкрадывает, – тараторил он.

– Нет, в этом случае все обстоит не так, – улыбнулся Гуров, наблюдая за молодым оперативником. Тот все время делал вид, что очень занят и ищет у себя на столе и в сейфе какие-то документы. – Есть подозрение, что побег женщины с девочкой был лишь прикрытием, а на самом деле их могли убить. И это только один из вариантов. А так как есть большая вероятность, что над несовершеннолетним ребенком были совершены насильственные действия, я сам хочу разобраться в этом деле и найти их. Окажутся живы и здоровы – и хорошо. А если нет, то думаю, что тогда нет нужды объяснять, что делать дальше.

– Ну да, я понимаю. Поэтому ищите, если так надо. Я следователю так все и растолкую. Удачи. Но если я буду нужен, то скажите. Я тоже подключусь.

– Обязательно скажу, – пообещал Лев Иванович. – Даже наверняка скажу. Мне понадобится узнать кое-какие сведения о Тарасовой. Я вам прямо завтра и позвоню.

– Завтра? – несколько сник лейтенант, но потом все-таки согласился: – Звоните… Чем смогу. Зашиваюсь, правда, но звоните.

На том и порешили. Гуров внимательно прочитал, а потом и скопировал на ксероксе описание внешности самой Светланы и Сони и их фотографии. И вот теперь, глядя на записи с видеокамер, Гуров понимал, что коль на машине Светланы в аэропорт приехали совершенно чужие люди, то есть большая вероятность, что с Тарасовой и ее дочерью все-таки случилась беда.

И чем дальше Лев Иванович наблюдал за действиями незнакомцев, тем сильнее у него возникало предчувствие, что женщины и девочки уже нет в живых. Сначала Гуров подумал, что Светлана все же продала кому-то свою машину или ее угнали. Но он сразу отбросил эту мысль. Если бы это было так, тогда почему об этом ничего не известно Жене? На его запрос в ГАИ об этом сразу бы сказали. Но Женя ясно дал понять Гурову, что машина в угоне не значилась, и ее не оформляли на другое лицо. То есть официальной продажи машины не было. А это означает, что «Тойота Камри» по-прежнему принадлежит Светлане Тарасовой.

Пока Гуров размышлял над всеми нестыковками, мужчина и женщина на видео сдали чемодан в камеру хранения и вышли из здания аэропорта. Охранник вновь перешел на просмотр внешних видеокамер. Незнакомцы, вернувшись к машине, снова открыли багажник и достали из него еще один чемодан и большую сумку. Закрыв машину, они спокойно направились к месту стоянки автобусов. Там они сели в маршрутное такси и укатили.

– Хм, странно все это, – задумчиво подпер голову рукой Лев Иванович. – Зачем уезжать на маршрутке, если есть автомобиль? – задал он себе вопрос и вслух же сам на него ответил: – Если только им не нужно было замести следы и создать видимость, что приехавшие на машине улетели куда-то на самолете.

– До чего это глупо – так думать, – прокомментировал мысли Гурова охранник. – Я не о ваших рассуждениях, а о том, как кондово размышляли эти люди, совершая такие действия. Сейчас ведь везде камеры стоят. Все, каждый уголок аэропорта, просматривается. Дичь какая-то – так вот поступать.

– Возможно, что они об этом не подумали, – все так же в задумчивости ответил Лев Иванович, а потом попросил: – Давайте-ка мы с вами посмотрим видео за остальные два дня. Вернее, чтобы было проще, сделаем так. У нас ведь есть возможность сейчас сделать фото этих двух людей? Вот и давайте введем их в поиск по идентификации личности и посмотрим, появлялись ли они в аэропорту в последние два дня.

– Что ж, попробуем, – согласился Олег. – Так будет проще и быстрее, чем просто просматривать видеозаписи с камер на входе в здание.

Через некоторое, совсем небольшое время Гуров уже точно знал, что ни мужчина, ни женщина больше в домодедовский аэропорт не возвращались.

Глава 18

Гуров, словно ищейка, взявшая след, уже не мог притормозить и оставить и таинственный чемодан, и машину Тарасовой на завтрашний день. Несмотря на позднее время, он все-таки принял решение изъять подозрительный багаж из камеры хранения, а машину отогнать на штрафстоянку Главного управления. Договорившись с охраной аэропорта о содействии и вызвав эвакуатор, Гуров, взяв в понятые одного скучающего в холле таксиста, направился к камере хранения. Второй понятой при составлении акта об изъятии он попросил стать служащую камеры хранения.

Чемодан, который оставили прибывшие на «Тойоте», нашелся быстро. Служащая сразу же показала на него и заявила, что за его хранение было оплачено только за одни сутки, а пролежал он в камере уже трое суток. Чемодан был большой, из светло-коричневой кожи и, по всей видимости, дорогой. Открыть его сразу, на месте, у Льва Ивановича не получилось – он был закрыт на замок с шифром, а взламывать его Гуров не захотел. Пришлось везти этого монстра на такси в управление и оставлять до утра в своем кабинете.

Домой Лев Иванович вернулся уже за полночь, уставший и неудовлетворенный поисками. Вся история с исчезновением Тарасовой еще больше запутывалась. Лев Иванович постоянно задавал себе один и тот же вопрос – кто они, эти мужчина и женщина, – и никак не мог ответить на него однозначно. Но при этом Гуров чувствовал: найди он эту парочку – найдется и Светлана с дочерью. Живые или мертвые – а найдутся.

Поужинав, Лев Иванович лег в постель и некоторое время тоскливо ворочался: различные версии и догадки не давали расслабиться и уснуть. Скоро он понял, что ему срочно надо с кем-то поговорить, поделиться своими мыслями и высказать догадки. Возможно, тогда он уснет. Но кому он мог позвонить в час ночи? Мария давно уже спит (Гуров все-таки вспомнил о разнице во времени), Крячко наверняка тоже – в Анталье сейчас так же, как и в Москве, час ночи. Оставался Орлов. Гуров вспомнил, что Петр давно уже жаловался ему и Станиславу, что стал поздно ложиться, потому как если он ляжет рано, то его всенепременно будет мучить бессонница.

Включив ночник, Гуров набрал генеральский номер на сотовом. Орлов ответил практически сразу.

– Чего тебе не спится? – поинтересовался Петр Николаевич ворчливым голосом, но в котором слышались нотки довольства.

Именно по присущей Орлову интонации, которая проскальзывала у него практически всегда при разговоре с друзьями, Лев Иванович понял, что Орлов был даже рад столь позднему звонку.

– Совесть замучила, – в тон ему ответил Лев Иванович. – Вот лег спать, а не спится. Я ведь тебе сегодня не отчитался, как проходит моя оперативно-разыскная работа. Вот думаю, не услышит Петр моего отчета и не уснет сегодня. Будет всю ночь ворочаться, с боку на бок переворачиваться, глаз не сомкнет. Непорядок, думаю. Нельзя так с друзьями, а тем более с начальством поступать.

– Ишь какой ты сегодня говорливый, – усмехнулся довольно Петр Николаевич. – Ну если уж так тебе меня жалко, то давай, отчитывайся. Рассказывай, какие такие проблемы у тебя возникли.

И Гуров рассказал. Рассказывал он долго, со всеми подробностями, прерывая рассказ своими же комментариями и предположениями, а Орлов слушал. Петр Николаевич умел слушать и слышать то, что ему говорят. Особенно если это касалось какого-то запутанного расследования. Орлов, когда-то бывалый оперативник с большим опытом работы на «земле», прекрасно понимал сейчас состояние своего друга. Генерал чувствовал, что Гуровым начинают овладевать сомнения в том смысле, что он, Гуров, не найдет Светлану и Соню Тарасовых живыми.

Когда Лев Иванович дошел в рассказе до момента появления выходящих из автомобиля Тарасовой двух неславянской наружности людей, Орлов прервал его:

– Ты сделал их увеличенное фото?