Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 56)

Витютнев выглядел усталым и подавленным, что было неудивительно для человека, проведшего ночь в следственном изоляторе. Изолятор предварительного заключения – не то место, где можно хорошо выспаться и выглядеть на допросе свежо и бодро. К тому же Витютнева явно мучила похмельная жажда. Лев Иванович это понимал, поэтому сразу же подвинул к задержанному стакан воды.

– Пейте, – предложил он.

Витютнев трясущейся рукой взял стакан и поднес к губам. Он пил жадно, расплескивая часть воды себе на грудь. Выпил и попросил еще.

– Пока больше не стоит, – отказал ему в просьбе Гуров.

Отказал не потому, что ему было жалко воды. Ему было жалко Витютнева – такого испуганного и такого растерянного. По опыту Гуров знал, что так обычно чувствуют себя люди, впервые совершившие преступление. Не те маргиналы и психи, кто шел на преступления намеренно и морально был уже готов отвечать за содеянное, а те, кто преступил закон вопреки своему рассудку и совести. Витютнев, по всей видимости, был именно из такой категории людей. Валерия Викентьевича трясло так, что у него зуб на зуб не попадал, когда он пил воду. Гуров по своему опыту оперативника знал, что вода, сколько бы ее сейчас ни было выпито, не успокоит мужчину. А ему, Льву Ивановичу, желательно было допрашивать убийцу, когда тот спокоен и собран с мыслями.

«Сейчас бы очень пригодилась та самая бутылочка с ценным вещдоком, которая вчера стояла на подоконнике. То есть со спиртом, – подумал Лев Иванович, но вслух спросил:

– Вы курите?

– Да, то есть я бросил, но я бы сейчас закурил. Пожалуйста. – Щека у Витютнева нервно дернулась.

Лев Иванович подвинул лежащие на столе сигареты ближе к задержанному, и тот трясущейся рукой вынул одну сигарету из пачки, но уронил ее, а когда брал, нечаянно ее сломал.

– Не торопитесь, времени у нас много, – спокойно заметил Лев Иванович, и от его спокойствия Витютнев, казалось, занервничал еще больше.

– Да, конечно, – ответил он и, вынув вторую сигарету из пачки, сказал: – У меня нечем прикурить.

Прикурить ему дал Углов, потому как у Гурова зажигалок отродясь не водилось. У Льва Ивановича и сигарет-то не было. Курить он бросил уже давно, но всегда носил с собой пачку на случай, если вдруг понадобится для дела. Вот как сейчас. Перед тем как Витютнев вошел в кабинет, Гуров достал и положил на стол пачку «Винстона». Не самый лучший сорт, но тем, кому они предназначались, выбирать не приходилось – что предлагали, то и хорошо.

Витютнев нервно и глубоко затянулся, выпуская дым из ноздрей, потом закашлялся и глаза его, и без того красные от недосыпа и похмелья, покраснели еще больше.

– Валерий Викентьевич, вчера, когда к вам домой пришли наши сотрудники, вы признались в убийстве гражданки Светланы Владимировны Тарасовой. Вы подтверждаете сейчас свое признание? – начал допрос Лев Иванович.

Витютнев молча кивнул.

– Нужно отвечать, а не кивать головой, – сделал ему замечание Углов. – Я не могу в протоколе писать, что подозреваемый кивнул, отвечая на вопрос.

– Да, я признаю, что убил гражданку Тарасову, – выдавил из себя Витютнев.

– Хорошо. Тогда давайте начнем с формальностей, – предложил Лев Иванович. – Назовите свое полное имя, фамилию и отчество, год и место рождения, адрес проживания и место работы.

Бизнесмен ответил, и Гуров попросил его:

– А теперь расскажите нам где, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с убитой вами женщиной.

Лев Иванович намеренно не стал называть имя жертвы Витютнева. Тому еще предстояло узнать, что убил он не Светлану Тарасову, а аферистку Калинку.

– Познакомился я с ней примерно две недели назад, по интернету на сайте знакомств «Валентинка», – начал рассказывать, иногда нервно затягиваясь сигаретой, Витютнев. – Я убежденный холостяк вообще-то, и жениться пока что не собирался. На этом сайте я знакомился с женщинами, чтобы просто провести с ними время… Ну, понимаете…

– Понимаем, понимаем, – откликнулся из-за его спины Илья Викторович. – Дальше рассказывайте.

Витютнев, полуобернувшись в его сторону, продолжил:

– Она, то есть Светлана Тарасова, сразу мне понравилась. Я имею в виду, понравилась по той фотографии, которую она выставила на сайте. Она блондинкой была, а я как раз писал, что мне нравятся блондинки. Стали мы с ней переписываться, и она меня заинтриговала, прямо за живое задела. Очень приглянулась. Я даже про себя подумал, что все – влюбился и, может быть, даже женюсь на ней. Она из себя такую правильную дамочку изображала. Писала, что замужем и что дочке семь лет, но муж козел… И все такое…

– Что все такое? – уточнил Лев Иванович.

Гурову было интересно, какую информацию собирала Баркова о женщинах, которых она изображала.

– Да много чего. Писала, что он ее бьет и что она мечтает от него уйти и дочку забрать, только боится, что он ее найдет и убьет. Мне ее, Светлану, даже жалко стало, женщина-то красивая, неглупая. Вот я и подумал, может, и вправду мне с ней серьезно замутить. Она долго не хотела встречаться со мной, но потом согласилась приехать ко мне из Москвы в Королев. Девочку, как она мне сказала, оставила у бабушки, а муж у нее якобы улетел на какие-то соревнования. Он у нее спортсмен какой-то, что ли.

– И вы встретились. Где?

Гуров подвинул к Витютневу пепельницу, видя, что он оглядывается в поисках мусорного ведра, чтобы выкинуть окурок.

– В ресторане «Мечта гурмана» мы с ней встретились. Небольшой, но уютный ресторанчик, и цены там не кусаются, и кухня отличная. Я всегда туда своих дам знакомых вожу. Вот и ей, Светлане, тоже там встречу назначил. И знаете, я даже обрадовался, когда она вошла. Женщина оказалась еще красивее, чем на фотографии. Когда она к столику нашему шла следом за официантом, то на нее все мужики в ресторане пялились. Ну и я… В общем, я поплыл. Решил – все, женюсь на ней, пускай у нее и дочка есть – все равно женюсь.

Витютнев замолчал, отыскал глазами на столе пачку сигарет и, спросив у Гурова позволения, закурил еще одну.

– Я так понимаю, что после ресторана вы предложили ей продолжить знакомство у себя на квартире.

– Это не я, а она мне предложила, – усмехнулся Витютнев. Он, постепенно успокаивался, руки его уже не тряслись, когда он вынимал изо рта сигарету. – Я думал тогда, что мне, как джентльмену, надо будет оплатить не только ресторан, но и ее обратную дорогу на такси, но она внезапно сказала, что я ей очень понравился и у нее есть возможность остаться со мной сегодня на ночь. Мы ведь должны узнать друг друга поближе, сказала она мне. Я не возражал против такого оборота дела. В общем, мы вызвали такси, заехали в магазин. В мой магазин, – уточнил он. – Я затарился вином, водкой, кое-какими продуктами, и мы поехали ко мне.

– Женщина так много пила и ела, что вы столько всего набрали еще и после ресторанного ужина? – с сарказмом в голосе поинтересовался Гуров.

– Нет, – смутился вдруг Витютнев. – Она почти ничего не ела и не пила. Это я сам инициативу проявил. Хотел хвастануть перед Светланой своим магазином и что мне для нее денег не жалко. В общем, понтовался больше.

– Понятно, – кивнул Лев Иванович. – И что было, когда вы приехали на квартиру?

– Я в постель ее тащить сразу как-то постеснялся… – снова усмехнулся Витютнев. – Поэтому предложил выпить вина, поговорить. Она в ресторане как-то стеснительно себя вела, а тут сразу сказала, что сама поляну накроет. Я хотел ей помочь, но она отправила меня в спальню. Открой мне бутылку вина, говорит, и иди, постель нам готовь, а я вино разолью, сыр нарежу, бутербродики с икрой сделаю и все принесу в спальню. Велела, если есть свечи, их зажечь, чтобы романтичней, значит, было. Ну, я и ушел. Постелил свежее белье на койку и стал ждать. Она пришла минут через десять. С разносолом, вином и голая.

– Что, совсем голая? – решил уточнить Углов.

– Нет, в нижнем белье, но знаете, такое прозрачное есть, телесного цвета. Так что, в общем-то, почти голая. Я как ее увидел в таком виде, так и про все вообще забыл и, как дурак, все, что она мне велела, делал.

– А что она вам велела?

Витютнев смутился, но все же стал описывать подробно, чем и как они занимались, а потом добавил:

– И только после секса она предложила выпить вина. Ну мы и выпили – по бокалу. Правда, второй бокал она пить не стала. Сказала, что у нее голова начинает сильно болеть, если лишнее выпьет. А меня вдруг жажда обуяла… От волнения, что ли. Хотя я уже и не мальчик вроде, сорок два года, и женщин разных у меня было немало. В общем, как бы там ни было, но я половину бутылки сухого вина тогда опустошил.

– Вино из бутылки в бокалы она при вас наливала? – спросил Гуров.

– Два бокала она принесла уже с вином. А потом я сам себе наливал из бутылки. Думаю, что она мне что-то подсыпала тогда. Может, не в первый бокал, но в бутылку – точно. Она ведь из нее сама потом и не пила.

– Теперь это не проверишь, – прокомментировал его слова Илья Викторович. – Так что следствие во внимание это предположение может и не принять. Надо было вам, Витютнев, в полицию сразу идти, а не самосудом заниматься.

– Так я себя и не оправдываю, – поник головой бизнесмен. – Только вот убивать я ее совсем даже не хотел. Так получилось. А потом я испугался сильно. Выпил…

– Давайте вы будете рассказывать все по порядку, – прервал его Лев Иванович. – Что было после того, как вы выпили вина?