Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 32)

– Я их и не знал.

– Тот, который пониже, представился Станиславом. Еще были Игорь и, кажется, Павел. Я не запомнила, кто из них кто. У них завязался разговор с официантом, и я услышала, что они сказали про себя: «Мы коллеги, работаем в банке».

– Про то, что они крутые банкиры, эта тройка трубила на каждом углу. А когда ты слышала их разговор с официантом?

– Наш первый обед в ресторане, Лева. Мы едва успели заселиться, помнишь? Еще долго собирались, потому что Наталья ключи от квартиры потеряла.

– Не помню, Маш. И что было дальше?

– Ключи нашлись у Стаса.

– Да я про ресторан.

– А. Обед-то хоть запомнил?

– Ну так, – замялся Гуров. – Обед как обед, наверное.

– Кто тут сыщик, е-мое? – округлила глаза Маша. – Гороховый суп или солянка – на выбор. На второе картофель с курицей и рыба под маринадом.

– И что я выбрал?

– Ты ничего не взял. Сказал, что оторвешься вечером.

Было такое. Гуров действительно не хотел есть. В день заезда они очень рано встали, и чашки кофе перед дорогой вполне хватило, чтобы наесться. Но он действительно тогда не обращал внимания на многое. Устал, расслабился, отключил профессиональное чутье. Только благодаря Маше ему удалось восстановить кое-что в памяти. Те три мужика любили крепко выпить, но особенно отличался самый пузатый. Он был меньше остальных ростом, коренастый, с выпирающим животом. Он много и шумно ел, а когда пьянел, демонстративно громко хохотал. Банкиры предпочитали расслабляться исключительно при помощи крепкого алкоголя, но не брезговали и пивом. С остальными почти не общались, но при встрече здоровались.

– Еще вспомнила случай, Лева, но тебя тогда рядом не было. Вы со Стасом купались, а мы с Наташкой сидели на веранде. Рядом за столом – Саша со своей девушкой. Это было еще до того, как он нарисовал мой портрет. Я иногда ловила на себе его взгляд и догадывалась, что он меня узнал. Соня, помню, взяла себе коктейль, а Саша ничего не пил и не ел. Просто сидел рядом с ней, конечно же, с блокнотом. И вот тогда мимо веранды проходили эти трое, уже поддатые. Увидели нас, остановились. Самый низкий, Слава, вдруг прицепился к ребятам. Вот просто без причины! Увидел коктейль на их столике и спросил: «А что вы полезного в жизни сделали, чтобы отдыхать в ресторане? Вы на все это заработали? Да кто вы такие вообще?» С таким, знаешь, вызовом. Явно напрашивался. Было неприятно это слышать. Саша никак не реагировал, даже не повернул голову в их сторону, продолжал рисовать в своем блокноте. Тогда Слава подошел ближе к перилам и протянул руку, чтобы схватить блокнот, но промахнулся – пьяный ведь. Саша даже не шелохнулся. Я еще тогда подумала, что у него железная выдержка. А вот Соня ответила. Спросила, что ему нужно. Не надо ей было вступать с диалог, ведь видно же, что человек пьяный, просто хочет докопаться. Естественно, Соня услышала в свой адрес всякое дерьмо.

– Что именно он ей говорил? – спросил Гуров.

– Скажем так, он предположил, что она девица легкого поведения, а он таких знает лично, и за свои услуги Соня вряд ли берет дорого, потому что она…

– Я понял, – оборвал ее Гуров. – И, разумеется, ты тоже не стала молчать?

– Разумеется! Только я обратилась не к нему, а к его друзьям. Попросила увести их милого товарища. Они и до того пытались его остановить, но как-то вяло. В общем, все бы на том и закончилось, но Саша довольно крепко послал Славу. Вот так, да. Молчал, молчал, а потом не выдержал. И, главное, он так ему ответил… Хлестко, понимаешь? Что-то типа: «Ну а что же ты своих элитных шлюх с собой не привез? Или все-таки привез?»

– Вот это он дал, конечно, – поперхнулся Гуров.

– Ты понял? Ты понял, да? – восхищенно спросила Маша. – Это же было сказано в адрес друзей этого алкаша. Прозвучало ужасно, я серьезно думала, что сейчас начнется какой-то кошмар. Слава тут же попытался перелезть через перила к Саше, но друзья его оттащили и увели. Но дальше было лучше, Лева! Вечером того же дня они пришли на ужин. Саша с друзьями уже сидели за столиком. Так вот, Слава подошел к ним и извинился. При всех! Наверное, проспался. Правда, их компания снова себе что-то из спиртного заказала, и мы с Наташкой здорово тогда перепугались. Думали, что сейчас опять начнется…

– А я где был? – не выдержал Гуров.

– Вы со Стасом подошли позже.

– Обалдеть. А почему ты раньше не рассказывала?

– Даже не знаю. Не такой уж громкий инцидент, согласись? Тем более что потом последовали извинения.

Когда Маша уснула, а Гурову все еще не спалось, за окном пошел первый снег. Наспех закутавшись в куртку, он выбрался на балкон. Закурив, достал мобильный телефон и позвонил Стасу.

– Ну как ты? Совсем разболелся? – спросил Гуров.

– Да нет, вроде бы полегче, – ответил Стас. – Видать, волшебное зелье мне принесла Вера. Если и наш Орлов такое пьет, то я понимаю, почему он все еще не на пенсии.

– Славно. Значит, завтра работаем?

– Работаем, Лев Иванович, – оживился Крячко. – И все еще ждем ответ из ГИБДД о машине Вернера.

– Ждем, ждем, – Гуров смотрел на двор, который постепенно становился белым. – Надо бы этого Вернера и его друзей поскорее заполучить. Мне Маша рассказала, что между Мальцевым и одним из них произошла ссора. Мужик спьяну прицепился к девушке Мальцева, а тот в ответ посоветовал ему прогуляться на три буквы. Поболтай с Натальей. Может, и она что-то вспомнит. Нужна нам эта троица, Стас. Очень нужна.

Игорь Вернер встретил сыщиков при полном параде: в спортивном костюме, ужасно лохматый и на костылях. В палате, кроме него, находился еще один пациент. Он лежал, отвернувшись лицом к стене, и никак не реагировал на появление в палате посторонних людей. Сам же Вернер сначала непонимающе уставился на Гурова и Крячко, пытаясь понять, где он их раньше видел.

– База отдыха «Онегино», – напомнил Крячко.

– Точно! – радостно выдохнул Вернер и потянулся пожать ему руку, с трудом балансируя на костылях.

– Оставим церемонии, – улыбнулся Гуров.

– Ну надо же, – не унимался Вернер. – А вы, оказывается, из полиции. А так и не скажешь.

– В следующий раз прицепим на лоб мигалку, – пошутил Стас и покосился на соседнюю больничную койку.

Вернер тут же понял, чего от него хотят.

– Поговорим в холле, – предложил он.

В холле было прохладно и тихо. Пост медицинской сестры пустовал. Где-то за стеной слышалась невнятная речь, перемежающаяся со звоном посуды.

– Недавно был обед, – объяснил Вернер, сев на диванчик. – Но я не отдыхаю после еды. Наоборот, хожу по коридору туда-сюда. Надо двигаться. Обязательно надо двигаться. А другие вон лежат, а к вечеру начинается: то давление подскочило, то боли усилились… А все от того, что целый день в кровати.

Надо же, какой правильный товарищ. Гуров подумал, что на базе отдыха он никогда не видел Вернера пьяным. Максимум слегка выпившим, но далеко не в таком состоянии, в котором постоянно пребывал его низкорослый пузатый друг Слава.

– А вы уже послеобеденную норму шагов выполнили?

– Сразу же. Слушаю вас.

Вернер приладил костыли у края дивана и с готовностью посмотрел на сыщиков.

– Тут такое дело… – начал Стас и кашлянул. – В день нашего отъезда на базе отдыха обнаружили труп человека.

– Я в курсе, – кивнул головой Вернер.

– Знаю, – сказал Стас. – Просто кто-то старается забыть такие события.

– Я вас умоляю, – на мгновение закатил глаза Вернер. – Такое не забудешь.

– А все ли вы помните?

Вернера вопрос удивил.

– О чем это вы?

– Мы опросили всех, кто был тогда на базе, – сказал Гуров. – Необходимо восстановить события, которые предшествовали смерти Мальцева. Знаем, что вас уже опрашивала полиция, но, может быть, вы вспомнили что-то еще?

Взгляд Вернера растерянно заскользил по полу, стенам и наконец остановился на потолке.

– Вам с какого момента? – спросил он, сдвинув брови.

– С прощального вечера, – пояснил Стас. – Караоке, песни и все такое. Желательно по минутам.

– Так я точно не смогу, – твердо заявил Вернер. – Я в те дни и часы-то редко надевал. Да и мобильный телефон чаще всего оставлял в доме.

– А как же вы в ресторане расплачивались за то, что не входило в пакет услуг?

– Ну как? Заносил потом деньги бармену. Хороший парень, кстати. Он все в свой блокнот записывал, а за ужином выставлял счет. Тогда и платили. Ну или с карты на карту переводили.

– Каждый платил сам за себя?

– Иногда и так, иногда и по-другому, – ответил Вернер. – Ну вот, к примеру, как-то Пашка пришел на ужин без кошелька, а обратно идти неохота. Я мог его угостить. А Славка всегда был сам за себя.

– Куда вы отправились после прощального ужина? – спросил Гуров.

– Это помню. Хотя странно, что помню, конечно. Выпил-то я немало. Мы оставались в ресторане последними. Сидели до упора. Бармен в конце концов намекнул на то, что всем нам пора баиньки. Как и ему, впрочем. Мы и ушли. Купили бутылку виски и ушли.

– И куда же направились?

Гуров вдруг ясно вспомнил, как все было в тот вечер. Отгремела музыка, гости наелись и напились, разбрелись по номерам. Наступила тишина. Пока Стас отходил к машине, Гуров стоял с Машей и Натальей на пляже, напоследок любуясь мерцающими искрами на воде. Ночь обещала быть прохладной. Из окон домиков выливался на дорожку мягкий свет, со стороны реки слышался плеск воды. Фонарей на территории базы отдыха было не так уж и много, потому найти укромный уголок подальше от гостевых домов при желании можно было бы очень легко. Когда Гуров, Стас, Наталья и Маша шли к своему дому, Лев Иванович дважды чуть не упал. И не потому, что плохо стоял на ногах после выпитого, а потому что не разглядел в сумраке препятствия в виде двух толстых сучьев, невесть как оказавшихся на пути.