Николай Леонов – Ошибка неофита (страница 3)

– Твоя подруга живет неподалеку отсюда? – поинтересовался Гуров, вслед за женой поворачивая к выходу из парка.

– Да, на улице Борисовские Пруды, примерно в паре остановок от центрального входа в парк.

– Так это ей ты звонила, когда заперлась в ванной?

– Ну да, я предупредила ее о том, что встреча состоится в кафе, назвала примерное время и попросила, чтобы она уже была там, когда мы войдем.

– Заговорщицы! – Гуров усмехнулся. – А к чему было весь это огород городить, выдумывать невесть что? Можно было и в будний день где-нибудь пересечься.

– Левушка, да когда? Рабочий день у Екатерины такой же длинный, как и у нас, актеров, и даже куда более плотный, насыщенный всякими делами. У нас бывают перерывы в разное время или работа над гримом, когда чисто теоретически можно чуть передохнуть, поболтать о чем-то прямо на площадке. А Катюша весь день вертится волчком, почти не приседая. Она руководит всем съемочным процессом, готовит работу на завтра, проверяет готовность вся и всех.

– То есть она работает помощником режиссера?

– У нас эта должность называется «хлопушкой», – с усмешкой проговорила Мария. – Это очень ответственная и сложная работа. Звук хлопушки необходим перед каждым дублем хотя бы потому, что потом он позволяет монтажеру совместить видеоряд со звуковой дорожкой, если, конечно, фиксируется живой звук. Кроме того, на хлопушке пишется рабочее название фильма, указывается, какой дубль какой сцены сейчас снимается. За этим нужно очень внимательно следить, при помощи губки и маркера постоянно обновлять информацию. Помощник режиссера с секундомером в руках следит за временем, которое затрачено на ту или иную сцену. Он должен всегда быть готовым ответить на каверзный вопрос режиссера: «Сколько длился последний дубль? Снята ли уже сцена номер сорок восемь?»

– Да, я понимаю, – сказал Лев Иванович и иронически хмыкнул.

– Катерина Михайловна действительно несколько лет работала помрежем. Это поистине адский труд. В дождь, метель, жару, в болоте или на высоте в три тысячи метров нужно появиться в кадре, хлопнуть и быстро убежать, не забывая включить секундомер. Все это приходится делать при съемке каждого дубля. Но теперь Катерина дослужилась до должности второго режиссера. «Хлопушкой» она больше не работает, зато отвечает за все и сразу. Ей приходится следить за тем, чтобы кофе был крепким и горячим, свежая еда подвезена вовремя, актеры без опоздания явились на грим, сценаристы успели внести нужные поправки, костюмеры заготовили необходимое количество нарядов, соответствующих эпохе, если кино историческое, и так далее. Екатерина Михайловна даже в кастинге принимает участие, то есть помогает режиссеру подобрать актера на ту или иную роль.

– Значит, человек она важный и влиятельный. Так что же у нее случилось? Какого рода консультация ей нужна?

– Лева, послушай, Катерина действительно не последний человек на съемочной площадке. Но я обещала ей помочь вовсе не поэтому. Она и в самом деле очень хорошая женщина. Мы с ней крепко сдружились за эти годы, довольно много времени проводим вместе, особенно на выездах, в экспедициях. Катя всегда готова прийти на помощь коллегам, будь то важный момент в работе или какая-то простая бытовая мелочь. Она уже давно знала о том, что ты, мой муж, – следователь по особо важным делам. Когда случилась беда, вспомнила об этом и попросила меня свести вас.

– Понимаю, – сказал Гуров. – Порою радуюсь, что я не терапевт, иначе весь подъезд постоянно бегал бы к нам домой за помощью и консультацией.

– Да брось ты! В среде творческих людей связи всегда играли довольно большую роль, это ни для кого не секрет. Но Екатерина человек деликатный. Поначалу она пыталась решить вопрос с помощью местной, районной полиции. Только когда у нее ничего не вышло, она обратилась ко мне с просьбой.

– Ясно. Но что, собственно, произошло?

– Я не знаю подробностей, она не говорит, а выспрашивать неудобно. Могу только сказать, что недавно, дней десять назад, погибла Галина, сестра Катерины. Ей не нравится, как ведется это дело. Может быть, они с матерью не нашли со следователем общего языка. Так ведь нередко бывает.

– К сожалению, бывает всякое.

– Ей требуется лишь консультация толкового специалиста, каковым ты и являешься. Она хочет, чтобы ты объяснил ей, что тут к чему, и, может быть, подсказал правильную линию поведения.

– Понятно. Но для того чтобы дать твоей подруге дельный совет, я должен быть в курсе всех подробностей происшествия.

– Именно для этого мы с Катериной и организовали встречу. Ей, конечно же, трудно говорить о сестре. При коллегах она ничего такого обсуждать не хочет, но с тобой, разумеется, готова поговорить. Вон уже и кафе видно, так что мы почти пришли. Скоро я вас познакомлю.

Глава 3

В кафе оказалось очень даже немало посетителей. Видно было, что многие жители столицы в этот теплый день решили немного прогуляться, посидеть у воды с чашечкой кофе или бокалом пива.

Мария повертела головой в поисках подруги. Через минуту она кивнула мужу и повела его за собой в сторону открытой террасы, к столику, стоящему у самой воды.

– Добрый день! Дорогой, позволь представить тебе мою подругу Екатерину Михайловну Строгонову.

– Лев Иванович, – назвался Гуров. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже. Не желаете присесть? – Задорная усмешка обнажила два ряда идеально ровных, белых зубов.

По случаю теплой погоды женщина была одета в горчичного цвета джинсы и легкую кожаную куртку, наброшенную поверх черной майки. Длинные вьющиеся темно-рыжие волосы Катерина подняла и скрепила заколкой. Но отдельные непослушные пряди выбивались из прически и обрамляли овальное лицо с правильными чертами, четко очерченными губами и огромными черными глазами с густо накрашенными ресницами.

Екатерина Строгонова обладала той самой классической красотой, которая со временем не тускнеет, а лишь приобретает новые черты. Какой-нибудь критик, пожалуй, мог бы назвать эту женщину немного полноватой. Но это мог бы сказать лишь поборник современного эталона красоты, воспевающий худобу, порой граничащую с анорексией.

Они присели за столик.

– Можешь не притворяться, – сказала Мария подруге и состроила комичную гримасу. – Я уже призналась Леве, что мы подстроили эту встречу. Он меня расколол практически с ходу.

– Простите, что порчу вам выходной, Лев Иванович, но это очень важно.

– Я всегда готов помочь подруге жены.

– Вы тут общайтесь. Я постараюсь не мешать вам, тихонько полистаю меню, – проговорила Мария.

– Спасибо, дорогая. Итак, Екатерина Михайловна, я внимательно вас слушаю.

– Недавно погибла моя сестра, Галина Родионова.

– Родная сестра? – уточнил Гуров.

– Да, родная, младшая. Фамилии у нас разные, по мужьям. Я старше Галочки на семь лет и давно овдовела. Галина примерно с год назад наконец-то развелась со своим идиотом. Все пожить нормально собиралась. – Женщина замолчала, всхлипнула, моргнула несколько раз, словно порывалась заплакать, но с видимым усилием сдержалась. – В общем, отношения у них были отвратительные. Кроме того, развод оказался хлопотным и тяжелым. Ее бывший всегда виртуозно умел нервы мотать. Когда все это закончилось, она не захотела возиться с бумажками, менять документы, так и оставила его фамилию. Все шутила, что сейчас пребывает в активном поиске, обязательно найдет нормального жениха, выйдет замуж, тогда и сменит фамилию на другую, подыщет такую же звучную, как у меня.

– Понимаю. Скажите, Екатерина Михайловна, а что же конкретно случилось с вашей сестрой?

– После развода Галина вернулась к маме, в родительскую квартиру, которая находится в центре Москвы. Но недавно там случился потоп, соседи сверху сильно залили. Мама и сестра затеяли ремонт. Сначала казалось, что по мелочи, но потом он перерос в грандиозный, и жить там стало невыносимо. Они переехали ко мне до его завершения.

– Давно переехали?

– Да уже месяца три будет. Ремонт, он ведь как стихийное бедствие. Его куда легче начать, чем закончить. Впрочем, они меня совсем не стесняли. Мы с сестрой жили дружно, но, как ни странно, виделись лишь вечерами, да и то если обе вернемся с работы не слишком поздно. Мой дом напротив ресторана «Арагви». Там шашлык готовят очень вкусно, да и некоторые другие кавказские блюда, лаваш сами пекут. Мы там сидели несколько раз и семейной компанией, и с коллегами, и вдвоем с сестрой. Место бойкое, на всю Москву известное. Публика там бывает разная, если не сказать разношерстная, но если кто и буянит, то обычно все ограничивается скандалами с боем посуды, драками и полицией на десерт. А в тот вечер все произошло совсем по-другому. – Екатерина замолчала, сделала несколько глубоких вдохов, после чего продолжила: – В общем, так случилось, что Галина бежала мимо ресторана, торопилась на какое-то свидание. В этот самый момент в «Арагви» произошла перестрелка. Бандиты чего-то не поделили, наверное. Сестра погибла на месте. Пуля попала ей прямо в сердце.

– Да, эта информация проходила по сводкам, – сказал Гуров. – Там действительно произошла бандитская перестрелка.

– В полиции ее даже назвали разборкой в стиле девяностых, сказали, что пострадали и другие случайные прохожие, заявили, что они будут разбираться с этим. Я, разумеется, понимаю, что прошло не так уж и много времени, но следователи нам ничего конкретного не говорят. Взяли показания один раз, вот и все. Да и то лишь у мамы, меня даже не вызывали. Вы ведь понимаете, Лев Иванович, мама нервничает, задает вопросы. Да и я лишилась сестры, самого близкого, родного человека, и хотела бы знать, почему это произошло и кто конкретно виноват в жутком кошмаре, постигшем нашу семью.