Николай Леонов – Горячее прошлое [сборник] (страница 24)

«Что задумал Мах? Почему тянет, не открывает дверь? Даже если он не один, то должен же понимать, что, раз мы здесь, значит, там, в автобате, случилась какая-то беда. Давай же, открывай эту чертову дверь! – молил он. – Впусти нас, и вместе мы все решим».

Наконец-то Ткач услышал звук открывающихся замков. Створка пошла вперед. В дверном проеме Ткач увидел Маха.

– Привет, это мы, – проговорил он, вытянул Вовчика из-за угла, втолкнул в квартиру, сам зашел следом и поспешно захлопнул дверь. – Пожрать есть что? Мы голодные как волки.

Ткач прочитал растерянность на лице Маха и решил действовать нахрапом. Он без приглашения прошел в кухню, полез в холодильник, попутно щелкнул кнопкой электрического чайника. Вовчика Ткач толкнул на мягкий диван, сунул ему в руку булку хлеба и колбасу, скомандовал, чтобы тот быстренько бутербродов нарубал.

Сам он полез по кастрюлям, все это время не переставая говорить:

– Устали мы – жесть. Сколько до тебя добирались? Часа три? Промерзли до костей. Сперва на своей тачке, потом ее бросить пришлось, слишком уж приметная. Пешкодралом чапали, Вовчик машиной разжился, на ней сюда стартанули. Хорошо еще, что ночь на дворе. Днем мы хрен добрались бы сюда.

Удивительно, но наглость Ткача сыграла ему на руку. Мах наблюдал за подельниками, не делал никаких замечаний, не отпускал комментариев, даже вопросов не задавал. Он просто стоял в дверях кухни и наблюдал, как они разоряют его холодильник.

Ткач в душе радовался тому, что выбрал верный тон, не стал лебезить и оправдываться. Он легко разрулил ситуацию, получил для себя и брата кров и пищу.

Глава 9

К Игорю Никифорову Гуров попал только к двенадцати часам дня. Утром он созвонился с главврачом травматологии, куда положили Никифорова, но тот категорически запретил полковнику даже близко к больнице подходить.

– Ждите, – был его ответ. – Пока лечащий врач не даст добро, вас в палату не пустят. Я лично об этом позабочусь.

Лев Иванович попытался объяснить главному врачу, что от этой беседы зависит судьба самого пострадавшего человека.

– Парень в крайне тяжелом состоянии. Поэтому все, от чего зависит его судьба, находится сейчас не вне больницы, а внутри ее, – заявил доктор.

Чтобы у Гурова вдруг не возникло желания обойти запрет, главврач решил усилить эффект собственных слов и перечислил все травмы, полученные Никифоровым в результате многодневных пыток. Переломанные кости и порванные сухожилия, травмированные лицевые нервы, практически ослепший левый глаз и многочисленные ожоги. Все это являлось лишь видимой частью повреждений.

Внутренние травмы оказались намного серьезнее. Врачи обнаружили у парня разрыв печени, отек правого легкого, опущение почек, множественные колотые раны по всему телу.

– Одному богу известно, почему этот человек все еще дышит, – заявил главврач.

К генералу Орлову Гуров попал сразу после разговора с доктором. Петр Николаевич пытался настаивать на скорейшем допросе Никифорова и даже предлагал позвонить кое-кому, чтобы надавить на главврача, но Гуров наотрез отказался.

– Нет, этого делать нельзя, – заявил он. – Хороши мы будем, если после всего, что пришлось перенести Никифорову, он умрет на больничной койке от сердечного приступа или кровоизлияния в мозг.

– Да откуда кровоизлияние-то возьмется? – осведомился Орлов.

– От волнения, Петр Николаевич, – ответил Гуров. – Ему придется вспоминать весь тот ужас, от которого он чудом избавился всего несколько часов назад. Всякая ли психика выдержит подобное? Нет, рисковать мы не станем.

– Тогда что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать, пока эти недоноски уходят все дальше и дальше?

– Нет, этого я не предлагаю. Я видел их. Не всех, но двоих, – заметил Гуров. – Рассмотреть обоих успел довольно хорошо. Составим фоторобот, прогоним по базе данных. Возможно, где-то эти лица уже засветились. Сегодня придет отчет по осмотру «Нивы». Там должно быть достаточно отпечатков пальцев, чтобы можно было начать поиски.

– Ладно, действуй, – вынужден был согласиться Орлов. – Только держи меня в курсе. Если понадобится помощь, то сразу говори мне об этом.

– Спасибо, Петя, обязательно скажу.

От генерала он сразу пошел к художникам, хотя этим словом их можно было назвать с большой натяжкой, разве что по старой памяти. На составление фоторобота времени ушло прилично. Если с прыщавым недоростком все оказалось более-менее просто, то с портретом здоровяка пришлось повозиться. Гуров несколько минут стоял с ним лицом к лицу, но ввиду отсутствия особо выделяющихся примет никак не мог объяснить художнику, что именно тот делал не так. То лицо слишком крупное, то лоб чересчур покатый, то глаза какие-то навыкате. К полудню они все же решили и эту задачу.

Фотороботы сразу были разосланы по областным отделам, переправлены в городские округа. С подачи генерала в работу включились волонтеры из числа студентов Академии МВД. Они получили пачки листовок с портретами подозреваемых и номером телефона, по которому можно было передать любую информацию. После этого молодежь отправилась обклеивать ими улицы столицы и пригородных населенных пунктов.

Отчет по «Ниве» должен был прийти с минуты на минуту, когда Гурову вдруг позвонил главврач и сообщил, что тот может приехать к больному. Сказать, что Гуров удивился, значило бы не сказать ничего.

Он так и заявил главврачу:

– Настроение у вас, доктор, меняется так же быстро, как у беременной женщины.

– Это не моя прихоть, а просьба самого больного. Он пришел в себя и тут же потребовал к себе полицию. Да не кого попало, а того самого человека, который спас его от рук бандитов, то есть вас, полковника Гурова.

Препираться сыщик не стал, оставил Крячко дожидаться отчета, а сам поехал в институт Склифосовского.

Дежурный охранник встретил его в вестибюле, снабдил медицинским халатом и бахилами и отвел в крыло реанимации. Там Гуров вынужден был пройти дезинфекцию и только после этого смог попасть к больному.

Вид у Никифорова был ненамного лучше, чем накануне вечером. Лекари его отмыли, обработали раны, перебинтовали особо пострадавшие места и даже одели во все больничное, но он все равно выглядел так, будто минуту назад был вытащен из мясорубки.

Лев Иванович поздоровался, присел на стул возле изголовья.

– Передвиньтесь дальше, плохо видно, – попросил Никифоров.

Его травмированный глаз закрывала повязка, поэтому смотреть он мог только одним.

Гуров передвинул стул чуть дальше и спросил:

– Так лучше?

– Да.

– Игорь, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело. Врач сказал, что в вашем состоянии лучше пока не затрагивать темы, которые могут встревожить вас или вызвать негативную реакцию, – произнес полковник. – Поэтому прошу говорить только о том, что не требует отлагательств.

– Я не буду волноваться, – заверил сыщика Никифоров, и губы его тронула печальная улыбка. – Думаю, после всего того, что случилось со мной, это чувство мне недоступно.

– Шутим? Это хороший знак, – подбодрил Игоря Гуров. – Но все же вам не стоит так думать. Все вернется, поверьте, и чувства тоже.

– Это хорошо, наверное.

– Вам тяжело говорить?

– Немного.

– Тогда давайте поступим так. Я буду задавать вопросы, а вы – отвечать. Если возможно, то «да» или «нет». Если по-другому не выходит, то короткими фразами, – сказал Гуров. – Идет?

– А вы разве знаете, о чем спрашивать? – Такое предложение удивило Никифорова.

– По большей части да, – ответил Гуров. – Я знаю, что в передрягу вы попали вместе с другом, Иваном Веденеевым. Мне известно, что двое негодяев, имена которых я пока назвать не могу, насильно удерживали вас на территории заброшенной воинской части. Они вас пытали с целью получить какую-то важную информацию. Знаю даже то, что этой самой информацией вы не владеете, поэтому и не могли дать преступникам то, чего они требовали от вас.

– Ваня мертв? – спросил Никифоров.

– Да, он мертв, – ответил Гуров, не желая вдаваться в подробности.

– Они его убили. Эти двое, здоровяк и прыщавый недомерок.

– Я знаю, – так же коротко произнес полковник. – И докажу это, будьте уверены. С вашей помощью, разумеется.

– Хорошо, – сказал Никифоров и закрыл глаза.

– Вы готовы отвечать на вопросы? – поинтересовался Гуров, получил положительный ответ и приступил к допросу: – На людей, которые удерживали вас, вы вышли через объявление о найме на работу?

– Да.

– Перевозка грузов была сопряжена с нелегальным товаром, так? – Никифоров согласно кивнул и полковник продолжил: – Наркотики?

– Да, но тогда мы об этом не знали, клянусь! – В голосе Никифорова прозвучало волнение.

– Успокойтесь, сейчас это не имеет особого значения. Мы расследуем совсем другое преступление, так что законность вашей деятельности нас не интересует, – заявил Гуров. – Следующий вопрос. Причиной вашего пленения послужил некий инцидент, связанный с поставкой товара?

– Да.

– Вы не доставили товар до места?

– Да.

Гуров выдержал паузу. Ему предстояло задать очень щекотливый вопрос, касающийся причастности Никифорова к смерти Веденеева. Обвинять парня у сыщика язык не поворачивался, но выяснить, кто же был инициатором махинаций с наркотиками, нужно было сейчас. От этого зависело, в каком качестве Никифоров будет проходить по делу.

– Игорь, сейчас я задам вам главный вопрос, – после паузы начал Гуров. – Сразу скажу, считайте, что беседа идет под протокол. Все, сказанное вами, может быть использовано против вас. Поэтому не отвечайте, если сомневаетесь в том, стоит ли вам это делать.