Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 37)

– Когда я уезжал из Люберец, Евгений Северьянович как раз этим занимался.

– Будем надеяться, что он задержится в Москве или окрестностях Подмосковья. Я тут придумал, как заставить Елизара Шишковского самому прийти к нам с повинной. Во всяком случае, попробуем это сделать.

Гуров рассказал Крячко о планах связаться с прессой и телевещанием и добавил:

– Но с этим я и сам справлюсь, а ты тем временем сделай вот что…

И Лев Иванович объяснил Станиславу вторую часть своего плана.

– Хм, ты думаешь, что он не рванет куда-нибудь из столицы только из-за Тони? – с сомнением заметил Крячко.

– Думаю, что да, – уверенно ответил Лев Иванович.

Крячко посмотрел на Гурова и сказал:

– Завидую я тебе, Лева. Преклоняюсь перед твоим оптимизмом и твоей интуицией. Которая, надо сказать, – Станислав поднял указательный палец, – никогда тебя не подводила.

– Это не интуиция, а обычный опыт расследовать такие вот дела, накопленный за годы работы в уголовном розыске, – усмехнулся Гуров. – Именно опыт и научил меня понимать психологию убийц, воров, аферистов и прочих асоциальных личностей. Можно подумать, что ты такой интуицией не обладаешь. Уж мне ли тебя не знать.

– Нет, у меня хотя и опыт не меньше твоего, но с интуицией не так хорошо, должен тебе признаться, – почесал в затылке Крячко. – Наверное, склад ума у меня не такой, как у тебя. Не могу я так уверенно заглядывать в будущее и знать наперед, как поступит подозреваемый.

– Просто ты над этим не задумывался. Вот и вся между нами разница, – предположил Гуров.

– Может, и так, – легко согласился Станислав и, хитро прищурившись, добавил: – А на фига мне задумываться о таких пустяках, когда у меня для этого ты под рукой?

Оба рассмеялись, а потом Лев Иванович заметил, быстро глянув на часы:

– Так. Мне уже нужно ехать к Шишковским. Давай-ка посмотрим, под какой из двух найденных мной фамилий с пропиской в Приморском крае может скрываться Елизар.

Выяснить получилось быстро. Трехкомнатная квартира в Артеме оказалась оформлена на Родионова Игната Никитича. Его дата рождения полностью совпадала с датой рождения Игната Тимофеевича Лопахина.

– Во как хитро придумал. Фамилию взял от отца родного, а отчество от отчима, – подивился Крячко.

– М-да, парень далеко не глуп, – согласился с ним Гуров. – Поэтому ему и удавалось столько лет скрываться от правосудия. Если бы он в свое время не решил вернуться в Москву и не встретился с Антониной, то так всю жизнь и прожил бы чужой жизнью.

30

– Тоня, чтобы тебе было проще отвечать на мои вопросы, давай сделаем так. Для начала ты расскажешь мне, как и где ты познакомилась с Игнатом. Давай будем с тобой называть его пока Игнатом. Договорились?

Гуров сидел напротив Антонины в кресле, а девочка примостилась в углу дивана, укутавшись в плед. Ее знобило – то ли таким образом ее психика и организм отходили от стресса, то ли потому, что она успела где-то простудиться.

– У тебя температура? Может, вызвать врача? – поинтересовался Лев Иванович. – Необязательно «Скорую помощь». У меня есть знакомый врач, который практикует частным образом.

– Нет, все нормально, спасибо, не нужно никакого врача, – ответила Тоня. – Это просто озноб на нервной почве. Завтра я буду в порядке.

– Тонечка, может, все-таки примем предложение Льва Ивановича? – обеспокоенно спросила Жанна Валентиновна. – Не забывай, что ты теперь не одна.

– Нет, не нужно врача, – уверенно заявила Антонина. – У меня ничего не болит.

– Ну хорошо. Тогда можешь начинать рассказывать, – предложил Гуров и приготовил записную книжку.

В принципе он и так все хорошо запоминал, но вид книжки и ручки почему-то всегда положительно воздействовал на свидетелей. Они проникались к оперативнику большим доверием, и это помогало им сосредоточиться на своих показаниях, что в конечном итоге влияло на качество воспоминаний.

– Мы познакомились с Игнатом в кафе напротив моей школы-студии, – начала рассказ Антонина. – Я ждала, когда за мной приедет кто-нибудь из родителей, и коротала время за чаем и книгой. Народу было мало, и почти все столики были пустыми. Но он подсел ко мне со своим кофе и бургером, и некоторое время я чувствовала, как он смотрит на меня. Он даже не скрывал своего интереса, а поэтому я не вытерпела, оторвала взгляд от книги и спросила его, что он такого во мне увидел, что смотрит уже целых пять минут.

Девушка замолчала и улыбнулась, по всей видимости, своим воспоминаниям. Но улыбка лишь скользнула по губам и быстро пропала.

– Можно, я не буду подробно рассказывать о нашем знакомстве? – спросила она.

– Да, конечно, если это тебе неприятно, – позволил Лев Иванович. Но, наблюдая за лицом Тони, подумал, что эти воспоминания не неприятны ей, а, скорее, наоборот.

«Как бы там ни было, – пришла в голову Гурова мысль, – а для Тони Игнат был первой настоящей любовью, которая останется жить с ней навсегда не только вот в таких вот приятных воспоминаниях, но и в ребенке, которого она родит от него».

«Интересно, какое отчество и фамилию она даст своему малышу?» – пришла к Гурову следующая мысль, но он отогнал ее от себя и сосредоточился на том, что рассказывала ему Антонина.

– Мы стали встречаться. Сначала он находил меня сам. Уж не знаю, каким образом это у него получалось. Однако я встречала его не только в том кафе, но и в парке возле дома, и в магазине, когда ходила покупать себе всякие мелочи для школы. Мне теперь кажется, что все эти встречи не были случайными. Наверное, он следил за мной, да? – Она посмотрела на Гурова.

Лев Иванович просто кивнул, давая ей понять, что, скорее всего, так оно все и было.

– Кажется, твоя подруга Динара говорила, что ты сама сказала Игнату, что он очень похож на умершего сына Шишковских – Елизара. Это так?

– Да, – опустила Тоня голову, а потом, быстро посмотрев на Жанну Валентиновну и отведя глаза, призналась: – Знаете, когда я в первый раз увидела фотографию Елизара, то я в него влюбилась. Влюбилась по фото! Мне тогда было около тринадцати лет. Наверное, это как раз тот возраст, когда девочки впервые влюбляются в кого-то – в эстрадных, книжных или киношных кумиров, в одноклассников или даже во взрослых мужчин. Для меня первой любовью стал Елизар, – призналась она и вытерла рукавом набежавшую в уголок глаза слезинку.

– Так вот почему ты всегда хотела его рисовать, – догадалась Жанна Валентиновна.

Тоня кивнула в знак согласия и через минуту продолжила рассказ:

– Да, я сказала Игнату, что он очень похож на одного человека, который умер. И он неожиданно для меня заинтересовался этим. Наверное, он уже тогда все знал обо мне. Ну, что меня удочерили Шишковские, и разыгрывал передо мной спектакль. Но я-то этого не знала. Я все ему рассказала.

– Прости, Тоня, что перебиваю, – остановил ее Лев Иванович. – Какую фамилию он назвал тебе при знакомстве? Родионов?

– Да, Родионов. Но это было уже позже, когда он принес мне новую сим-карту, оформленную на свое имя. Сначала я удивлялась, почему он сразу не дал мне свой номер телефона, а просто назначал встречи или подстраивал их, словно они были случайными. Но потом, уже после того, как он… В общем, после того как он увез меня из дому, я стала кое-что понимать и многое замечать. Например, родинку на его скуле. Я потом уже вспомнила, что точно такую же родинку видела на фото у Елизара. А поначалу совсем даже не обратила на это внимания.

Антонина снова замолчала и стала смотреть на руки, нахмурив брови.

– Я так понял, что Игнат не хотел, чтобы ты знакомила его со своими родителями. Боялся, что его секрет раскроется, – подсказал Гуров следующий вопрос.

– Наверное. Скорее всего, это так. Но он иногда приходил к нам домой, когда наверняка знал, что дома никого нет, – вздохнула Тоня. – Но однажды нас с ним застукал папа Валера. Я не понимаю, как он тогда его не узнал! Они столкнулись с Ели… с Игнатом буквально нос к носу. Был жуткий скандал, и мне запретили видеться с ним.

– Но вы все равно встречались, – констатировал очевидное Гуров.

– Наверное, это тот самый скандал, о котором я вам, Лев Иванович, и рассказывала, – заметила Жанна Валентиновна. – Это ведь было незадолго до того, как… В общем, незадолго до того, как ты убежала из дому?

– Да. – Тоня шмыгнула носом и отвернулась. – Через пару дней после этой ссоры с родителями я заподозрила, что беременна, и купила в аптеке тест. Он показал положительный результат. Я испугалась и рассказала все Игнату. Он предложил мне бежать с ним. Сначала я отказывалась, предлагала ему пойти вместе со мной к родителям, рассказать им все, сказать, что мы поженимся и все такое. Но он отговорил меня. Он умеет быть очень убедительным.

Все это Тоня проговорила быстро, почти скороговоркой, потом резко замолчала и опять заплакала. Жанна Валентиновна села с ней рядом, обняла и стала успокаивать. Минуты через три Тоня успокоилась, вытерла слезы и вернулась к своему рассказу:

– Свои вещи я выносила из комнаты постепенно. Родители и Жанна в мою комнату никогда не заходили, и мне было легко сделать это незаметно. Я просто складывала все в школьную сумку и делала вид, что ухожу в гимназию или в студию. Но если бы я просто, безо всякой причины, пропускала занятия, то в школу вызвали бы родителей. Поэтому Игнат написал мне на специальном бланке справку, что якобы я заболела, и я отдала ее классной руководительнице. Только не спрашивайте меня, где он взял этот бланк. Я не знаю.