Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 36)

– Да-да, конечно. У меня ведь, кроме вас, тоже никого не осталось. Для меня Елизар тоже умер. Только не как для вас – много лет назад, а в тот день, когда он убил моих приемных и своих родных родителей. – Успокаиваясь, Тоня глубоко вздохнула. – Можно, я сначала приму душ, а потом уже буду отвечать на все ваши вопросы?

Девушка повернулась к Гурову, который все это время задумчиво наблюдал за встречей двух когда-то совершенно чужих друг другу женщин и которые теперь благодаря их общей трагедии и потере стали самыми близкими и родными друг для друга людьми.

– Мойся, ешь и отдыхай. Я вернусь через пару часов, – ответил он на ее вопрос и вышел из квартиры.

У Гурова появился план.

29

– Чувствую я, что ты пришел ко мне не только затем, чтобы доложить, что нашлась Антонина Шишковская, – искоса глядя на Гурова, заявил генерал Орлов после того, как тот доложил ему об утреннем происшествии. – Лева, я тебя знаю как облупленного, так что давай говори прямо, что ты от меня хочешь. Наверняка опять задумал какую-то авантюру.

Гуров усмехнулся. Он и сам знал, что за почти тридцать лет совместной работы его начальник и друг видит его насквозь. Можно сказать, и мысли его читает. Но это и хорошо. Такое вот взаимопонимание не только сближало их, но и позволяло Гурову работать более эффективно. Может, именно по этой причине Лев Иванович и стал одним из лучших оперативников Москвы.

– Все-то ты видишь, все-то знаешь, – улыбнулся Лев Иванович. – Не сказать, что это авантюра, но мне кажется, что именно так мы вынудим Елизара Шишковского самому сдаться нам. Не хотелось бы бегать за ним по всей стране, объявив в федеральный розыск.

– Рассказывай свой план, – дал добро Орлов.

– Надо срочно связаться с прессой и с местным телевидением. Это как раз тот случай, когда нам понадобится их помощь.

– Почему с местным телевидением, а не с федеральным? – Петр Николаевич вопросительно посмотрел на Гурова.

– Я не думаю, что он сейчас соберется уезжать далеко от Москвы, – уверенно ответил Лев Иванович. – Во-первых, он далеко не глуп и понимает, что после того, как Антонина вышла из-под его контроля, мы будем с еще большим усердием его искать. Во-вторых, он не сможет никуда устроиться на работу ни в Москве, ни вообще где-либо. А ему на что-то ведь нужно будет жить. Та наличность, что у него есть сейчас, должна когда-то закончиться. В-третьих, он привязался к Антонине. Похоже, что он ее любит. Я говорил, что она ждет от него ребенка?

– Вроде бы как упоминал, – кивнул Петр Николаевич. – Так и что? Это разве является поводом не спасать свою шкуру для такой гниды, как Шишковский? Почему ты решил, что он обязательно должен сдаться сам? Только потому, что у него родится ребенок? Глупости! У него рука не дрогнула убить своих родителей, я уже не говорю о бывшем друге юности.

– Ну, насчет друга я бы еще поспорил, – усмехнулся Гуров. – По ходу следствия у меня вообще создалось впечатление, что у Елизара Шишковского априори не могло быть друзей. Были лишь те, кому он позволял находиться рядом с собой. Я допускаю, что Елизара могли считать своим другом другие, но вот он сам… Не думаю, что он кого-то мог считать своим другом. Он в принципе не понимал, что это значит – дружба. Станислав разговаривал с одним из одноклассников Шишковского, и тот дал ему очень четкую характеристику по этому поводу. Но тут совершенно другая ситуация…

Гуров на несколько секунд задумался, а потом досказал свою мысль до конца:

– Просто я вспомнил о реакции Елизара, когда он узнал, что та девушка, которую он любил, предпочла его Игнату. Катя, кажется, ее звали. Он ее и пальцем не тронул, а вот Лопахину тогда досталось. Он наверняка и убил-то его, потому что не мог забыть тот случай. Вспомни, что я тебе рассказывал об убийстве супругов Шишковских. Мужчину он убивал с остервенением, жестоко, нанес множество ударов ножом, бил его, уже заведомо зная, что тот мертв. А вот с женщиной поступил иначе. Мать он убил сразу – двумя ударами и поразив жизненно важные органы. Чтобы было быстро и наверняка. По предположению судмедэксперта, женщина оставалась жива еще минуты три. Она, если можно так сказать, умерла с изумлением на лице. Наверняка узнав в убийце своего сына.

– Ладно, ладно, – махнул рукой Орлов. – Подробности можешь мне не рассказывать. Я тебе и так верю и понял, что ты хочешь поймать Шишковского, сыграв на его чувствах к Антонине.

– Да. Мне кажется, это должно сработать. Если бы Тоня для него была просто обычным способом дотянуться до наследства родителей, то он навряд ли бы оставил ее в живых, когда узнал, что она его сдала. Но он и пальцем ее не тронул. Освещение через прессу и телевидение даст понять Елизару, что ему, собственно, и деваться-то некуда, что мы все о нем знаем и, куда бы он ни пошел, мы его все равно найдем. И случится это скорее раньше, чем позже. Он умный парень и поймет, что для него единственным вариантом будет сдаться добровольно.

– Что конкретно ты хочешь от меня? Добро на встречу с прессой? Я его даю. Только ты должен держать меня в курсе. – Орлов строго посмотрел на Льва Ивановича. – И еще. Все материалы, которые пойдут в эфир или в печать, сначала предоставь мне на утверждение. Понял? Я не хочу неприятностей с министерством.

– Вот любишь ты, Петр, держать руку на пульсе, – недовольно покачал головой Лев Иванович. – Ну что я тебе, мальчишка сопливый, что ли? Думаешь, что я сам не понимаю, что можно рассказывать, а что нельзя?

– Нет, Лева. Не потому я тебя контролирую, что не доверяю тебе, – с обидой в голосе ответил Орлов. – Я делаю это ради твоего же блага. Пусть лучше мне по шапке прилетит, чем тебя раньше времени на пенсию выпроводят. Ты ведь еще не торопишься на отдых и покой? – с прищуром посмотрел он на Гурова.

– Нет, не тороплюсь, – улыбнулся Лев Иванович. – Ну, хорошо, – согласился он. – Я сейчас свяжусь со знакомым журналистом, а ты позвони на телевидение, потому что у меня там нет никаких связей, и скажи: пусть пришлют кого-нибудь к нам для получения важной информации. Назначь им встречу, ну, скажем, – Лев Иванович посмотрел на часы, – на три часа дня.

– Ладно, что с тобой поделаешь, – вздохнул Орлов. – Иди уже, готовься к этой своей пресс-конференции.

Гуров прошел к себе в кабинет, позвонив по дороге знакомому журналисту и назначив ему встречу. Прежде чем давать представителям инфополя какую-либо информацию, Льву Ивановичу нужно было выяснить, в каком городе Дальнего Востока и под каким именем прописан Шишковский. Антонина сказала, что у него были паспорта на три разные фамилии. Две из трех они уже знали – это фамилия Лопахин и фамилия Родионов, которая принадлежала родному отцу убитого Игната. А вот какой была третья? Атлетов? Надо было уточнить.

Просмотрев список, по которому им и Крячко велись поиски подозреваемого, он быстро нашел того, кто ему был нужен. Делая пометки о прописке мужчин из списка, они тогда еще не знали, что Елизар мог скрываться все эти годы в Приморском крае. Теперь Гурову оставалось только найти нужную фамилию напротив нужного города в Приморье.

Но, к его удивлению, в списке таковых людей оказалось двое. Один мужчина был прописан в городе Артем под фамилией Родионов. Звали его Игнат Никитич. А второй жил во Владивостоке, и полное имя его было – Атлетов Игнат Иванович. Нужно было срочно выяснить, кто из них подходит Елизару Шишковскому по возрасту. Фамилию в паспортном столе меняли, и даже отчество могли по желанию поменять, а вот с датой рождения дело обстояло куда как сложнее. Новый паспорт выдавался только на основании свидетельства о рождении и независимо от того, какую фамилию, имя или отчество брал себе гражданин. Дата рождения ставилась только та, что была вписана в свидетельство.

– А, так ты уже здесь! – в кабинет вошел Крячко. – Я думал, что ты еще беседуешь с Антониной.

– Я отложил разговор на пару часов. Дал девочке возможность прийти в себя, – ответил Гуров. – Это хорошо, что ты пришел. Ты явился вовремя. Мне нужна твоя помощь.

– Что, опять нужно найти кого-то по интернету? – с веселой усмешкой посмотрел на друга Станислав.

– Нет, я сам теперь это смогу сделать, – рассмеялся Лев Иванович. – Я, знаешь ли, несмотря на свой преклонный возраст, все еще легко обучаем.

– Да-да, особенно если твоим учителем была секретарша Орлова – Верочка, – пошутил Крячко.

– Да ну тебя, – махнув на друга рукой, рассмеялся Гуров. – Далась вам Верочка. Она ведь не виновата…

– Конечно, не виновата, – перебил его Станислав. – Когда женщины безоглядно и при этом безответно влюбляются, в этом виноваты только мужчины, в которых они влюбляются.

– Так ты хочешь знать, в чем мне требуется твоя помощь? – быстро перевел разговор на другую тему Лев Иванович.

– Говори. Потому что я забежал буквально на полчаса. Ты сам ведь говорил, что нужно найти в списке того, у кого есть прописка в Приморье. Чтобы нам наверняка знать, когда наш подозреваемый вернется по месту прописки.

– Да, я как раз сейчас этим и занимаюсь, – кивнул Гуров. – Нашел в списке двух прописанных в Приморье. Теперь осталось выяснить, кто из них нужный нам человек. Вы ведь с Разумовским уже сообщили гаишникам, чтобы они выставил посты на дорогах?