Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 27)

– У меня там ответ из ГИБДД на запрос о Лопахине, – ответил Разумовский, открывая папку. – На имя Игната Тимофеевича Лопахина нужного нам года рождения не зарегистрировано ни одного автомобиля и ни одной сим-карты. Я заодно сделал запрос и всем операторам связи, – пояснил он.

– Молодец, Евгений Северьянович, а я этот момент как-то упустил из виду, – признался Гуров.

– Толку-то! Нет такого гражданина в Российской Федерации, – с досадой ответил Разумовский. – Может, он гражданство сменил и стал теперь гражданином Белоруссии или Казахстана?

– Все может быть, – согласился с ним Лев Иванович. Он немного подумал и добавил: – А может, он просто сменил фамилию или отчество? Надо его поискать среди Игнатов соответствующего года рождения.

– Ха, найдешь его! Знаете, сколько вариантов выдаст нам компьютер? – усмехнулся Разумовский. – Ведь может статься, что он и имя сменил.

– Точно не знаю, но представить себе, что много, могу, – устало вздохнул Гуров. – И все-таки надо попробовать. А насчет того, что он имя сменил, я сомневаюсь. Антонине он представился Игнатом.

Сыщики задумались.

– Есть несколько вариантов сочетания фамилии и отчества, которые нужно проверить в первую очередь, – после некоторого размышления сказал Лев Иванович. – Я понимаю, что даже за пару дней мы всех этих людей не проверим, но у нас нет другого выхода. Евгений Северьянович, займись завтра списком, а мы со Станиславом подтянемся к тебе для проверки личностей этих людей.

– Диктуйте, – с некоторым сомнением ответил Разумовский, когда нашел ручку и листок бумаги.

– Атлетов Игнат Тимофеевич, Атлетов Игнат Никитич, Лопахин Игнат Никитич, – продиктовал Лев Иванович.

– Кто такой Никита Атлетов? – поинтересовался Разумовский.

– Это имя и фамилия отчима Лопахина, – ответил на его вопрос Гуров. – Преступник после своего первого убийства почти семилетней давности вполне мог поменять фамилию или отчество. Особо выдумывать ничего ему и не надо было. Он мог сказать, что хочет сменить свою фамилию на другую, и назвал фамилию и имя своего отчима. Ведь его мать была замужем за Атлетовым официально, – пояснил свою мысль Лев Иванович. – Это право взрослого человека – брать себе любую фамилию и отчество, какие он посчитает нужным.

– Да, такое могло произойти, – согласился с его доводами Крячко. – Если в ЗАГСе не нашли веских оснований для отказа и если у Игната было на руках свидетельство о рождении.

– Надо уточнить этот момент у его отчима, – заметил Лев Иванович и сразу же позвонил Никите Георгиевичу.

Переговорив с ним минуту, он сказал:

– Атлетов говорит, что дома свидетельство о рождении Игната ему на глаза не попадалось, а он не так давно делал в квартире ремонт. Он предположил, что жена еще при жизни могла отослать Игнату его свидетельство, но точно он этого не знает.

– Наверное, так и есть – она его выслала сыну, – кивнул Разумовский. – Лады. Завтра прямо с утра и займусь этими Игнатами. Снова сделаю запросы и в ГИБДД, и операторам связи. Должно же хоть какое-то ружье выстрелить.

– Так что там ты узнал на Каширских дачах интересного? – спросил Лев Иванович, вспомнив, о чем Разумовский говорил ему по телефону.

– Не сказал бы, что это очень интересное занятие – поиск случайных свидетелей, – поморщился Евгений Северьянович. – Но тем не менее результат от такой нудной работы хотя и небольшой, но есть. Вы ведь бывали в этом коттеджном поселке и знаете, что многие участки на нем еще не застроены и вообще он не очень плотно заселен. Да и не все из собственников, имеющих там дома, проживают в них на постоянной основе. Рядом с дачей Шишковских только в трех соседних коттеджах люди живут постоянно…

– Евгений Северьянович, к чему это ты ведешь? – не выдержал долгого вступления Крячко.

– А вот к чему. Если наши беглецы приезжали в Каширские дачи на своей машине, то ее запросто можно было поставить так, чтобы на нее никто не обратил внимания. Например, возле одного из незастроенных участков. Ну, мало ли кто приехал подыскать себе место для будущего строительства коттеджа. Так вот, нам с местным участковым все-таки удалось найти человека, который в тот день видел незнакомую машину возле одного из таких участков. От этого места до дачи Шишковских всего метров триста.

– А почему вы решили, что эта машина может принадлежать нашим беглецам? Сам ведь только что сказал, что это мог бы быть кто угодно, – вопросительно посмотрел на Разумовского Гуров.

– Мог, – согласился Евгений Северьянович. – Я и не утверждаю на сто процентов, что это именно их машина. Но факт совпадения присутствия неизвестного автомобиля в данном месте и в известное время требует проверки данного авто.

– Во как завернул, – улыбнулся Станислав и недоверчиво поинтересовался: – И что, этот ваш свидетель даже номер запомнил?

– Нет, номер он не запомнил, зато запомнил марку автомобиля.

– Ну, на одном этом далеко не уедешь, – разочарованно протянул Крячко.

– Согласен – не уедешь, – снова согласился Разумовский. – Но попробовать поискать все-таки нужно, тем более что марка машины очень уж интересная.

– И что в ней интересного? – заинтересовался Лев Иванович.

– Это «УАЗ-469» советского еще производства. А если точнее – списанный милицейский «уазик». На нем и полоска синяя осталась, только вот надпись была закрашена, и одно зеркало заднего вида, левое, свернуто чуть на сторону и разбито. Особая, так сказать, примета, по которой и можно будет его найти. Согласитесь, что тот, кто ездит на такой старой машине, не может рассчитывать на покупку участка в таком дачном поселке, как Каширские дачи.

– Старый «УАЗ», – задумался Лев Иванович. – Машина, которая отлично ходит по бездорожью. Она, кстати, может оказаться и бесхозной. То есть ни на кого не зарегистрированной.

– Я тоже так подумал, – отозвался Евгений Северьянович. – Но у нас есть приметы машины. И еще я подумал, что такая машина в Москве или в каком-то другом городе будет очень уж приметной, а вот в небольшой деревне – она самое то.

– Предлагаешь поискать по окрестным селам? – задал вопрос Гуров, хотя ответ и так был очевиден.

– А почему бы и нет? Даже если машина не принадлежит нашему подозреваемому, то уж ее хозяин-то сможет ответить нам, кому он ее давал и где этого человека найти, – заметил Разумовский.

Гуров согласился с доводами Евгения Северьяновича и сказал:

– Вот и займись этим. Организуй поиски. Привлеки участковых, сделай запросы в ГИБДД. В общем, сам знаешь, как это делается, не мне тебя учить. Не думаю, что это самый быстрый способ поиска преступника, но нам сейчас нужно задействовать как можно больше разных вариантов и направлений. Кстати, завтра я хочу поговорить с нашим специалистом по составлению фоторобота. Хочу еще до встречи с судьей взять у него отчет по идентификации личности подозреваемого.

– По фотографиям? – уточнил Станислав.

– Хочу показать ему и рисунки Антонины, и фото Елизара Шишковского и Игната Лопахина. Пусть он мне скажет, кто есть кто. Все-таки мнение эксперта будет более веским аргументом в пользу эксгумации и проведения ДНК-анализа, чем мое скромное мнение.

22

– Ну вот. Это совсем другое дело, – заявила Оксана Романовна, просмотрев документы, принесенные ей Гуровым, и выслушав его отчет. – Умеете ведь качественно работать, Лев Иванович, когда хотите.

Ни ее слова, ни тон этих слов не понравились Гурову, но он промолчал. Спорить со следователем из Главного следственного управления было бы себе дороже. По молодости и неопытности в первые годы своей службы в уголовном розыске Гуров не раз конфликтовал со следователями, которые ставили бумажную волокиту выше эффективного раскрытия преступления, и был научен горьким опытом. Генералу Орлову всякий раз приходилось вытаскивать Гурова с Крячко из неприятностей, связанных с такими конфликтами. Это со временем, когда Лев Иванович уже заслужил репутацию лучшего в Москве оперативника, ему стало проще сдерживать свои эмоции и не спорить с начальством. Он знал, что лучше промолчать и сделать по-своему, чем портить нервы и тратить время на бесполезные пререкания и споры.

Вот и сейчас он только мысленно улыбнулся, когда Чернова заявила ему:

– Теперь, если вы не передумали, я могу обратиться к судье за разрешением на эксгумацию.

– Спасибо, не стоит беспокоиться, – вежливо ответил Лев Иванович. – Я сам сегодня встречаюсь с Крючковым и опишу ему всю ситуацию.

Чернова сначала недоуменно, а потом и зло посмотрела на Гурова и процедила сквозь сжатые зубы:

– Хорошо, Лев Иванович. Пусть будет по-вашему. Но в следующий раз прыгать…

– Я очень постараюсь, чтобы следующего раза не было, – перебил ее Гуров и улыбнулся. Он не стал уточнять, что он имел в виду совместную работу со следователем Черновой, а не то, что он прыгает через голову начальства, договариваясь по своим каналам и связям с главным судьей Москвы. Ему было вполне достаточно, что он один знает об этом намерении. Гурову ни к чему было усугублять назревающий конфликт – забот и без этого хватало.

– Вы ведь прекрасно понимаете, что эксгумация тела – это не самоцель, – решила немного сменить тему разговора Чернова. – Все уточнения по поводу того, кто похоронен под именем Елизара Шишковского, в целом и общем и так видны из протокола опознания и из отчета судмедэксперта…