Николай Лединский – Амулет. Книга 5 (страница 11)

Неожиданно Сьюзен встрепенулась, будто преодолев оцепенение сковавшего её страха, решительно взглянула мне в глаза и сказала с вызовом:

– А я даже рада, что так всё произошло!

– Что ты имеешь в виду? – не понял я. – Чему тут можно радоваться?

– Я должна сказать тебе правду. Теперь, когда я вижу, что мы отсюда не выберемся, – она обвела глазами комнату, – здесь нет ни одного окна, а за дверь мы выйти не можем, потому что нас сразу схватят, теперь я думаю, что напоследок могу тебе признаться. Мне будет тяжело умирать, зная, что я тебя хоть в чём-то обманула…

Мне показалось, что сейчас она заплачет, но она только всхлипнула, поднесла к глазам краешек простыни, а потом собралась и продолжила:

– Я думаю, что такой исход решит мою проблему.

– Да какая ещё проблема?! – от удивления, что перед лицом смерти эта девочка может думать ещё о какой-то проблеме, кроме той, как спасти свою жизнь, я подскочил, и чуть было не прислонился к постаменту с покойником.

– Знаешь, – уже совершенно спокойным, ровным голосом продолжала Сьюзен, – накануне всех этих страшных событий к нам в школу приходил психолог и спрашивал меня, сохранила ли я свою девственность. Я обманула его. Я сказала, что я девственница, хотя, – она пристально посмотрела на меня, – на самом деле это враньё.

– Как же так, Сьюзен?! – всплеснул я руками, вспомнив, как убедительна она была совсем недавно в роли оскорблённой весталки. – А не ты ли кричала: «Ах, не прикасайся ко мне, не лишай меня девственности!», когда я просил тебя всего лишь переодеться в простыню.

Сьюзен лукаво взглянула на меня и на мгновение превратилась из запуганного ребёнка в маленькую кокетливую женщину. Она игриво повела плечиком, поправила складки своей импровизированной туники и стала походить на изящную античную статуэтку:

– Дело в том, – глубокомысленно заметила она, – что женщины любят примерять на себя те качества, которыми на самом деле не обладают. Часто они выбирают такие из них, которые прямо противоположны их собственным. Это род своеобразной косметики, украшающей не лицо, но душу, создающей дополнительный загадочный ореол. Разве ты не замечал, что те из нас, что кричат на каждом углу за права женщин, как только подворачивается возможность, с удовольствием становятся рабынями у какого-нибудь толстосума? А моралистки являются просто ненасытными гетерами. А всё потому, – она невинно захлопала ресницами, – что женщины значительно слабее мужчин. Поэтому, чтобы заполучить себе мужчину, который будет защищать её, кормить, заботиться о ней, женщина вынуждена лгать, блефовать и выкручиваться. Ничего не поделаешь, такова наша природа, – подытожила она, тихо засмеявшись.

Я не находил слов, поражённый не столько тем фактом, что Сьюзен не является девственницей, сколько тем, как зрело и по-взрослому рассуждала она об особенностях женской натуры. Я никак не мог ожидать от неё такого рода размышлений. Но на этом сюрпризы не закончились. Насладившись эффектом, который произвела на меня её речь, она произнесла, как бы между прочим:

– Вот я сказала, а теперь признаюсь тебе: я беременна.

Это сообщение настолько обескуражило меня, что я окончательно потерял дар речи. Повисло молчание. Наконец, перебравшись поближе к ней и присев рядом, я осторожно спросил:

– Но… Как же так, Сьюзен? Ты ведь не замужем!

– И что! – протестующее воскликнула она. – Я имею право на собственную жизнь! Может быть, у меня была любовь. Может быть, мой любимый… не успел сделать мне предложение.

– А что же теперь? – тихо спросил я её.

– Что теперь? Да ничего! Теперь всё решится само собой. Я так боялась, что об этом узнают родители – они очень строго меня воспитывали, и мне бы не поздоровилось. Уж я-то знаю! От одной мысли, что рано или поздно всё раскроется, меня бросало в дрожь. Я даже сама хотела наложить на себя руки. Да, – сердито сказала она, увидев, что я сделал попытку возразить ей, – теперь и к лучшему, что всё так произошло! Я совсем не против того, чтобы погибнуть здесь. Не придётся брать грех на душу, самой себя убивать…

Видимо, на эту тираду она потратила весь свой боевой запал, потому что решительность вдруг оставила её и, совсем по-детски всхлипнув, она тихо сказала:

– Ну и пусть мы здесь погибнем, и от меня ничего не останется. Ни от меня, ни от моего ребёнка.

Я с нежностью смотрел на эту отважную маленькую женщину, которая так отчаянно боролась со своим страхом. Женщину, которая была готова умереть, но при этом, как маленький ребёнок, боялась родителей. И только тут до меня дошёл смысл послания, которое я получил от амулета. Я понял, почему жизнь Сьюзен важнее, чем просто жизнь человека. Я вдруг отчётливо увидел её будущее.

Предвидения бывали у меня и раньше, поэтому я нисколько не удивился, а старался как можно точнее запомнить всё, что представало моему внутреннему взору. Я увидел Сьюзен, вернее, узнал её в очень немолодой уже женщине, сидевшей в людном зале, и с волнением глядевшей на сцену. На сцене, на первый взгляд, не происходило ничего особенного. Скромный, очень привлекательный молодой человек, сын Сьюзен, стоял один посреди огромной сцены и уверенным голосом что-то говорил. Сначала я не смог разобрать слов, но потом понял, что это проповедь. И ещё я ощутил необыкновенное притяжение его личности. Казалось, что души всех присутствующих в зале тянутся к нему и согреваются в лучах его простых и ясных слов. Я и сам, прислушиваясь к его речи, вдруг ощутил, как мрачные сомнения покидают меня, исчезают, как ненужная шелуха, превращаясь в пар, пыль, ничто. Он говорил очень просто и доступно: о любви, о Боге, о добре и зле, о смысле жизни. Но ничего назидательного не было в его тоне, слова ложились на душу, как целебный бальзам, и сердце радостно принимало их. Я вдруг понял, что все философские построения моего тюремщика – не более чем софистика. Что есть только одна истина, и эта истина – Свет. И она доступна каждому, кто тянется к ней.

«Поймите простую вещь, – уверенно говорил молодой проповедник, – между Всевышним и человеком не должно быть никаких посредников, все посредники – самозванцы, и только мешают человеку служить Богу. С помощью своей и чужой воли вы создали над собой огромное облако из суеверий, ошибочных мнений мистиков и прямого вранья шарлатанов от религий, и это облако не дает лучам Всевышнего спуститься на вас, дать вам пищу и смысл жизни. Вы недоступны помощи Бога – вот в чем ваша беда. Но вы можете помочь себе сами.

Как живет обычный человек? Он дробит свои силы и свое время на множество разнообразных занятий: рассуждения общего порядка, сон, еда, работа, покупки, дети, общение… Душа такого человека плохо очищается, поскольку его жизнь не является целеустремленной.

Другое дело, когда человек не очень-то задумывается над тем, что он ест, что одевает на себя, если над ним не довлеют половой инстинкт и животные страсти, а также различные житейские привязанности, если он направляет все свое существо на постижение Высшего разума, если человек живет во имя этого и все его поступки продиктованы только этим, он, пожалуй, будет малоинтересным для окружающих – довольно странным, но только таким образом он сможет открыть свою душу Богу и после смерти соединиться с Ним.

Учения древних говорят, что человек после смерти может воссоединиться с Богом или не воссоединиться, все зависит от того, сумеет ли он преодолеть препятствия, которые скрыты в его собственной душе. А что такое преодоление этих препятствий? Это соотношение себя с требованиями Высшего разума. Взять, к примеру, Библию, открыть ее на любом месте (которое, на самом деле, Бог укажет), прочитать страницу, вдуматься в ее содержание и соотнести ее содержание со своими поступками и состоянием своей души. Это и будет самоочищением. Не хотите читать Библию – обратите взор внутрь себя и спросите себя, почему вам неуютно? В чем причина вашего душевного дискомфорта? Может быть, в том, что вы не понимаете своей миссии в мире? Может быть, потому, что в своих поступках, мыслях и желаниях вы отошли от Создателя, от Его установлений?.. Ответы на подобные вопросы тоже будут вашим самоочищением.

Оно сродни работе художника: оно – индивидуально. Общее требование тут одно: трудись душой. Трудись и еще раз трудись. Как сказано, стучите, и вам откроется; просите, и вам будет дано. Вот инструкция по самоочищению, и другой нет. Она называется «Труд души».

Почему многие не хотят творить самоочищение? Потому, что оно, в отличие от работы ради денег и материальных благ, в которой предписывается тупо следовать установленным правилам, предполагает куда более кропотливую, трудную и самостоятельную работу человека, над самим собой, над своей душой. Оно малозаметно, сродни таинству. Оно и есть таинство – в тот момент, когда достигает высшей своей стадии. Таинство взаимосвязи с Высшим разумом.

Таинство – это общение человека с Высшим разумом, Богом, посредством самого себя, посредством очищения собственной души. Без привлечения барабанного боя, пения певчих и прочего ритуально-мистического антуража. Это тоненькая-тоненькая духовная нить, которая связывает человека с потусторонним миром.

Обретение таинства напоминает строительство духовной пирамиды в своей душе. Ты ступень за ступенью выстраиваешь свою душу по направлению к Богу, и вот в какой-то момент ты вдруг начинаешь испытывать встречное внимание к тебе и поддержку свыше. К тебе начинает переходить Божественная энергия, ты чувствуешь ее присутствие и тепло. Такой прорыв может произойти только на достаточно высоком уровне твоего эмоционального настроения или философского развития. Высота твоей духовной пирамиды, вошедшей в контакт с Богом, должна быть не ниже уровня твоих грехов… Только тогда возможно взаимодействие, образование той самой тоненькой нити, связывающей тебя и потусторонний мир.