Николай Курочкин – Поколение (страница 123)

На корабле, как и ожидал Герасимов, взяли левее.

— Лети, голубок, лети, — оглядываясь, приговаривал Матвей.

Он прикинул на глаз расстояние, и по его расчетам выходило, что бриг настигнет лодью где-то у самого мыса. Но бриг вырастал почти на глазах. Мужики напряженно поглядывали то вперед, далеко ли до мыса, то назад, на приближавшийся корабль.

Скоро, гораздо раньше, чем предполагал Матвей, бриг поравнялся с «Евлусом» и начал уваливать вправо, отжимая лодью от курса. Этого Герасимов не ожидал. Он не знал действительной скорости английского военного корабля под всеми парусами на хорошем ветре. Проваливался план Матвея, полагавшего, что бриг настигнет «Евлус» лишь у мыса.

Суда находились уже в пределах досягаемости корабельной артиллерии. Но прицельная стрельба в открытом море с раскачивающегося на волнах корабля по столь же подвижной, да к тому же небольшой, мишени вряд ли была целесообразной. Кораблю под британским флагом (его Матвей уже разглядел на гафеле) нужен был, скорее всего, сам «Евлус», точнее, его груз.

Корабль почти перегородил лодье путь и, сбросив половину парусов, на малом ходу поджидал «Евлус» у мыса. Ловушка, кажется, захлопывалась. Сейчас последуют предупредительные выстрелы из пушек. Лодья должна будет сбросить парус и сдаться на милость победителя. «Евлус» догонял англичанина, который медленно шел впереди зигзагами, не позволявшими Матвею ни уйти влево, к Нурвогену, ни устремиться в Буссесунн.

На правом галсе бриг взял круче к ветру, показал борт и трижды громыхнул. Водяные белые столбы взметнулись впереди, по курсу лодьи.

— Слухай, робяты, — крикнул Матвей собравшимся вокруг него мужикам. — Борзо делать, што велеть стану, и, может статься, выкрутимся. Роняй парус!

Мужики бросились к снастям.

— Врешь, — шептал Герасимов, буравя взглядом полуют вражеского корабля. — Ты плутоват, да я узловат.

Лодья по инерции еще двигалась вперед, а бриг уже убрал паруса и лег в дрейф. Англичане спускали шлюпку.

— Иван! — позвал кормщик.

Васильев оглянулся.

— Как зыкну — вздымайте скоро парус, крепите впрямую да падайте ниц под правый борт.

Васильев, Ефрем, Липат и Климка изготовились у снастей к быстрому подъему райны с парусом.

Шлюпка, полная вооруженных матросов, отвалила от брига. Гребцы взмахнули веслами. Герасимов схватил топор, отмотал от бухты несколько сажен каната, отрубил два отрезка, концы каждого отрезка привязал к рукояти правила, вторые концы растянул на правый и левый борт. Шлюпка была на полпути от брига к лодье.

— Ну, мужики, либо в стремя ногой, либо в пень головой, — крикнул Герасимов. — Пошел парус.

— Э-эх — раз, э-эх — раз! — командовал Иван у мачты.

Мужики резво тянули снасть. Потом бросились к подборным, закрепили их. Взяв ветер, лодья двинулась навстречу шлюпке.

Матвей, вначале имевший намерение таранить шлюпку, в последний момент передумал и отвернул от нее правее, к бригу, с голыми реями покачивавшемуся впереди, кормой к «Евлусу».

Со шлюпки заорали, раздались выстрелы. Когда лодья проходила мимо шлюпки, с нее метнули кошку на тонком прочном лине. Кошка впилась в задний бортик. Шлюпка развернулась и пошла на буксире за лодьей. Вновь началась ружейная пальба.

Липат схватил топор, бросился на корму, к кошке. Замахнулся — и вдруг замер, пронзенный пулями. Собравшись с силами, Липат рубанул линь, выронил топор из рук, свалился на палубу.

Ефрем с Климкой кинулись к Липату, оттащили его к борту. Иван остался у снастей. Шлюпка отстала.

Лодья приблизилась к кораблю. Герасимов нацелил «Евлус» так, чтобы он прошел в непосредственной близости от борта брига, затем бросил один конец отрезка Ефрему, велел крепить его. Тот, натянув канат, быстро прихватил его к брусу-поручню. Другой конец Матвей набросил на палубную утицу под правым бортом и, еще раз убедившись в том, что лодья идет верно, крикнул мужикам:

— Пади под правый борт, стрелять учнут! — и бросился на палубу, не выпуская из рук натянутый конец троса.

На бриге не ожидали подобной дерзости. Противник проходил под орудиями, а достать его было невозможно. На корабле поднялся гвалт, раздались громкие команды, матросы с ружьями кинулись к левому борту и принялись палить в «Евлус».

Но странное дело: лодья проносилась совсем рядом с бригом, держа ровно по курсу, а людей на палубе не видно было. Англичане не знали, в кого целиться, и вынуждены были стрелять напропалую по бортам, капам, бухтам троса.

— Оге-ей, британцы, мы здесь! — загорланили из поварни пленники и заколотили в дверь. — Стреляйте точнее в шкипера и его команду, они все наверху, пятьсот крокодилов им за ворот!

Но стрелки посылали свои пули уже вдогонку «Евлусу».

Герасимов приподнялся, глянул вперед и отпустил свой конец троса. Он сдернул с рукояти оба конца и повел правило влево. Лодья повернула к проливу Буссесунн, за остров Вардё.

Невредимые, поднимались с палубы мужики. Лежать остался только Липат. Он был мертв.

Пока на бриге поднимали шлюпку и ставили паруса, «Евлус» успел достичь середины острова. Поморы собрались на корме возле Герасимова, готовые в любую минуту броситься к снастям. Пленные англичане вновь утихли.

Слева тянулась северная, низменная часть острова. Он был безлесным, похожим на Кольские сопки. У берега виднелись голые гранитные лбы, камней навалено кругом немало.

— Добрались, вишь, до Варгаева, — вымолвил в волнении Герасимов.

Теперь можно было поверить в то, что бригу не успеть настичь лодью, ведь совсем недалеко впереди — крепость.

Матвей уверенно вел судно, умело обходя каменистые банки. Эти воды кормщик знал так же хорошо, как и свою Кольскую губу. Десятки раз проводил он к Варгаеву и к Вардегусу лодьи с хлебом. Обратно везли обычно соленую треску.

Первым крепость увидел Васильев.

— Эвон и шанец[60] Варгаевский! — обрадованно воскликнул подкормщик, указав рукою вперед.

Там, в верстах в полутора, в легкой прибрежной дымке показались уже серые стены крепостных построек и зеленый бруствер, восьмиугольником охвативший вершину возвышенной части острова недалеко от берега.

Сзади маячил бриг, который вывернул из-за мыса и все еще пытался настичь «Евлус».

Из Вардё ветерок донес тяжелый ворванный запах.

Герасимов, раздув ноздри, с удовольствием вдыхал запах, знакомый каждому помору с детства. Захотелось на промысел к Матице, на привычное дело.

Матвей оглянулся. Видимо, с брига тоже увидели крепость — корабль разворачивался на обратный курс.

Комендант крепости, утомленный дневными учениями с командой гарнизона, пил кофе. Громкий топот за дверью известил о приближении этого нескладного громилы — дежурного обер-канонира.

Попросив разрешения, тот вошел, вытянулся во фрунт.

— Имею честь доложить, господин комендант, — гаркнул обер-канонир. — Наблюдатели заметили русскую лодью. Она движется к крепости.

— Чего ей нужно здесь? — не меняя выражения лица, спросил комендант.

— Неизвестно. К тому же она без национального флага.

— Удивительные здесь дела, — пробормотал комендант, поднося к губам чашечку с кофе. — Продолжайте наблюдение и докладывайте мне.

Канонир, громыхнув ботфортами, вышел.

— Да, удивительные здесь дела, — задумчиво повторил комендант.

Всего лишь лето служит он на этом холодном, полупустынном острове на краю света, а сколько удивительного и неожиданного довелось уже увидеть ему. Так, в своей обжитой Дании, он о многом, что встретил здесь, даже и не подозревал. Эти ночи с солнцем, например! Разве может нормальный человек жить без обычных темных ночей? Комендант даже велел задрапировать темным армейским сукном окно своей спальни.

А эти дикие рыбаки из селения! Они идут в крепость, будто к соседу на хутор! А морские птицы, которые не боятся людей и гуляют во множестве по брустверам и орудиям, превращая крепость в птичий двор!

Комендант вздохнул, допил кофе и поднялся. Надел мундир, пристегнул шпагу и, сняв с гвоздя треуголку, вышел. Навстречу ему уже спешил обер-канонир.

— Лодья стала на якорь под самым берегом, — сообщил он. — Я велел приготовить орудия западного вала к бою.

Комендант подошел к наблюдателю, взял из его рук подзорную трубу, навел ее на лодью.

«Обычное промысловое судно, без военного вооружения и действительно без флага, — отметил про себя комендант. — Четверо на палубе. Кажется, машут руками, вроде приглашают… Так и есть. Интересно, чего они хотят?»

— Кто у нас понимает по-русски? — спросил комендант стоявшего за спиной обер-канонира.

— Стурсен, господин комендант. Он рыбачил здесь.

— Приготовьте шлюпку. Вы, шесть стрелков и этот… Стурсен.

Обер-канонир прищелкнул каблуками.

— Впрочем, нет, — остановил его комендант. — Я сам поеду, оставайтесь в крепости.

Разглядывая в трубу русскую лодью, комендант подумал, что небольшое событие, быть может, развлечет его хоть немного. Не помирать же от скуки в этом каменном гнезде с тридцатью пятью тупоголовыми — его гарнизоном!

Доложили о том, что шлюпка готова. Комендант приказал канониру продолжать наблюдение, а сам по узкой травянистой тропинке спустился вслед за солдатами к воде.

Несколько взмахов веслами — и шлюпка у лодьи. Сбросили веревочную лестницу с деревянными ступеньками. Комендант, а за ним и солдаты взобрались на борт.