Николай Коняев – Рассказы о землепроходцах (страница 9)
Именно в страшные годы смуты поднимаются в Сибири русские города — Пелым, Березов, Сургут, Тара, Обдорск, Нарым. Именно в смутное время, нимало не сомневаясь в крепости государства, раздвигают замечательнейшие русские люди границы державы, уходя все дальше на восток.
Уверенна и непоколебима их поступь.
В 1598 году заложено Верхотурье.
В 1600 году основан Туринск.
В 1604 году — Томск.
В 1607 году — Туруханск...
Всего двадцать лет потребовалось, чтобы поднялись в Сибири Кузнецк и Енисейск, Ачинск и Красноярск, Канск и Ишимск, Киренск и Якутск, Олекминск и Верхоянск...
И все эти люди, которые прокладывали новые пути, закладывали и отстраивали новые города, распахивали нетронутые земли, — все они прошли по Бабиновской дороге. Эта дорога стала дорогой Сибири в новую эпоху.
Сам Артемий Сафронович пережил смутное время. В конце жизни ему довелось оказать еще одну услугу стране.
В 1619 году он бил челом государю, «чтобы государь пожаловал ему землю по Криве-реке до Камени десять верст на льготу на пять лет, пашенными местами, и рыбными ловлями, и сенными покосами».
Земли были пожалованы, но сразу же выяснилось, что Артемий Сафронович Бабинов, бывший, по-видимому, весьма искусным охотником, оказался, выражаясь современным языком, в одной экологической нише с местным, коренным населением.
Об этом свидетельствует жалоба, поданная местными жителями Туринского острога. Они писали, что Бабинов «завладел их вотчиной, зверя, лося, соболя, лисицы бьет, а в реках бобров выбивает, рыбу ловит, хмель дерет и им государева ясака ныне и впредь добывать стало негде, и они вконец погибли».
Жалоба была принята во внимание, и привилегию, данную Бабинову, отменили. Вся политика заселения Сибири основывалась не на вытеснении местных жителей, а только на заполнении пустых пространств.
Услуга же, оказанная Бабиновым государству, заключалась в том, что именно из его челобитной стало известно о существовании крайне редкого на тогдашнем Северном Урале района, удобного для хлебопашества. В 1621 году туда было послано сорок одно семейство крестьян, и там выросла богатая Невьянская слобода.
Бабинову же пришлось вернуться назад на пожалованные ему земли возле проложенной им дороги, в отстроенную им слободу.
Вся жизнь его была связана с этой дорогой, и возле нее его и похоронили. Артемий Сафронович Бабинов похоронен невдалеке от нынешнего села Верх-Яйва, на старом кладбище, что расположено на левом берегу реки.
На могиле его была установлена плита, но с 1914 года захоронения на этом кладбище не велись, оно заросло лесом, и сейчас могила Бабинова потеряна.
С развитием Сибири менялись и дороги в Сибирь. В середине XVII века Бабиновская дорога отклонилась от своего прежнего маршрута на Невьянскую, Рудную, Ницинскую, Киргинскую, Ирбитску, Чубаровскую слободы... Отсюда она шла на Тюмень, и путь этот стали называть с л о б о д с к и м... А по мере заселения южных районов Сибири и с л о б о д с к о й путь стал терять свое значение. И хотя царское правительство продолжало считать, что «из Сибири и в Сибирь многим дорогам быть непристойно», дороги возникали сами, и Бабиновская дорога с годами была окончательно оставлена.
Но дорога эта исполнила свое великое дело, и поэтому никогда не должна она исчезнуть в наше памяти — первая русская дорога в Сибирь. Дорога соликамского крестьянина Артемия Сафроновича Бабинова...
Русские «скаски»
Правнуки богатырей
Полноводной рекой разлился былинный богатырь Дон Иванович. Людьми раньше были и Днепр, и Волга, и Западная Двина. Превратился в реку и павший в битве с татарами Сухман-богатырь.
умирая, воскликнул он, побежала среди лесов Сухона, вбирая в себя малые ручейки и речки. Поднялись на берегах ее деревеньки и города, и среди них — знаменитый Великий Устюг.
Поднявшийся на крови могучего богатыря, этот город унаследовал его силу и мужество.
Великий Устюг сжигали камские булгары и новгородские ушкуйники, галицкий князь Василий Косой и казанские татары; жителей косила моровая язва.
Но ни нашествия, ни пожары, ни «великие потопления», ни мор не могли погубить город, и после каждой напасти он заново отстраивался, наполнялся людьми, рос и богател...
«Славен город Москва!» — кричали на вечерней перекличке стрельцы в караулах.
«Славен город Вологда!»
«Славен город Устюг!»
А славился Великий Устюг цветными изразцами и финифтью, славился и торговлей своей, но более всего — смелыми да отчаянными людьми, мореходами и землепроходцами.
В начале XVII века в городе Великом Устюге жили ровесники Семен Дежнев, Василий Поярков, Михайло Стадухин. Чуть постарше их был Ярофей Хабаров, чуть помладше — Владимир Атласов.
Все они — подлинные правнуки былинного Сухмана, в жилах у каждого текла его богатырская кровь, каждому суждено было повторить судьбу своего прадеда — после бесконечных трудов и тягот стать кому островом, кому мысом, кому городом, кому бухтой, а кому так и огромным краем...
Всем им суждено было рассыпать свои имена по карте нашей Родины.
Хронология
В цифрах, обозначающих памятные даты нашей истории, скрыта магическая, завораживающая сила. Напишешь одну, а рука, кажется, сама подставляет следом другую, третью... И словно бы расступается тьма времени. В глубине его обозначаются очертания событий, явными становятся мотивы и побуждения, которыми руководствовались наши предки, совершая свои деяния.
Дежневу было меньше десяти лет, когда горела Москва, когда пали Смоленск и Новгород, когда польские отряды громили Москву и когда в Ярославль прибыл посол австрийского императора Юсуф Грегоревич для переговоров с князем Пожарским.
«Цесарь на Московское государство брата своего Максимилиана даст и с польским королем помирит вас вековым миром», — сулил он.
Пожарский кивал: нужно было выиграть время и он соглашался на все предложения, но пока велись переговоры в Вене, Москва была уже освобождена, а на престол избрали Михаила Романова. На этот раз стране удалось обойтись без приглашения «варягов».
Дежнев был подростком, когда в феврале 1617 года подписали Столбовский мир со Швецией, позволивший России сосредоточить свои силы на борьбе с Речью Посполитой за возвращение исконных русских земель. Долгой и трудной будет эта война. Ни Деулинское перемирие, ни Поляновский мир не остановят ее...
В 1629 году, когда поступит Семейка Дежнев на казачью службу, датчане сделают попытку блокировать пути в Белое море. Датский пират Енс Мунк по приказу Христиана IV начнет перехватывать торговые суда, идущие к Архангельску.
В 1633 году, когда русские землепроходцы достигнут устья Лены и по морю проберутся в Индигирку, когда прибудет на Лену устюжский крестьянин Ярофей Хабаров, русская армия под командованием князя Шеина попадет в окружение и погибнет. Шеина в январе 1634 года казнят по приговору Земского собора.
Когда в 1647 году заложат Охотск, когда совершит свое небывалое плавание из Северного Ледовитого океана в Тихий океан Семен Дежнев, когда в 1653 году экспедиция «оптовщика» Хабарова присоединит к России все Приамурье, на другом краю страны казаки Богдана Хмельницкого начнут войну за освобождение Украины, и тогда, как сообщит летописец, в Варшаве, на кладбище казнимых преступников, у мертвеца польется из уха кровь, а другой мертвец высунет из могилы руку, пророча большие беды для Речи Посполитой.
Конечно, не все известия об этих событиях достигали Сибири, и, конечно, приказчик Анадырского острожка Семен Дежнев, разглядывая 8 января 1654 года морозное солнце, уходящее за Анюйский хребет, не мог знать, что там, на западном рубеже государства, начинается великий день: Переяславская рада примет решение о воссоединении Украины с Россией.
И наверное, не особенно-то задумывался о государственных делах Ярофей Хабаров, когда следом за Дежневым подался в Сибирь, бросив в устюжской деревне свою жену Василису.
Просто обосновался на Лене, завел пашню, построил мельницу, оборудовал соляную варницу и сразу немыслимо разбогател, пока вновь назначенный воевода Головин не попал в должники к нему. Три тысячи пудов хлеба задолжал он оборотливому устюжанину и, чтобы сразу расплатиться, конфисковал у Хабарова варницу, а самого заточил в тюрьму.
Только весной 1649 года сумел оправиться от обиды и разорения Хабаров. Он убедил нового воеводу Дмитрия Андреевича Францбекова, и тот разрешил ему организовать за свой счет экспедицию на Амур. Племена, заселявшие берега реки, вошли в состав России.
«Все здесь есть, — рассказывал письменный голова Василий Поярков, побывавший на Амуре незадолго до Хабарова. — И виноград растет, и корабельный лес. Рай одним словом».
Ни Дежнев, ни Хабаров, ни Поярков, ни Стадухин не знали в подробностях того, что происходило на западных рубежах государства, да, может быть, и не думали об этом, занятые своим делом. Просто продвигались они все дальше и дальше на север и на восток.