Николай Коняев – Рассказы о землепроходцах (страница 5)

И все-таки на следующий день Ермак собрал казачий круг, где он и был снова избран атаманом: слишком велико было его преимущество над другими.

1 мая поплыли вниз по Тагилу.

Хотя то и дело мелькали по берегам островерхие шапки татар, плавание было спокойным.

Лишь на омутистой Туре состоялся первый бой. Князь Епанча, собрав мансийцев и татар, преградил путь стругам.

Ермак приказал прижаться к противоположному берегу, и татарские стрелы упали в воду, не долетев до судов. Казаки проплыли мимо, но Епанче это не понравилось, и, пройдя напрямик через излучину реки, он перехватил казаков под самым городком.

Бой был коротким.

Опрокинутые огненным залпом, татары смешались и, когда казаки бросились в атаку, не выдержали и бежали, оставляя в добычу казацкой дружине Епанчин городок.

Стремительно движение Ермака.

Кольцо еще жег Епанчин городок, а легкие струги уже помчались к Чимге-туре.

Метрах в двухстах от устья Тюменка, впадающая в Туру, раздваивается и сжимает своими рукавами высокое взгорье. Здесь-то и стояла когда-то старая татарская столица.

Сейчас это взгорье хорошо видно из окна Тюменского краеведческого музея. Оно находится почти в центре города.

Татарские городски строились без расчета на нападение с реки. С наблюдательных башен Чимги-туры река не просматривалась, и казачьи струги подошли незаметно. Прокравшись по заросшей тальником пойме, казаки почти вплотную подобрались к стенам и стремительно бросились на штурм.

Татарин на сторожевой башне еще только натягивал тетиву лука, а бой уже шел в городке. Коротким и бескровным приступом была взята Чимга-тура.

Один за другим падают города, прикрывающие подступы к ханской столице с запада.

В Тарханном городке на Тоболе казаки захватили в плен кучумовского сборщика ясака Кутугая. Сохранилась легенда, что Ермак приказал стрелять в снятую с Кутугая кольчугу, чтобы продемонстрировать мощь огнестрельного оружия.

Основываясь на этой легенде, многие исследователи Ермака, стремящиеся увидеть в нем русскую разновидность Кортеса, Писсаро и Васко Нунулье де Бальбоа, как раз наличием огнестрельного оружия и объясняют успех его экспедиции.

Нет! Ермак не обладал преимуществом завоевателей Америки.

Главнокомандующий кучумовских войск Магомет-Кули сам совершал набеги на Русь и ничего сверхъестественного в начавшейся войне не видел. Если что и смущало его, так это тактика, избранная Ермаком.

Одно за другим выигрывает Ермак сражения.

Возле урочища Березовый Яр крупные татарские силы пытались остановить его, но Ермак перехитрил противника:

Понаделали людей соломенных И нашили на них платье цветное. Было-то дружины у Ермака триста молодцев, А уж с теми стало больше тысячи... А татары смотрят да дивуются, Каковы-то русски люди крепкие, Что убить-то ни единого не могут их...

Пока татары смотрели на тальниковые пучки, наряженные в казачьи кафтаны, и дивовались, Ермак с дружиною зашел им в тыл и разгромил их.

Возле Караульного Яра татары перегородили узкий Тобол железной цепью, но цепь не выдержала напора стругов, и казаки прошли дальше.

Обеспокоенный приближением казаков, Кучум в июле ввел в сражение главные свои силы под командованием Магомет-Кули.

Магомет-Кули был одаренным военачальником. В дальнейшем, попав в плен, он поступил на русскую службу и участвовал в 1590 году в шведской кампании, а в 1598 году отличился во время похода царя Бориса на крымских татар.

Впервые Магомет-Кули столкнулся с Ермаком возле Бабасанских юрт. Казацкие струги, развернувшись в одну линию, дали залп по скучившейся на берегу татарской коннице и, когда Магомет-Кули приказал спешиться, бросились в атаку. Татары не выдержали и побежали, но наступившая ночь прекратила сражение. Пять дней длилась неудачная для татар битва.

После Бабасанского побоища Магомет-Кули понял свою ошибку. Его коннице нужно было открытое пространство, чтобы развернуться широким фронтом, окружить неприятеля и ударить по флангам, но вот как раз этого-то Ермак и не давал ему сделать.

Прикрывшись щитами от стрел, казаки проплыли мимо Долгого Яра, где изготовилась к бою конница Магомет-Кули, и 1 августа взяли расположенный на острове городок советника хана Карачи.

Это была последняя преграда на пути к ханской столице.

Здесь Ермаку предстояла куда более трудная, чем с конницей Магомета-Кули, битва...

Сорокадневное сидение

  Карачинском городке казаки провели сорок дней. Считается, что они отдыхали здесь после утомительных боев. Ермак, разумеется, заботливо относился к нуждам рядовых казаков, но едва ли, будь на то его воля, позволил бы он терять время, давая укрепиться Кучуму на подступах к столице.

До сих пор мы не говорили о взаимоотношениях Ермака со своей дружиной. Во время боевых действий казаки беспрекословно подчинялись атаману, но только в бою и существовала жесткая дисциплина. Кончалось сражение, и все наиболее важные вопросы решал казачий круг.

Казаки, так рвавшиеся весною в Сибирь, уже отяжелели от груза добычи. Они не видели разницы между этим походом и прежними набегами. Цель их похода была уже достигнута. Они требовали возвращения назад. Но как раз этого-то и не мог допустить Ермак. Чутье и интуиция полководца подсказывали ему, что именно сейчас и только сейчас можно сокрушить царство Кучума. Через год подобный поход станет невозможным — переимчивость татарского главнокомандующего не оставляла сомнений.

Но как объяснить это казакам? Безопасность отступления — главное преимущество его плана — мешала ему. Нужно было, чтобы путей возвращения не стало. Ермак нашел выход.

Расспрашивая пленных, он выяснил, что Иртыш замерзает во второй половине октября, Тобол и Тура — примерно в это же время. Казаки спускались по этим рекам три месяца. Не меньше уйдет на то, чтобы подняться вверх.

1 августа еще можно было успеть вернуться.

Летопись глухо говорит о распре, затеянной на острове атаманами Иваном Кольцо и Никитой Паном.

Вероятно, Ермаку нетрудно было поссорить вспыльчивых атаманов. И пока тянулась распря, сам он оставался в тени, чтобы не нести ответственности перед казачьим кругом за задержку.

9 сентября Ермак словно бы очнулся от апатии, охватившей его со времени прибытия на остров. Снова перед казаками был их прежний — энергичный и решительный — атаман. Был собран круг. Выход был только один: взять Кашлык или погибнуть. Путей отступления не оставалось.

С уверенностью говорил Ермак о том, что сибирские народы, приученные ханской резней повиноваться тому, кто держит в руках столицу, сразу же отвернутся от Кучума, а с оставшимися силами хан не решится беспокоить казаков.

Теперь, когда отступать было поздно, и сыграл свою роль авторитет Ермака — решение круга было единодушным:

...Кому из нас, ребятушки, Атаманом быть, Атаманом быть, Есаулом слыть? Атаманом быть Ермаку сын Тимофеичу, Есаулом слыть Ванюхе, знать, Колечушку...

14 сентября казаки покинули Карачинский городок и направились к устью Тобола.

Скоро они увидели белые воды Иртыша.

Битва у Чувашского мыса

одступы к Кашлыку прикрывала Чувашова гора, на которой укрепились кучумовы войска.

21 октября началась решительная битва возле Чувашского мыса.

Картина Сурикова, изображающая это сражение, грешит лишь одной неточностью: пушки действительно участвовали в бою, но стояли они не на казацких стругах, а на вершине горы, у татар. Три приступа были отбиты, казакам удалось лишь сбросить в Иртыш эти пушки.

Укрываясь за засеками, татары осыпали казаков стрелами, и каждый шаг вперед стоил многих жизней. Казалось, уже совсем разбитые отошли казаки, но 23 октября начался новый приступ, во время которого был ранен Магомет-Кули.

Его увезли, и в кучумовских войсках началось шатание. Первыми оставили Кучума низовые ханские князьки, следом за ними побежали отряды мансийцев.

К вечеру 25 октября сражение утихло. Русские потеряли в этом бою сто семь человек, но Кучум был разбит. «Царь же Кучум, видя свою погибель и царства своего и богатства лишение, рече ко всем с горьким плачем: о мурзы и уланове! Побежим, не помедлим».