Николай Коняев – Рассказы о землепроходцах (страница 12)
Этим отчаянным: «Царь, государь, смилуйся, пожалуй!» — кончается и другая, и третья, и четвертая челобитная Семена Дежнева. Обычные, стандартные формулировки, принятые при обращении к царю... Но как сходно с отчаяннейшим криком звучат они в дежневских сказках!
Прошедший сквозь бесконечные пространства тундры и тайги, сквозь непроходимые льды северных морей и жестокие штормы Тихого океана, этот отважный землепроходец, искусный мореплаватель и воин, сотни раз заглядывавший в лицо смерти, — этот человек боится погибнуть под кнутами «на правеже»!
Больно сжимается сердце, когда читаешь «скаски» Дежнева. И сейчас, многие столетия спустя, ощущаешь волнение, которое охватывало его, когда пытался он вложить в немудреные слова свой долгий и трудный путь. Голос Дежнева сбивается, путаются эпизоды. Не закончив один, Дежнев начинает рассказывать другой, а потом снова возвращается к первому. Мучительно трудно было вместить в слова все, что довелось пережить... Из посвиста стрел, из завываний вьюги, из духоты изб и чумов складывались его сказки, как, впрочем, и сама русская речь.
Пройдут немногие годы, и младший устюжанин Владимир Атласов, заняв дежневскую должность приказчика Анадырского острога, предпримет свой поход на Камчатку.
Еще несколько десятилетий — и люди уже другой, Петровской эпохи повторят открытие Дежнева. Самому Дежневу не дано было осознать величие совершенного им подвига, как, впрочем, не задумывались о значении своих подвигов и тысячи других землепроходцев, бесстрашно шедших когда-то впереди него.
Но пройдет столетие, и историк Миллер, участник Второй Камчатской экспедиции, отыщет в архивах Якутской приказной избы дежневские «скаски», и поразятся потомки величию и мужеству духа, явленного в судьбе простого казака. И молодым офицерам молодого русского флота, командовавшими северными отрядами экспедиции — Семену Челюскину, Никифору Чекину, Дмитрию и Харитону Лаптевым, узнавшим о подвигу Дежнева, удастся совершить свой подвиг.
Дежнев не задумывался о грядущей славе, начиная свою службу приказчика в поставленном им самим остроге. Мертвые вершины Анюйского хребта отделяли его от родины, и по вечерам долго, наверное, смотрел он на них вслед уходящему солнцу... Оттуда, с родины, ждал Дежнев подмоги и избавления, твердо веря, что и сюда, на край земли придут русские люди.
Михайло Стадухин
Не отважившись продолжить свое плавание, он вернулся на Колыму, чтобы идти к Погыче-Анадырю напрямик, через горный хребет.
И вот опять, как и год назад в Якутске, чуть-чуть не опоздал он. Когда Стадухин добрался до Верхнеколымска, там уже готовился к выступлению отряд Семена Моторы. От местных жителей достоверно известно, как можно пройти «по суху» на Анадырь.
Стадухин сделал все, чтобы оттеснить Мотору. Всю зиму он писал на Мотору доносы в Якутск, переманивал к себе казаков из его отряда. Продолжал он «озоровать» и весною, когда вместе двинулись в поход. На третий день пути Стадухин схватил Мотору и, продержав девять дней в колодках, вынудил его признать свое старшинство. 23 апреля «объединенный» отряд снова двинулся в путь.
Не такой подмоги ждал Семен Дежнев, провожая глазами уходящий за горные вершины день.
Стадухин скрипнул зубами, когда увидел перед собою уже давно схороненного им Дежнева. Чего только не делал он, пытаясь перебороть отвернувшуюся от него удачу, и — все напрасно. Он опоздал... Но сколь велико было его огорчение, столь же велика была радость Семена Моторы. Наконец-то он мог избавиться от навязанного ему стадухинского старшинства. Тезки быстро сошлись и согласились «сообча» нести в Анадырском остроге государеву службу. Вместе с Семеном Моторой перешли в острожек к Дежневу и многие казаки.
Соотношение сил изменилось. Стадухин еще год почти крутился в окрестностях острожка, пытаясь напакостить Дежневу, изменить он ничего не мог. Один за другим уходят от Стадухина казаки. В феврале перешел к Дежневу и Василий Бугор — замечательный мореход и землепроходец. Авторитет Бугра среди казаков был настолько велик, что Стадухин, опасаясь, как бы не остаться одному на этой, столь страстно манившей его, реке, ушел со своим отрядом искать «новые землицы».
В 1653 году Михайло Стадухин закончил свой поход на Погычу в Охотском остроге. В Охотск он пришел с севера, открыв по пути еще три реки.
С уходом Стадухина на Анадыре наступил мир...
Награды
В 1662 году Дежнев первый раз едет в Москву.
Знаменательно совпадение. В этот же год возвращается в Москву из сибирской ссылки мятежный протопоп Аввакум. Шесть лет назад вместе с отрядом воеводы Афанасия Филипповича Пашкова его отправили в Даурскую землю, присоединенную к России походом Ярофея Хабарова. Самого Хабарова незадолго до этого, закованного в железо увезли в Москву, где, впрочем, он был помилован и даже пожалован чином сына боярского.
Против своей воли превратился тогда Аввакум в землепроходца, оставив нам замечательные описания всех тягот землепроходческого пути:
«Страна варварская, иноземцы немирные; отстать от лошадей не смеем, а за лошедьми итти не поспеем, голодные и томные люди. Протопопица бедная бредет-бредет, да и повалится — кольско гораздо! В ыную пору, бредучи, повалилась, а иной томной же человек на нея набрел, тут же и повалился; оба кричат, а встать не могут. Мужик кричит: „Матушка-государыня, прости!“ А протопопица кричит: „Что ты, батько, меня задавил?“ Я пришол, — на меня, бедная, пеняет, говоря: „Долго ли мука сея, протопоп, будет?“ И я говорю: „Марковна, до самыя до смерти!“ Она же вздохня, отвещала : „Добро, Петрович, ино еще побредем“».
Богдан Хмельницкий, протопоп Аввакум, Степан Разин, Семен Дежнев... Казалось бы, и нет в этих четырех судьбах ничего общего, кроме того, что жили эти люди в одно время, кроме того, что поднимались они все из самой народной гущи, поднимались, чтобы навеки остаться в истории государства. Различны и круг интересов их, и цели, достижению которых отдали они свои жизни. Человек, воссоединивший Украину с Россией, — и один из крупнейших деятелей раскола; казачий атаман, потрясший с неведомой доселе силой основы государства, — и землепроходец, вышедший на северо-восточный рубеж державы... Эти люди столь различны по своим убеждениям и деяниям, что просто не соединяются в сознании. Но вместе с тем каждый из них — живое свидетельство неисчерпаемости сил народа. Воистину велик народ, способный рождать таких исполинов!
Аввакум на год раньше Дежнева добрался до Москвы. Дежнева задерживали, тщательно и придирчиво проверяя, цела ли казна, которую он вез в столицу. Только в 1665 году он приехал в Москву.
Приветливо встретили Дежнева в столице. Челобитные его были удовлетворены. За девятнадцать лет службы Дежнев сполна получил все свое жалованье: сто двадцать восемь рублей, один алтын, четыре деньги. Сумма показалась дьякам Сибирского приказа настолько значительной, что они не решились выплатить ее без разрешения царя и боярского приговора. Царь Алексей Михайлович разрешил выплату. Треть суммы Дежнев получил деньгами, а две трети — сукном. 24 января он стал обладателем семидесяти метров сукна и тридцати восьми рублей денег. Получалось, что в год он зарабатывал по два рубля да по три с половиной метра сукна. Не слишком-то дорого обошлось казне приобретение «восточного угла» державы. Особенно если вспомнить, что стоимость моржовой кости, собранной Дежневым на Анадыре и привезенной им в Москву, была оценена в семнадцать тысяч рублей.
Еще поверстали Семена Ивановича Дежнева за двадцатипятилетнюю службу, «за кровь, за раны, за ясачную прибыль» в чин казачьего атамана.
Последние службы Дежнева
Дежнев прибыл на Оленек, когда к Азянским юртам пришли боягиры из Мангазеи. Предводитель боягиров собирался насмерть биться с оленекскими тунгусами. С трудом удалось Дежневу предотвратить кровопролитие.
И тут надо сказать еще об одной черте характера Дежнева. В свое жестокое, переполненное убийствами время он являет собою довольно редкую фигуру. Все исследователи, изучавшие жизнь Дежнева, отмечают его миролюбие. Как бы ни складывалась ситуация, всегда старался обойтись он без ненужного кровопролития. Еще в первые годы службы в Якутске несколько раз ездил Дежнев замирять враждующие якутские роды. Во время экспедиции на Колыму Дежневу удалось примирить Михайлу Стадухина с Дмитрием Зыряном. Только выдержка и самообладание Дежнева позволили избежать военного столкновения со Стадухиным на Анадыре.