Николай Колосов – Воспоминания комиссара-танкиста (страница 26)
– Товарищи! Дайте фронту как можно больше танков!
И они делали практически невозможное. Достаточно сказать, что один только Челябинский тракторный завод имени В.И. Ленина ежедневно отправлял на фронт целый танковый полк.
Я побывал на всех наших заводах. Правда, в дальнюю командировку в Челябинск, который из соображений секретности именовался в сводках Совинформбюро «Танкоградом», и в Нижний Тагил вылетал всего единожды, а вот на Сормовском и Горьковском заводах бывал часто. Один раз пришлось ехать в Горький в спешном порядке – нам сообщили, что на территорию ГАЗа упала бомба. Нужно было срочно выяснить, что случилось, кто пострадал, какой нанесен ущерб. Оказалось – ничего существенного. Как говорится, «по счастливой случайности» бомба разнесла только здание заводоуправления, в котором ночью никого не было. Цеха же продолжали работать круглосуточно.
Но позже, в июне 1943-го, завод был подвергнут массированным бомбардировкам, было разрушено 50 зданий и сооружений, более 5900 единиц технологического оборудования. Несмотря на серьезные повреждения – последствия налетов устранялись в течение трех месяцев, – выпуск танков не прекратился ни на день.
На ГАЗе, где выпускались только легкие танки, я бывал значительно реже, нежели на «Красном Сормове», где производили тридцатьчетверки. Несколько раз мне посчастливилось побывать там с заместителем наркома танковой промышленности Алексеем Адамовичем Гореглядом. Пишу: «посчастливилось», потому как это был не только большой специалист, умный организатор, но и прекрасный, обаятельный человек. Он мог запросто подойти к рабочим, завязать разговор о самом насущном, тонко почувствовать настроение собеседников, приободрить, помочь, поддержать, когда надо.
Вспоминается: как раз во время одного нашего совместного приезда в Сормово там затормозился выпуск боевых машин. Произошли неполадки с присоединением тяги к бортовым фрикционам. Оказалось, на танках слишком мало расстояние от брони к тяге, рука рабочего просто не проходила в этот промежуток. Естественно, сделали вывод о необходимости увеличить расстояние. Хотя эту задачу выполнили быстро, нельзя же было останавливать конвейер на несколько дней!
Посоветовавшись с Гореглядом, директор завода Е.Э. Рубинчик – впоследствии генерал-майор-инженер, кавалер двенадцати боевых и трудовых орденов – предложил привлечь к делу девушек-подростков, которых на заводе в ту тяжелую пору работало немало. Ручки-то у них маленькие. Объяснили, что на них вся надежда, только от них зависит, придут на фронт новые танковые формирования или нет. Девушки взялись за работу по-комсомольски – с охотой, с жаром, – и сразу все наладилось. Особенно помню одну из них – совсем девчушку, которая своими проворными, тонкими ручками делала все быстрее и лучше, нежели другие. Я попросил директора как-то отметить ее отдельно, и ей выдали сахару сверх установленной нормы, чему она была очень рада.
Помню, мы взобрались на броню нового танка, я благодарил этих милых девушек с трогательными косичками за их нелегкий труд – настоящий подвиг. По нашему предложению Ефим Эммануилович поощрил всех девушек – всех до одной.
Большую и очень необходимую работу проводило в годы Великой Отечественной войны наше управление. Но все усилия его были бы тщетны, если бы не самоотверженный труд рабочего класса, если бы не весомый вклад всей нашей промышленности. В кратчайшие сроки удалось перестроить наше народное хозяйство на военные рельсы, исправить допущенные ранее ошибки и искривления и производить первоклассную технику в количестве, необходимом для нужд фронта. В те годы на наших танковых заводах все были истинными ударниками и стахановцами – без дутых рекордов, без особых условий, которые ранее нередко создавались передовиками производства. Людей этих следует благодарить и не скупиться на похвалы. Слава их – безмерна.
Мы часто повторяли: все для фронта, все для Победы. Это было действительно так – во имя грядущей Победы люди отдавали жизнь на полях сражений, сутками выстаивали у станков. Примеров самоотверженности можно привести немало, и каждый из них явится свидетельством безмерного советского патриотизма, беззаветной любви к Родине, священной ненависти к врагу. Мне хочется рассказать еще об одном из таких проявлений самоотверженного поведения наших людей – о том, как советские люди на свои сбережения, средства, накопленные в течение всей жизни, покупали танки для Красной армии.
В ноябре 1943-го в колхозе «Красный доброволец» Избердеевского (теперь – Петровского) района Тамбовской области на общем собрании, посвященном 25-летию Великого Октября, колхозники выступали с почином: организовать сбор средств на строительство танковой колонны. Выступил председатель колхоза В.Т. Мананников, отметил, что и в трудном военном году колхоз неплохо справился с объемом работ, выполнил план хлебозаготовок и продажи хлеба государству.
– Мы вместе с Красной армией должны ковать победу над врагом – немецким фашизмом, – сказал он. – Предлагаю организовать сбор средств на строительство танковой колонны «Тамбовский колхозник».
Труженики района поддержали это предложение. Через две недели было собрано свыше 40 миллионов рублей.
9 ноября «Правда» опубликовала передовую статью «Патриотический почин тамбовских колхозников и колхозниц» и телеграмму Председателя Совета обороны И.В. Сталина первому секретарю обкома ВКП(б) И.А. Волкову, в которой выражалась искренняя благодарность труженикам Тамбовщины.
В передовой писалось: «Патриотический почин тамбовских колхозников и колхозниц – яркое свидетельство боевого единства тыла и фронта в Отечественной войне. Еще сильнее, еще дружнее работать в тылу, чтобы еще сильнее и еще дружнее были удары Красной армии, – к этому зовет всех колхозников и колхозниц, всех советских людей благородный пример товарищей тамбовцев!»
В середине декабря в Саратовском АБТ-центре, которым руководил генерал-лейтенант Н.В. Фекленко, состоялась передача танков частям и соединениям.
Большую часть машин – 161 танк – получил 2-й (затем – 8-й гвардейский) корпус генерала А.Ф. Попова. Танками тамбовчан была укомплектована 91-я бригада полковника И.Я. Кубовского. 53 танка получила 133-я бригада Героя Советского Союза полковника Н.М. Бубнова, вскоре переименованная в 11-ю гвардейскую. Другие танки были переданы в 155-ю бригаду, 128-й и 136-й танковые полки.
Колонна эта, если так можно выразиться, стала одной из первых ласточек новой формы патриотического движения тружеников тыла. Области, районы, предприятия, колхозы стали присылать средства на формирование колонн, покупку отдельных танков. Присылали деньги и семьи, граждане-патриоты. Кто присылал сотни и тысячи, кто – лишь несколько рублей, прося включить эти деньги в общую сумму на строительство танка. Нам в равной степени дороги были эти взносы – яркое свидетельство народной заботы о славных бронетанковых войсках.
Работу по созданию колонн возглавило наше управление. Так как это было дело воистину политическое, то конкретно заниматься им было поручено мне. Генерал Федоренко подробно все разъяснил и, верный своей манере разговора, на прощание сказал грубовато:
– Смотри тут не промажь!
«Промазать» было нельзя. Люди должны видеть, что их патриотический порыв находит горячие содействие и поддержку. Сознание того, что танк, на который ты отдал свои трудовые сбережения, находится на фронте и громит ненавистного врага, вызывало у людей чувство гордости, уверенности в победе, желание трудиться еще лучше, чем только можно помогать фронту, бойцам Красной армии.
Почти в то же самое время – в конце 1942-го – собственный танк приобрели известные деятели литературы и искусства – Николай Тихонов[53], Самуил Маршак[54], Сергей Михалков[55] и Кукрыниксы[56]. Тяжелый этот танк получил красноречивое имя «Беспощадный». На его башне с одной стороны был изображен Гитлер, в клочья разрываемый снарядом, а с другой – начертаны стихи. Я помню их наизусть:
Мне было поручено подобрать для этой машины достойный экипаж. Потом в Московском АБТ-центре состоялась передача танка в бригаду полковника Козина. Присутствовали здесь и воины других частей. Перед бойцами выступали почетные гости – все, за исключением Николая Семеновича Тихонова, находившегося в блокадном Ленинграде. С ответным словом выступил экипаж «Беспощадного». Танкисты поклялись подтвердить гордое имя танка, оправдать оказанное им доверие.
Потом были торжества в Центральном доме работников искусств. Несмотря на всю торжественность обстановки, кто-то из наших «именинников» нашел время для шутки, заявив, что, мол, танк им продал «купец» Бирюков, а Колосов-«приказчик» его завораживал.
Пока продолжалась моя служба в управлении, я с интересом следил за судьбой боевой машины. Знаю, через полтора года экипаж вновь встретился с «хозяевами» танка, доложил им о своих ратных подвигах. Потом, когда ушел я из управления, следы танка для меня затерялись. Знаю, был он подбит, вновь вернулся в строй после ремонта, беспощадно громил гитлеровских захватчиков.