Николай Колосов – Воспоминания комиссара-танкиста (страница 23)

Тут же выяснилось, что громоздкие танки не так легко поднимать нашими не слишком мощными железнодорожными кранами. Пришлось на погрузке и разгрузке использовать по два крана одновременно… Так что уже с одним этим мороки вышло предостаточно.

Самое сложное началось потом, в Горьком, где мне одно время довелось принимать эшелоны из Мурманска и Архангельска. Конечно, основную работу по встрече танков проводили должностные лица Горьковского АБТ-центра и группа офицеров нашего управления, которой руководил полковник Борис Калинин, находившийся там постоянно. Мне выпала контролирующая функция – хотя важная и необходимая, но не самая тяжелая.

В Горьком все время работали товарищи и из нашего управления, и из ГАБТУ. Ведь там, кроме АБТ-центра, располагались еще и танковые заводы, стояли запасные полки. Поэтому группы наших проверяющих, помогающих и руководящих должностных лиц ездили туда практически еженедельно. Задачу принимать английские машины получил и генерал Д.Д. Лелюшенко, находившийся в Горьком на излечении после контузии. Но важное это задание выполнял он в течение одного лишь дня – не то 15, не то 16 ноября 1941 года. Дело в том, что танки эти ему настолько не понравились, что Дмитрий Данилович, человек резкий, вспыльчивый, возмутился, высказал свою точку зрения «наверх». После этого Лелюшенко попросили спокойно долечиваться, набираться сил. А уже через несколько дней наш ДД принимал 30-ю армию.

Но возмущаться действительно было чем. Во-первых, английские машины оказались явно невысокого класса, к тому же – с незнакомой для наших механиков-водителей коробкой передач. Во-вторых, целый 5-й цех ГАЗа работал только на то, чтобы удалить из машин воду и соль, отрегулировать топливные и электросистемы, основательно попорченные за время пути. В-третьих, вскрылся еще один серьезный недостаток… Чуть ли не в самый последний момент, накануне передачи танков в боевые подразделения, оказалось, что немедленно их использовать не представляется возможным.

Когда танки первой партии были вычищены и отремонтированы, мы решили провести маленькие испытания. Проверить, не будет ли что-нибудь барахлить на ходу. Пустили машины по самым обыкновенным нашим осенним грунтовым дорогам, и – о ужас! – оказалось, что ни «Матильда»[50], ни «Валентайн»[51] по нашим трассам ходить не могут. Что ни километр – то один танк, то другой сползали в придорожные кюветы. Я понимаю, если бы разговор шел о каком-нибудь шикарном «Роллс-Ройсе», то правомерно было бы жаловаться на пресловутые русские дороги. Но ведь не лимузины были перед нами, а танки, боевые машины, которые должны маневрировать по бездорожью, двигаться по пересеченной местности, преодолевать препятствия.

И тогда нашим умельцам, как за сто с лишним лет до того знаменитому тульскому мастеру Левше, пришлось «подковывать» английские изделия. К тракам гусениц, которые, как выражаются танкисты, не могли держаться за дорогу, на ГАЗе стали приваривать шипы. Только после этой трудоемкой операции можно было пускать боевые машины импортного производства на формирование танковых бригад.

Заглядывая вперед, скажу, что мы долго не решались вводить «Матильды» и «Валентайны» в формируемые нами танковые корпуса. Ведь это, как известно, была главная ударная сила сухопутных войск, и туда, честно говоря, что попало давать не хотелось. Лишь позже, согласно соответствующим решениям Ставки, принятым не из военных, а из политических соображений, в знак уважения к союзникам, все же был сформирован мехкорпус на английской и американской технике. Он получил наименование 5-го.

Комкор генерал М.В. Волков – высокий, худой мрачный мужчина – все время жаловался на свою нелегкую судьбу и слезно просил руководство управления дать ему соединение Т-34, и уж тогда он покажет, на что способен. С просьбами избавить их от иностранных танков обращались к нам командиры разных рангов, да и солдаты тоже не жаловали те машины.

Зато на Западе много говорили о том, какую помощь они нам оказывают. Деловые круги Англии и Америки начали проявлять повышенный интерес к тому, как используется предоставленная нам техника. По этой причине, а точнее – под этим предлогом – американские и английские военные делегации, находившиеся в Москве, выражали желание побывать в Горьком – крупном центре нашей танковой промышленности. Английскую делегацию возглавлял полковник Кларк, известный, хотя и не очень широко, как опытный разведчик. С ним была группа офицеров. Соединенные Штаты представлял генерал Файмонвил, тоже с офицерами. Организовать встречу союзников поручили генералу И.А. Лебедеву, а сопровождать его – мне. Я нередко бывал в военных атташатах союзных держав, часто встречался с офицерами их миссий в управлении, владею английским языком, так что такому заданию не удивился.

Мы поехали на машине – вдвоем, без шофера. Хотя трасса сильно пострадала от неприятельских бомбардировок, отдельные участки были замощены бревнами, лежаками, было к тому же основательно грязно, но Лебедев великолепно, постоянно на высокой скорости вел машину, да еще и занимал меня разговорами. Мне, в то время тоже достаточно опытному водителю, хотелось продемонстрировать Ивану Андриановичу свои шоферские навыки, однако он ни разу не предложил мне взять руль, так что пришлось всю дорогу оставаться в роли «опытного наблюдателя».

Союзники ехали из Москвы поездом. Времени в дороге они даром не теряли – и некоторые были уже в изрядном подпитии.

По вполне понятным причинам мы не стали везти гостей в сам АБТ-центр, а поехали на учебные поля в район Дзержинска. Решили: чтобы не слишком раскрывать наши военные секреты, объединить две танковые бригады в одну – по договоренности мы должны были продемонстрировать союзникам танковую часть, оснащенную их техникой. Два батальона этой сводной бригады были на «Матильдах» и «Валентайнах», один – на американских танках[52].

Комбриг доложил гостям о состоянии части. Офицерам-союзникам предоставили возможность познакомиться и побеседовать с экипажами. Лично мне приятно было смотреть на наших бойцов. Подчеркнуто вежливые, аккуратно и по форме одетые, они держались с достоинством, уверенно вели через переводчика беседу с гостями. В экипажах оказалось немало опытных, обстрелянных бойцов. Среди них, к удивлению, оказалось несколько человек из тех, кого выводил я в резерв летом 1941-го на Северо-Западном фронте. Конечно, я их не помнил, но они меня узнали, улучили минуту и обратились с просьбой:

– Товарищ полковник! Пожалуйста, верните нас на тридцатьчетверки!

Я был в полевой форме, без звезд на рукаве, поэтому титуловали меня не «полковым комиссаром», а «полковником». Как хотелось мне помочь моим «крестникам», но сделать это я был не вправе.

После беседы провели показ боевых возможностей техники, мастерства и умения наших экипажей. Воины демонстрировали строй и боевые порядки подразделений, выполняли упражнения по вождению, показали, чем и как машины укомплектованы, провели техобслуживание.

Уверенные, умелые действия танкистов вызвали восхищение гостей. Они подробно расспрашивали нас о том, каких солдат и командиров подбирали на их танки, вновь разговаривали с бойцами. Причем, кажется, они так до конца и не поверили, что на их машины мы ставим самых обыкновенных, а не специально подобранных механиков-водителей. Но все было именно так, как мы говорили. Высокий уровень обучения личного состава стал для нас хорошим симптомом. Значит, кадры специалистов были у нас хорошо и в немалом количестве подготовлены заранее – описываемые события относятся к весне 1942-го.

После показных занятий прошел товарищеский обед. К союзникам мы отнеслись с истинно русским гостеприимством. Хотя гости наши не заставляли себя упрашивать. В результате многие господа приняли, что называется, сверх меры и после обеда заявили, что желают показать нам класс вождения танков. Конечно, посмотреть на это нам очень хотелось… К сожалению, «класса» не получилось: то ли так подействовало спиртное, то ли не все гости оказались настоящими тан кистами, но вели они машины по трассе не слишком квалифицированно – любой из наших механиков-водителей мог бы дать им сто очков вперед.

Итак, намеченная программа выполнена. Пока союзники демонстрировали свое «умение» управляться с собственной техникой, мы с Иваном Андриановичем исчезли, как говорят, «по-английски» – незаметно, не прощаясь с иностранцами. Потом уже нам сказали, что полковник Кларк очень хотел встретиться с генералом Лебедевым и очень сожалел, узнав, что мы уехали.

В Москве мы получили подтверждение, что гостям очень понравилась представленная бригада, что они восхищены теми надежными руками, в которые попала их техника.

– Эх, если бы и она еще этим рукам соответствовала! – с горьким юмором говорили у нас в управлении.

Тогдашний посол СССР в Великобритании И.М. Майский прислал в ГАБТУ официальную британскую газету «Таймс» со статьей, подробно описывавшей показ техники и проведенные учения. Были также упомянуты наши с Иваном Андриановичем имена.

«Все хорошо, что хорошо кончается», – решили мы с Лебедевым. Поездка эта имела для нас главную цель – убедить союзников продолжать и расширять поставки техники. Пусть это были и не лучшие, но все же – танки, в которых остро нуждалась наша сражающаяся армия.