Николай Иванов – Восхождение: Проза (страница 70)

«Все верно, — размышлял Гришанков, возвращаясь с партийно-хозяйственного актива, на котором обсуждалась новая система стимулирования труда. — Сегодняшние бригады хоть и коллективы единомышленников, но не настолько крепки, ибо зарплату все получают порознь — каждый за свое. Люди пока не спаяны единой экономической ответственностью. Отсюда и идет: один работает хорошо, другой ищет отговорки; один приходит в цех, как в родной дом, другой — как на базар…»

Памятуя о прошлогодних неурядицах с парторгом и комсоргом, когда они своей карикатурой на Тароянца обошли его, словно камень на дороге, Гришанков, впервые на посту начальника сборочного цеха, поймал себя на мысли, что в новом бригадном деле без активной поддержки Серегина и Михайлова ему просто не обойтись. Если его как руководителя прежде всего волнует будущая высокопроизводительная отдача нового бригадного метода, то парторга и комсорга — моральный климат, те тончайшие нюансы человеческих отношений, в которых вызревает социальная направленность людей к высокопроизводительному труду.

«Бригадный метод — важнейшая экономическая политика партии, — думал он, неторопливо шагая вдоль конвейера. — Здесь надо выкладываться полностью… Здесь многое стоит на карте, в том числе и мой дальнейший рост как руководителя… Сегодня же соберу моего первого зама Софронова, Серегина и Михайлова… Надо обсудить… Конечно, торопиться в этом деле не стоит, пока создадим одну бригаду, проверим на ней все плюсы и минусы… Следующим станет легче… Пока необходима бригада-лидер!»

По заранее разработанному плану Гришанков попросил своего зама начать и развить беседу.

— Мы вас вот зачем пригласили, — прокашлявшись, просто и по-домашнему спокойно заговорил Софронов, и начальник цеха увидел, как сразу стало строгим исполосованное морщинами лицо парторга. А комсорг не торопился вникать в слова Софронова: рассматривал графики работ участков. Лишь тогда, когда Софронов мягко положил ладонь на его руку, взгляды зама и сборщика соприкоснулись — встретились и разошлись. Но не надолго. Через несколько секунд взгляды их опять соприкоснулись. И теперь Гришанков с удовлетворением отметил, что выражения лиц пожилого, вдоль и поперек исхоженного производственными заботами руководителя и его молодого слушателя совпали в общности эмоций.

«Сейчас парторг и комсорг проникнутся ситуацией, а дальше что? — озабоченно размышлял Гришанков. — Решать, решать надо!.. Однако за что зацепиться? Конкретно. Что следует предпринять, чтобы члены будущей бригады дружно взялись за дело — раз! Не спасовали перед трудностями психологической притирки и равной оплаты труда — два! И чтобы не просто поработали и заработали, а показали всему цеху жизнестойкость нового метода, его неотвратимость — три!»

— Вот вам по методической брошюре. В ней наши экономисты всю систему разрисовали, — закончил Софронов.

Начальник цеха утомленно присел рядом с парторгом. Нащупал глазами его сумрачно-строгий взгляд и с деланной бодростью спросил:

— Все ясно, Андрей Васильевич?

— Вроде, — неуверенно ответил Серегин. — Только… У нас ведь каждый свой карман привык ласкать. Я сделал — мне заплати!.. И трудно, тяжело сломать в людях «мое».

Резко, словно за поддержкой, Гришанков обернулся к комсоргу:

— Вам, Михайлов, все понятно?

— Я об этой системе еще в прошлом году читал, — неопределенно ответил Игорь. Хоть ему было и ясно все, и согласен он с выводами Софронова, но сомнения Серегина не позволили ответить четко. Никогда еще руководство так просто не советовалось с ним — это сковывало. Игорь боялся сказать лишнее.

Гришанков задумался: Михайлов?.. Парень честный, не трус. Рабочие крепко уважают таких бригадиров, слушаются, идут за ними до конца.

— Отлично! Начинаем! — выдавливая на лице задорную улыбку, хрипло воскликнул он. — Делаем первую бригаду, работающую на один — на коллективный — наряд на базе бригады Коноплева! Комсорг возьмет новую форму под свою принципиальную опеку. Да и на участке парторга — еще один зоркий глаз. Не менее принципиальный.

— Коноплев отработал свое, — почувствовав колкость последней фразы начальника, сумрачно прошептал Серегин. — На пенсию уходит Степан Кузьмич.

— На пенсию?! — обрадованно спросил Гришанков. Когда у него возникла мысль сделать новую бригаду на базе коноплевской, то главное, что заставляло колебаться, — сам бригадир. Человек он уже немолодой, обремененный семейными хлопотами, физически изношенный… — Замечательно! Почему раньше не сообщили, Андрей Васильевич? Надо что-то предпринять для торжественных проводов уважаемого бригадира.

Серегин откровенно смутился: увидел в поведении начальника что-то недостойное. Ведь не в турпоход уходит Коноплев, к концу жизни движется. Здесь не радоваться надо, а хоть бы чуточку погрустить для приличия.

— Теперь о самой бригаде, — тише произнес Семен Яковлевич, искоса глядя на застывший профиль комсорга. — Меня интересует структура, численность, организация.

И тут комсорг понял, что начальники ждут его мнение. Именно его! Ведь коноплевская бригада — его бригада, ему лучше знать ее возможности.

— Старая песня на новый лад! — возбужденно сказал он. — Сборщики не дураки, они моментом раскусят, когда на пользу, а когда для отчета. Надо охватить полный цикл производства балок: от первой операции — разметки, до конечной — сварки!

Гришанков сразу уловил аргументированную правоту слесаря. Правда, комплексная бригада сложна в управлении, между сборщиками и сварщиками, как между людьми разных специальностей, разной профессиональной подготовки для главного — сборки балок, могут возникнуть подозрения в недобросовестности.

— Как бы эта комплексность не затруднила взаимоотношения людей, — уклончиво, но внешне невозмутимо сказал Софронов.

Серегин оживился: заговорщически подмигнул Игорю, похлопал Софронова по плечу:

— Ничего, Захар. У нас на Руси ни одно мероприятие без крикливой суматохи не обходится. Обломаем конфликты, не впервой.

Начальник цеха быстро поднялся: волнующее напряжение вдруг прожгло его. Парторг и комсорг понимают, сознают, хотят! Да ведь это же — полдела! Это же так здорово, когда тебя понимают, когда все начинают бить в одну точку!

— Кого будем назначать бригадиром? — тихо спросил он присутствующих.

Софронов с Серегиным без слов показали глазами на комсорга. Игорь моментально покраснел, сбивчиво выпалил:

— В методичке написано, что сама бригада выбирает себе и совет, и бригадира. Если приказом — откажусь.

Гришанков успокаивающе положил ладонь на его плечо:

— В методичке еще кое-что написано. Администрация вправе рекомендовать подходящую кандидатуру. Естественно, учитывая мнение бригады. Но я думаю, вам, Михайлов, рекомендация не потребуется… И знайте, Михайлов: мы сейчас стоим на пороге новой организации труда. Революционной организации! Ваша бригада будет первой в цехе. За ней пойдут остальные.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отложив только что дописанный отчет о комсомольской учебе в системе политического просвещения, Померанцев с хрустом потянулся. Сидорин где-то по цехам носится, Ирина хлопочет над сверкой по взносам — не с кем шутливым словом перемолвиться.

Затрещал городской телефон. Послышался задорный голос второго секретаря горкома Эдуарда Тенина:

— Компривет! Валерка, друг, вчера я был в обкоме. Твой завод переходит на новую форму ор…

— Господи, что ты, в самом деле, за дурака меня принимаешь?

— Валера, прекрати обрывать! Когда тракторный переходил на новую форму бригадной организации, обком обязал заводской комитет создать тридцать комсомольско-молодежных бригад нового типа. Тебе занаряжено столько же!

— Спасибо, — невесело усмехнулся Померанцев. — Всего неделя прошла, как директор дал указание организовывать новые бригады, а уже содом! Не желают сдельщики работать на общий наряд. Особенно в механических цехах, где есть выгодные и невыгодные операции. Уравниловка! Понимаешь, уравниловка в оплате! Хорошие рабочие не хотят работать с лодырями. Да и между собой грызутся.

— Хватит, Валера! Хватит! Да тебя в порошок сотрут, если ты скажешь где-нибудь повыше это. Молчи! Слушай дальше. Твоему заводу занаряжено тоже тридцать бригад. Ты, Валерочка, сделаешь сорок.

— Всегда готов, — пасмурно пробурчал Померанцев.

— Не ерничай. Нас ждет большая удача.

— Я что-то не врублюсь. — У Померанцева перехватило горло: не может быть! Неужели пахнет повышением?

— Первый наш обкомовский секретарь переходит на партийную работу. Поговаривают, второй встанет на его место. Наш первый горкомовский плывет в обком. Короче, сорок бригад нового типа надо обязательно сделать. Когда у тебя комитет по этому вопросу?

— По бригадам-то вообще? Сейчас. Сегодня, — пересохшими губами прошептал Померанцев. Конечно — кто же еще — Тенин станет первым секретарем горкома, а он, Валерий, вторым. Тенин постарается, у них давняя дружба, с техникума!

Положив трубку, Померанцев заплясал. Ура! На этих чертовых бригадах он въедет в красивую жизнь! Ему всего двадцать шесть. Через два года получит высшее образование, постарается стать первым секретарем горкома, а может, и в обком попадет! Ур-ра!.. Требуется только по-серьезному отнестись к этим бригадам, поменьше слов, волка ноги кормят. Главное-то ведь — количество.