Николай Иванов – Восхождение: Проза (страница 118)

— Конечно, Виктор, я понимаю! — Мигель сочувственно качал головой. — У нас сейчас все смотрят на вас, русских, смотрят внимательно, чико! Здесь у нас все привыкли к янки. Вы другие… Тебя могут убить, чико! Ради чего ты это делаешь, скажи мне! Тебе много платят?

— Да нет, не очень много… Мне нравится здесь, Мигель! Мне нравится этот остров, эти люди, это море! Я верю в то, что делает Фидель, в революцию и хочу совершить то, что в моих силах… Но я здесь по своему желанию, понимаешь? Меня никто не заставлял сюда ехать, и я могу в любой момент вернуться… Кубинцы удивительный, счастливый народ, Мигель!..

Сверху спускалась по тропе Лаура. Она издалека увидела Виктора и махала рукой. Виктор поднялся ей навстречу. Но Лаура вдруг остановилась, словно споткнулась, и отчаянно закричала:

— Виктор, беги ко мне, скорее!

Виктор услышал за спиной тарахтенье мотора и обернулся. К самодельному деревянному причалу рядом с судном Мигеля приставал большой катер, в котором сидели четверо мужчин. Виктор вопросительно посмотрел на Мигеля.

— Кто они?

Мигель хмуро глядел на катер.

— Я знаю одного из них. Это бывший novio Лауры. Тебе лучше уйти, Виктор! Я поговорю с ними, но тебе лучше уйти! Давай скорее, чико!

Виктор, нерешительно оглядываясь, зашагал вверх по тропе. Он видел, как Мигель медленно пошел навстречу выпрыгнувшим из катера людям. Вдруг из-за спины Лауры, откуда-то из зарослей, появился человек в хаки. Он грубо толкнул девушку вниз, навстречу Виктору.

— Назад! — негромко произнес человек, и Виктор только теперь увидел у него в руках небольшой автомат…

В доме было накурено, но прохладно. Виктор сидел в кресле и уже третий час молча слушал смазливого молодого человека с блестящими породистыми усами. Это был Хосе, бывший novio Лауры. Хосе говорил вежливо, негромко и убедительно.

— Ты еще совсем молодой, Виктор! Для тебя начнется новая жизнь, понимаешь, совсем новая! Странно, что мы тебя так долго уговариваем, — все равно ты поедешь с нами. В два тридцать ночи друзья гарантируют нам проход через границу, и ты поедешь с нами в лодке, и Лаура поедет, потому что оставаться здесь ей нельзя… Виктор, черт возьми, тебе повезло, понимаешь, чико, как везет один раз в жизни! А ты не хочешь этого понять! Ведь у тебя умное лицо! Пойми: только одна бумажка, под которой ты поставишь свою подпись, и пару интервью по телевидению! Все, что от тебя понадобится, чтобы обеспечить себя на всю жизнь! Черт, вот смотри на меня: я рискую жизнью, в меня стреляют, я стреляю, но я патриот, я веду борьбу и буду продолжать ее, пока Куба снова не станет свободной! Но мне не только нужно бороться, мне нужно думать и о куске хлеба! За то, что мы привезем тебя, нам заплатят, это правда. За работу нужно платить! Но то, что нам заплатят всем вместе, в сто раз меньше того, что получишь ты! Ну, что ты молчишь?

— А что я могу сказать? Вы держите меня на мушке и говорите, что я должен что-то подписать. Подпишите сами! Только вы напрасно будете везти меня так далеко — я не буду давать интервью! Меня родители учили говорить правду, а это ложь! Я знаю, что там, в этой бумажке! Вся власть на Кубе в руках агентов Москвы! А один из таких агентов, Виктор Маликов, раскаялся и дает показания… А «свободный мир» рукоплещет раскаявшемуся агенту! Этого не будет, чико! И вам только придется убить меня.

— Ничего, Виктор, там, в США, есть люди, которые тебя убедят! Мы ведь просто повстанцы, боремся за освобождение нашей родины от коммунистического гнета, а тебя возьмут к себе профессионалы. И они сделают так, что ты скажешь все, что нужно! Ведь все равно скажешь, чико! Только тебе это будет дорого стоить! Зачем так упираться, я этого не понимаю! Ведь эти янки серьезные люди!.. А знаешь, может и так получиться, что они сами не возьмутся за это. Ты понимаешь меня? Мало ли, вдруг огласка какая-то! А тут — русский агент в руках разъяренных кубинцев! Кто осудит нас, если мы тебя немного попотрошим! Мы все мирные и добрые люди, пока нам не наступят на больное место! Ладно! Мы поговорим с тобой подробнее там, во Флориде. Но я хочу, чтобы ты хорошо понял свое положение сейчас, а не тогда, когда в тебя будут втыкать электрические провода. Ты все равно сделаешь то, что надо сделать… И тебе все равно заплатят, чико! Ты понимаешь, это смешно даже, но тебе заплатят кучу денег. Но ты будешь сломан как человек, как мужчина. Поверь мне! Я видел таких людей — они уже не живут, а доживают! Так зачем доводить до крайности нас и себя, когда у тебя в руках счастье! Если ты пойдешь на сотрудничество с нами и с янки, ты получишь еще больше! Ты можешь торговаться, чико. С нами не очень поторгуешься — мы люди небогатые, но янки! Я тебе скажу как другу — ты мне симпатичен: не соглашайся сразу! Тебе предложат минимум сто тысяч, а ты проси триста! Проси, и все! Это богатые люди! Бог мой, какие это деньги! Ты знаешь, что это такое — триста тысяч долларов, Виктор!

— Послушай меня, Хосе! Я хочу предложить тебе что-то другое. Вы отпускаете меня, девушку и Мигеля и уходите туда, откуда пришли. И как можно быстрее! Не будь болваном, чико! Меня уже ищут, и, пока вы будете ждать своего времени, это место окружат и возьмут всех вас.

Хосе насторожился. Потом внимательно посмотрел на Виктора и заулыбался.

— А говоришь, мама тебе велела не обманывать! Нехорошо, Виктор. Мы знаем о тебе все или почти все! Лаура рассказала нам по старой дружбе. Она девочка… — Хосе чмокнул губами, — вкусная! Да тебе не надо рассказывать, сам знаешь! Тебя ждут на приеме с участием представителя советского посольства через пятьдесят минут в банкетном зале «Морской черепахи». Так Лаура нам сказала, а она нас не обманывает! — Виктор посмотрел на дверь соседней комнаты, куда отвели Лауру и Мигеля. — И никто не будет волноваться, чико! Знаешь почему? Потому что там в зале, в уголке, но так, чтобы было видно, стоит твой портфель. Такой большой, рыжий! Он там стоит, а у него внутри что-то тихо-тихо тикает! Совсем не слышно! А потом — бух! И полетели!

У Виктора потемнело в глазах.

— Знаешь, чико, там такой заряд, думаю, дом разнесет к черту! Сильная вещь! И будет всем не до тебя! А уж если кто-то вспомнит про твой портфель, то потом!.. Кто-то обязательно вспомнит, об этом мы позаботимся. Наше радио завтра утром расскажет: советский разведчик осознал свои заблуждения, перешел на сторону повстанцев и с блеском подготовил террористический акт…

— Дерьмо! — это было самое сильное ругательство, которое Виктор знал по-испански. — Там будут дети, понимаешь, убийца! Кубинские дети! — Виктора уже держали двое.

— Это война, Виктор! — торжественно произнес Хосе. — А на войне бывают жертвы, иногда и среди детей. Зато другие дети, целые поколения кубинцев, вырастут исцеленными от коммунистической заразы! Нам простят эти жертвы! — Хосе выждал, а потом сказал: — Ты видишь, я рассказываю тебе все, Виктор, чтобы ты понимал свое положение. Да, кстати, Лаура, кажется, влюбилась в тебя! Чтобы ты знал все полностью: сначала я настойчиво попросил ее подцепить тебя. Нам нужно было тебя изучить. А потом я почувствовал, что ты ей небезразличен. Ты понимаешь это, чико? А она ужасно разборчива! Она поедет с нами, иначе ее придется… Словом, свидетели нам здесь ни к чему. Мигель будет молчать, потому что за ним тоже кое-что водится. Это старый лис — он всю жизнь водит за нос пограничников и делает вид, что торгует лангустами. Но мы знаем, чем заткнуть ему рот. Подумай теперь, чико, что будет с Лаурой, если ты будешь упрямиться! Хорошо, мы отвезем ее в Майами, но там, кроме тебя, она никому не нужна! В лучшем случае ее подберут в какой-нибудь дом свиданий подешевле. Это если повезет, там сейчас избыток кубинок. А если ты будешь упрямиться, ее придется убрать! Вдруг на нее выйдут ваши люди! Это совсем никому не нужно.

Виктор не слушал его. Он обмяк в руках своих стражей и застонал. Потом тихо прошептал:

— Я согласен… Мне плохо, отведите на улицу, тошнит…

— Лаура была права — она говорит, что ты парень сообразительный и сговорчивый! — Хосе потрепал Виктора по щеке. — Сейчас погуляешь у моря, там прохладно, ветер — все пройдет! Пошли!

Они вывели его из дома втроем. Виктор держался за живот и шел согнувшись. Охранники отпустили его, и краем глаза Виктор видел, что у них только пистолеты — винтовки остались в доме. Они медленно шли к морю вдоль, зарослей кустарника. Вдруг Виктор остановился.

— Сейчас… — тихо произнес он и еще больше согнулся. — Сейчас, никак не могу…

— Сунь в рот два пальца! — посоветовал один из его сторожей. Второй отошел в сторону и брезгливо хмыкнул. — Ну давай, скорее, чико! Лучше у моря посидишь — там свежее!

Виктор резко выпрямился, ударил его затылком в лицо и бросился в заросли. Он услышал за спиной крики и почувствовал жгучую боль — кусты были усыпаны крепкими длинными колючками. Он мчался напролом в темноте прочь от дома и уже перестал чувствовать боль, когда раздались выстрелы и что-то горячее и тяжелое ударило его в ногу, чуть выше колена. Виктор на миг остановился и заковылял дальше…

Когда сознание вернулось к нему, он увидел лицо шофера патрульной машины. Как он узнал уже потом, его подобрали на дороге. Виктор перевел взгляд на часы и вскрикнул: