Николай Иванов – Контрольный выстрел (страница 54)

«Он в самом деле или не врет, или искусно блефует. Что за партию он ведет? Мотивы его логичны, понятны, на первый взгляд — в самом деле нет у него никакого интереса в пропаже супруги; более того, она куда полезней ему живой».

Гуров осмотрел телефон — старенькая серебристая «Нокия»-раскладушка — нажал на кнопку сбоку. О чудо, раскачался старик, запросил пин.

— Тринадцать ноль три, — не дожидаясь вопроса, подсказал Радаев, — не сомневайтесь. Фейс-айди тогда не было, идентификации по отпечаткам тоже.

— Код-то откуда знаете?

— У нее памяти на цифры никакой, везде день рождения.

— Чей?

— Мой. Ладно, дальше сами посмотрите, почитаете. Разберетесь?

Гуров пообещал, что да, разберутся.

— Расписаться где-то надо?

— Сейчас решим. Да, а где же вы его нашли? Квартиру тщательно обыскивали.

Мизерная заминка, на долю секунды, и все-таки…

— Радаев?

— Был у нас такой тайничок, для личных вещей и драгоценностей… вы записывать будете?

— Давайте лучше сами. Сумеете?

— Я постараюсь.

— Только, попрошу вас, поразборчивее, — напомнил сыщик.

В самом деле, для спортсмена почерк у него был хоть куда, вполне читабельный, даже каллиграфический. И то, что было написано, — мягко говоря, заинтересовало.

— Тайник, стало быть, за розетками. И вы о нем знали?

Радаев приложил палец к губам:

— Это большая тайна. Конечно; правда, жена была уверена, что не знаю.

— Вы-то откуда пронюхали?

— Глаза есть, мозги есть. Да и когда дома долго не бываешь, неужели не разглядишь, какие розетки замызганные, а какие канифолят чаще всего.

— Канифолят, — повторил сыщик, — протирают, значит?

— Именно.

— Умно, — признал Гуров.

— Да, — подтвердил Радаев.

— Скажите, с чего жена ваша так была озабочена безопасностью? — как бы между прочим уточнил сыщик. — Возможно, ей угрожали, или были попытки ограбления…

— Насколько мне известно, нет. Просто она очень осторожна и недоверчива, на банки особо не полагается. И после нескольких казусов с навязчивыми поклонниками — очень внимательна к вопросам безопасности. Видите, даже телефон кнопочный, чтобы не отследить по локации.

— Как же вы говорите, что пин везде одинаковый.

— Так ведь не ее день рождения, мой, — напомнил Радаев. — Мой-то кто помнит?

— У вас тут что, никого нет, ни друзей, ни родни?

— Близких нет.

— И в Америку, натурально, не собираетесь?

— Угадали.

Помолчали. Сыщик видел, что сказано еще не все, и ожидал продолжения. Давить не стоит, не тот это фрукт. Видно, что ему все эти методы давления — тьфу и растереть. Однако поскольку продолжения так и не следовало, Лев Иванович решил помочь:

— Радаев, у нас времени мало.

— Собственно, я к вам с такого рода предложением, — снова начал тот. — Господин полковник, видите ли, она забрала «БМВ». Это подарок мне, за победу на Олимпиаде, даже номер именной…

— Какой же? — спросил сыщик и взял карандаш наизготовку.

— «Эс», три семерки, «эс-эр», сто семьдесят семь.

— Именной номер?

— Да, а что?

— А вы разве не «а», «а» и «эр»? — деликатно уточнил Лев Иванович.

— Какая разница?

— Верно. Да, десять миллионов на колесах… что, жалко?

— Очень, — признался спортсмен. — Мне его подарили, не ей. Но даже не в этом дело, а в том, что, скорее всего, и документы, и флешку с электронной подписью Лера хранила в автомобиле. В тайнике, под передним пассажирским сиденьем.

— Еще один?

— Один из многих.

— Документы восстановить можно.

— Можно. Господин полковник, у меня все кредитки заблокированы, лишней копейки нет. Все можно восстановить, но лучше бы найти их.

— И Леру?

— Это было бы замечательно, — признался посетитель. — Хотя бы развестись по-человечески; может, и по имуществу получится договориться. Я ведь без копейки остался… но честно скажу: клуб и машина — мне больше ничего не надо. В общем, — он хлопнул по столу, поднялся, — господин полковник, если получится обнаружить документы и вы сочтете это уместным — я готов отблагодарить. Нет-нет, понятно, вам это не нужно, — поспешил он добавить, — но чинам нижестоящим…

— Оставьте.

— Я не про взятку.

— И все-таки странно вы себя ведете, Радаев, — заметил сыщик. — Уж так-то не похожи на того расстроенного мужа, которого показывали по телевизору…

Показалось, или уши у него таки заалели?

— А, вы все-таки кое-что да смотрели.

— Пришлось пострадать ради дела. Да, и ведете вы себя не совсем типично для осиротевшего, теперь и обманутого мужа. Насколько я понимаю, Валерия приняла в вас живейшее участие, помогла выстроить карьеру. Да и сама по себе женщина она красивая.

— Что же вы хотите, чтобы я, мужчина, делал?

Подумав, поиграв желваками, он продолжил:

— Да, я обижен. Я расстроен. Я рассчитывал на нее. Не ожидал. Она казалась славной бабой, настоящим товарищем. Даже этот чертов контракт в НХЛ — ее заслуга, в общем-то… ну, это частности.

— Удивительный вы человек. Чего ж тогда говорите о ее уходе, как будто надоевшая соседка съехала насовсем?

— Так, надо думать, неважно, что и как говоришь, важно, что делаешь, не так ли?

— А, это да, — мирно кивнул полковник.

— Переживаю, как положено любому живому мужчине, но важно то, что жива. Вы найдите ее, пожалуйста. Ну, и машину хотелось бы, с документами. Надо как-то разводиться, устраиваться с деньгами и вообще…

У двери Радаев протянул руку: