Николай Ильинский – Идущая навстречу свету (страница 46)
— Но у вас же… Апрельская революция…
— Из Москвы!.. И, невзирая на такую помощь, от революции остаются лишь, как это по-русски, ножки да рожки… А тут еще американцы с англичанами путаются… Ах! — махнула рукой Гульча. — Сам увидишь… Афганистан уже без марксизма-ленинизма превращается в красную империю, в главного мирового поставщика опиума… Мы в редакции прикинули: около восьмидесяти процентов мирового производства этого отравляющего зелья!
Теперь все свое основное время Александр проводил с Гульчой. Слушать ее было не только приятно, но и познавательно.
— Мои пра-пра-пра-родители пришли сюда, видимо, в 334 году до нашей эры, — сказала однажды Гульча.
— Не понял?! — удивился Александр. — О каких динозаврах ты говоришь, Цветок?!
— Не Цветок, а Гульча, — покраснела девушка, хотя ей приятно было услышать, что шурави хадарнегар, то есть симпатичный советский журналист, называет ее Цветком. — И не динозавры, а воины из когорты Александра Македонского, они пришли сюда и оставили след. Вот я и есть их малозаметная слединка, — рассмеялась Гульча и продолжила: — В 327 году, до нашей, конечно, эры, Александр Македонский осадил Согдианскую Скалу, город так назывался, расположенный в, казалось бы, неприступных горах… Тогдашний царь Оксиарт устрашился Македонского, сдал город грекам и поэтому остался жив. У него была дочь Роксана, в нее-то и влюбился непобедимый в боях Александр и даже взял ее в жены, — перед любовью к красавице он, великий полководец, оказался бессильным…
Бессильным стал чувствовать себя перед Гульчой и Александр. Каждый день, каждая встреча прибавляли в нем чувства к этой девушке. Он даже воспылал ревностью, когда увидел рядом с ней молодого полицейского офицера: вот он, его разлучник; жаль, дуэль в моде не была, а то вызвал бы, кинув незнакомцу перчатку.
— Знакомься, Александр, это Амирхон, мой брат, — спокойно сказала Гульча.
— Амирхон, — сказал по-русски полицейский, протягивая руку Александру. — Не удивляйся, что я лопочу на твоем языке… Уже после революции я был направлен с группой соотечественников в Ригу, гдe и учился в рижском филиале Минской высшей школы МВД СССР… Так что мы почти земляки!..
Командировка подошла к концу. Наступило время расставания. Пытаясь преодолеть гул моторов самолета, Александр кричал девушке:
— Гульча, до свиданья!..
— Хода хафез, — ответила девушка, и широко открытые глаза ее затуманились слезой, но она все же повторила: — До свиданья!..
— Ташкур, спасибо за все, за нун, за ваш хлеб!..
— Пока! — ответил за Гульчу ее брат и повторил по-афгански; — То наздик!..
— Бог знает, встретимся ли еще! кричал Александр, уже стоя на трапе. — Если бы не… джанг … если бы не война…
Тяжелый самолет взял разбег и легко поднялся в воздух: прощай, Афганистан!
Хороша страна Италия, но…
Освободившись от должности председателя Нагорновского сельсовета, Анна Григорьевнa Анисова переехала в Красноконск, где стала работать на разных мелких должностях районного масштаба. А теперь ей впервые в жизни предстояло поехать в составе делегации за границу. И надо же в желанную Италию! Более того, в область Тоскану, туда, откуда был солдат Гуго Умберто, хотя для Анны он навечно остался Уго — веселым итальянцем с карабином в одной руке и губной гармошкой в другой. Прибыв в Тоскану, Анна первым делом решила отыскать хоть кого-нибудь из его родных, да разве в таком муравейнике скоро кого-либо найдешь, особенно за такой малый срок, тем более, как объяснял их сопровождающий, область Тосканы — это немалая территория, где проживает более трех миллионов человек…
— Тоскана привлекательный для туристов регион! — бесконечно тараторил гид Кабриоль, длинноволосый молодой человек с тонким профилем и заостренным носом. — Это центр Италии, на северо-западе граничит с Лигурией, на севере — с Эмильей-Романьей, на востоке — с Марке и Умбрией, а на юге — с Лацио! Столица региона — Флоренция. О, Флоренция — прекрасный город!.. В 59 году до новой эры там было основано поселение римских ветеранов, получившее название «Флоренция», то есть цветущая! В дальнейшем оно превратилось в город этрусков. … Да-да, — рассмеялся Габриэль, — почти русских!.. У вас, русских, очень много от этрусков… Так что вы теперь находитесь на земле своих прародителей. Не напрасно же Флоренцию так любили русские!.. Есть Вилла Демидофф… Здесь жил русский промышленник Павел Павлович Демидов. Итальянцы называли его князь Сан-Донато… Бывал в нашем городе Александр Иванович Герцен, здесь жили его дочери и сын, здесь творил своего «Идиота» Федор Михайлович Достоевский… А музыка!.. Бескрайние русские равнины слились воедино с плавностью холмов Тосканы, и сделал это великий русский композитор Петр Ильич Чайковский… А прозаик, мемуарист, переводчик Борис Константинович Зайцев впервые посетил Флоренцию вместе с супругой в 1904 году. С тех пор Зайцевы были во Флоренции почти каждый год и всегда останавливались в одной и той же гостинице — «Albergo Corona d’Italia». Кстати, рекомендуя ее всем своим знакомым, Борис Константинович писал: «С нашей легкой руки стада русских оживляют скромные коридоры с красными половичками скромного albergo». Эта гостиница, находящаяся на соединении улиц Национале и Виа-дель-Арьенто, существует и сегодня…
— А Блок? — неожиданно спросил кто-то из русской делегации.
— Что — Блок? — не понял Габриэль.
— Александр Блок, русский поэт… Он посвятил одно свое стихотворение Флоренции. — И турист стал читать наизусть:
— Чудные стихи! — кивнул Габриэль. — Жаль, что по-русски их не могут прочесть флорентийцы!..
— Стоило ли после этого флорентийцам, итальянцам вообще, идти с оружием в руках на поля России? — заметил мужчина, прочитавший стихи Блока.
— Не стоило, — твердо сказал гид. — Эта рана до сей поры болит у итальянцев…
Анна имя простое, можно сказать, интернациональное и в Тоскане. Поэтому родственникам Уго Умберто, сорокалетним Кларетте и Перле, не нужно было привыкать к русскому имени. Хозяева накрывали стол, но Фредо и Калоджеро мешали им своей бестолковой суетой и бесконечными разговорами: каждый из мужчин предлагал Анне лучшее местечко за столом. А на столе чего только не было: тосканские колбаски, ветчина, приготовленная без соли, кровяная колбаска буристо, свиное мясо, дичь, сыры, особенно овечий сыр пекорино, не говоря уж о винограде и прочих фруктах.
— А вино я предлагаю Брунелло-ди-Мольтачино, — поднял в руке бутылку сеньор Калоджеро, — удивительно вкусное вино!..
— Э, нет, — оттолкнул его руку с бутылкой Фредо, — пить будем Верначчо-ди-Сан-Джиминьяно!..
— Почему?! — с жаром возразил Калоджеро. — Тогда… тогда Вино-Нобиле-ди-Монтепульчано!..
— Да отстаньте вы! — накинулась на мужчин Кларетта. — Анна сама попробует и выберет… Не навязывайте ей свой вкус, приставалы!
Застолье текло весело и дружно, только звенели бокалы с вином, стучали вилки о тарелки. А когда пришли Орсо, Манфредо, Рамиро, стало еще веселее. Постепенно разговор о достоинствах того или иного вина перекинулся на тему о войне.
— Случилось это на Рождество в сорок первом году, — вспомнил Манфредо, наколов на вилку кусочек колбаски и держа ее перед собой. — На позиции нашей Третьей подвижной дивизии русские предприняли мощную атаку… Мы так и назвали ее потом: «Первое рождественское сражение»… Атаку мы тогда отбили, но сколько осталось наших солдат в окровавленном снегу — страшно вспоминать… Вместо пирровой победы офицеры начали атаку пирровым сопротивлением…
— Ради чего?! — пригубив вино, спросил, скорее, сам себя Рамиро.
— А еще считаешься мудрым, Рамиро! — усмехнулся Орсо. — Ради Бенито Муссолини…
Анне нравилась местность: много пологих холмов, затянутых легкой синеватой дымкой, с зелеными рощицами и многочисленными садами, а также с самыми высокими, по словам гида, в Италии горами: Монте-Прадо, Монте-Джово, Монте-Пизанино, Альпе-Тре-Потенце, гора Монте-Амиата.
— Эта гора — потухший вулкан! — поднял руку, словно предупреждая, и сверкнул глазами балабол гид, и Анна вспомнила школу, уроки по истории, на которых рассказывали об извержении Везувия в годы правления императора Тита, Везувий засыпал тогда пеплом городя Помпеи и Геркуланум.
— Вместе с людьми?!..
— Вместе!..
— Бедные!..
— У Брюллова картина есть «Последний день Помпеи»…
— А море далеко отсюда?
— Нет, — откликнулся Габриэль, — но я вас к морю не повезу, не предусмотрено. Если вы захотите, то можете заехать в городок Кастелло-ди-Бролио — место рождения современного виноделия, где производится вино Кьянти. Именно здесь в 1870 году барон Беттино Риказоли открыл оригинальный рецепт приготовления самого известного в мире итальянского вина. Для получения божественного напитка он взял несколько определенных сортов винограда, как красного, так и белого, а чтобы добиться характерного вкуса и аромата, добавил в бочки изюм. Не такой уж и сложный состав, но настоящее вино можно отведать только там, среди холмов Кьянти, где к божественному аромату винограда добавлены тосканский воздух и итальянское солнце…