Николай Ильинский – Идущая навстречу свету (страница 23)
Новая служба — отдел статистики, хотя и в министерстве внутренних дел республики, не устраивала Григория Васильевича. Но полковник Пыко считал это временным явлением — придет время, и опыт его понадобится в другом деле. Пусть пламя политического бандитизма в западных областях затухает, а в некоторых районах о нем напоминают лишь кладбища с похороненными на них «восточниками», то есть работниками милиции, призванными сюда в трудное время из других областей страны, вплоть до Камчатки, однако совершалось еще немало уголовных преступлений, много было правонарушений и в экономической сфере жизни. Таких преступлений и правонарушений прибавила амнистия, подписанная Председателем Президиума Верховного Совета СССР Климентом Ефремовичем Ворошиловым, но в народе неизменно именовавшаяся «бериевской».
Лаврентий Павлович, обуреваемый жаждой власти, затевал лишь ему понятную, с прицелом на вожделенную свою мечту, реформу правоохранительных органов. Напрасно говорили, что, мол, сила есть — ума не надо. Нет, здесь и сила нужна была, и без ума было не обойтись, но как обхитрить этого мужичка Никитку Хрущова? И вспомнилось Лаврентию Павловичу ленинское «О главном звене».
«А главное звено, — сказал он сам себе, — это госбезопасность в соединении с органами внутренних дел… Здесь же не только милиция, но и целые дивизии хорошо экипированных внутренних войск… Возьмусь за это звено и выдерну всю цепь. И этой цепью…» — Он стукнул кулаком по столешнице и скрипнул зубами.
Машина мягко прошуршала по мелким льдинкам, появившимся под утро на дороге, и остановилась у особняка под номером 28 на Малой Никитской. Лаврентий Павлович приехал из ближней дачи в Сокольниках, которые после войны долгое время представляли собой пригород столицы. Никакой особой роскоши — три комнаты, бильярдная. Притом все это было государственной собственностью. Если бы не Леля Дроздова, по существу гражданская жена Берии, то ничего бы примечательного на этой даче и не было бы. Леля была совсем молоденькой, взял он ее к себе школьницей. Что поделаешь, любовь, седина в бороду, а бес в ребро. Девочка эта родила от него дочку, которую назвали Мартой. И так он жил на две семьи: кровь кавказская. Официально Лаврентий Павлович был женат на Нино Гегечкори, родившей ему в 1924 году сына Серго. Несмотря на любвеобильность мужа, Нино Теймуразовна всегда и во всем поддерживала супруга в его непростой деятельности и была ему самым преданным другом.
Вспомнил Лаврентий Павлович свой приезд в Москву на новую службу. Семья его тогда ютилась в доме политкаторжанина на улице Чаплыгина — место вроде престижное. Но домочадцев у Лаврентия Павловича было столько, что даже Сталин, посетивший давнего соратника, говорил, улыбаясь в усы:
— Это же муравейник!.. Перебирайтесь в Кремль…
— Зачем, товарищ Сталин, нам и здесь уютно — все вместе, — ответил за всех Серго.
— Ладно, — махнул рукой Иосиф Виссарионович, — как хотите… Я сам распоряжусь, пусть какой-нибудь особняк подберут.
И Берия с домочадцами перебрался в окрестности села Ильинское, что по Рублевскому шоссе. Сталин снова приехал их проведать. Глянул на небольшой домик из трех комнатушек и, недовольный, покачал головой:
— Я в ссылке лучше жил…
Вот тогда-то они и переехали на дачу рядом с Кагановичем и Орджоникидзе, а позже и в особняк на Малой Никитской, где помимо Лаврентия Павловича и его жены Нино Теймуразовны жил сын Серго с женой Марфой Пешковой, внучкой Максима Горького, а также трое их детей — Нина, Надежда и Сергей. А еще и прислуга, охрана, операторы секретного пункта связи, курьеры, на правах члена семьи жила также немка-учительница, которую даже знакомили со Сталиным, и почти постоянно гостили многочисленные родственники с Кавказа. Собственно лично самому Лаврентию Павловичу Берии с женой оставались две комнаты. Была возможность зажить и ему по-княжески. В Москве поднималась выше всех высотка на Котельнической набережной. Она, по задумке, строилась для сотрудников НКВД. Вот бы где Берии развернуться! Корпус «А» был возведен еще при его всесильной власти. Однако он почему-то передал его творческой интеллигенции. В нем жили хорошо известные в стране личности: Фаина Раневская, Никита Богословский, Клара Лучко, Лидия Смирнова, Нонна Мордюкова, Александр Твардовский, Галина Уланова, Ирина Бугримова.
Зарплата Лаврентия Павловича со всеми надбавками составляла двадцать восемь тысяч рублей до денежной хрущевской реформы. Это, разумеется, совсем немного для человека, который вносил огромный вклад в восстановление после войны промышленности и создание ядерного щита Родины.
Но что шикарная квартира и дача, что деньги, по сравнению с властью! А после смерти Сталина он чувствовал ее запах, она была рядом с ним, оставалось только руку протянуть, посильнее ударить ею по рукам мужика Никиты Хрущева, интеллигента Георгия Максимилиановича Маленкова и хитрющего дипломата Вячеслава Михайловича Молотова. А для этого надо было сжать руку в мощный кулак. И кулак этот может получиться особенно увесистым, если объединить два силовых ведомства — МВД и МТБ — в единое министерство.
Март радовал Лаврентия Павловича.
— Мешик, какие ты знаешь самые лучшие русские поговорки о весне? — блеснул стеклами очков на своего помощника Павла Яковлевича Мешика министр. — Ну-ка, покажи свои знания! А?
— Адам — первый счастливчик, что не имел тещи, — не задумываясь, ответил Мешик.
— Ну и дурак ты, да! — рассмеялся Берия и тут же сердито нахмурился. — Это еврейская поговорка, не к месту и с бородой!.. А даже борода не делает козла раввином, да?… Надо знать русские поговорки, понял?… Хотя ты сам почти русский, из Конотопа… Хорошо служил под руководством Богдана Кобулова, да и меня понимаешь с полуслова, с намека, только глазом поведу, ты уже все схватил, да? Молодец!.. Я немало тебе дал: участвовал в испытании первой атомной бомбы, лауреат премии товарища Сталина… Кстати, помнишь, что говорил товарищ Сталин о русском народе, какой тост за него произнес?…
— Так то же война была, Лаврентий Павлович!..
— А я про весну спрашиваю… Весна красна цветами, Мешик, а осень…пирогами…, Кто весной потрудится, тот осенью повеселится…
Да?… С меня бери пример… Русские пословицы знать надо, не забывай, в какой с гране живешь, То-то же!.. Думаешь, для чего у тебя фуражка на голове? Для того, чтобы ты всегда помнил, что у тебя есть голова, Мешик!.. Для чего мы объединяем два министерства в одно?…
Так это… Чтобы легче управлять…
— Хочешь сказать, что головы на плечах-то и нет?… Да? Врешь, Мешик! — снова еще громче рассмеялся Лаврентий Павлович. — Ладно, потом больше поймешь… — И безнадежно махнул рукой.
Март 1953 года выпал для него удачным: было создано объединенное министерство МВД СССР. Союзное министерство он возглавил сам, теперь подбирал министров для республик.
За окнами быстро темнело, На улицах и площадях Минска загорались огни. Проспект Ленина, расположенный за драматическим театром имени Янки Куналы, еще шумел запоздавшими автомобилями, но люди по тротуарам шли и шли. Николай Семенович Патоличев уже отпустил домой секретаршу из своей приемной, а сам все еще корпел над бумагами — днем не хватило времени, пришлось сидеть допоздна в здании ЦК. Еле слышно скрипнула дверь, и в кабинет Первого секретаря ЦК КПБ вошел министр госбезопасности БССР Баскаков. Николай Семенович молча кивнул ему по привычке и вновь погрузился в чтение бумаг. Баскаков тихо присел у края стола, на лице его лежала печать тревоги.
— Что случилось, Михаил Иванович? — не вытерпел Патоличев, отложив сторону прочитанный лист бумаги. — Ты, я вижу, чем-то очень взволнован…
— Звонил мне министр госбезопасности Литвы Петр Павлович Кондаков, — пожал плечами Баскаков.
— И что?… Обменяться мнением? Разве это плохо?…
Да нет, Николай Семенович… Просто… Петр Павлович сообщил мне, что Берия план разработал… Да, план по разгрому руководящих кадров в республиках… Он только что из кабинета Лаврентия Павловича, все видел и слышал своими глазами и ушами… Кондаков полагает, что все это Берия затевает без ведома Центрального Комитета… Еще Кондаков предупредил меня, — почти шепотом с невольной оглядкой на плотно захлопнутую дверь кабинета сказал Баскаков, — что по указанию Берии в обстановке строжайшей секретности подбираются на лиц, подлежащих по рекомендации самого же Берии, снятию с работы, материалы, чтобы можно было предъявить обвинение в нарушении ленинской национальной политики партии на местах и в плохом руководстве сельским хозяйством. По этому, так сказать, плану — продолжил Михаил Иванович, — сначала будет снят Первый секретарь ЦК Компартии Украины Леонид Георгиевич Мельников, а вторым — вы, Николай Семенович…
— Свежо предание, но верится с трудом… — вздохнул Патоличев, вспомнив строку из комедии Грибоедова «Горе от ума», встал из-за стола, прошелся по кабинету. — Да ладно с должностью — имелась бы шея, а хомут найдется… А чего в этих стенах добьешься?… Ехать надо!..
— В Москву?…
— А других пунктов назначения нет, Михаил Иванович!..
— Понимаю, Николай Семенович…
— Понимаешь, а почему лицо такое мрачное?… Загрустил, дружище!.. Но я же тебя вместо такого партизанского руководителя, генерала Сергея Саввича Бельченко, министром рекомендовал… А он ведь десять лет на этом посту пахал, всю войну прошел!..