Николай Ильинский – Идущая навстречу свету (страница 22)
— Да ты что, ты в своем уме, полковник? — оглянувшись на дверь и приложив палец к губам, предупредил Стриж. — Думаю, что это ошибка и она будет очень скоро исправлена…
— Будем надеяться, — взялся за спинку стула Кривичский и, чуть приподняв его, стукнул ножками о пол. — У нас ведь министр внутренних дел генерал-майор Михаил Иванович Баскаков — русский…
— Понятно, но смотри, стул не поломай — вещь-то казенная!..
— Нет, но ты же знаешь его биографию! Родился в Подмосковье, сирота, воспитывала чужая женщина, получала за это до революции шесть рублей в месяц, он окончил четыре класса, работал слесарем и кочегаром на лесопилке… В ОГПУ с 1933 года… Советский человек, но коль русский, то вон из Белоруссии?…
— Ты вот договоришься! — сердито глянул на коллегу полковник Стриж, а потом перевел взгляд снова на дверь. — Не посмотрят, что партизаном был, не таких ломали…
— Да я просто, — развел руками Кривичский. — Вот начальник управления по борьбе с бандитизмом МВД БССР Алексей Константинович Гранский как у Бога за пазухой, он — белорус…
— А ты?…
— Я тоже…
— Так и помалкивай… Разберутся без тебя!.. В Лидском районе зашевелились бандюги… Зачем, зачем выпускать по амнистии кого попало, не понимаю!..
В кабинете Первого секретаря ЦК КПБ Патоличева шла беседа о «новом курсе» Берии.
— В чем суть этого курса? — Николай Семенович отодвинул в сторону на письменном столе бумаги, широким жестом ладони вытер влажный пот со лба.
— Не совсем нравимся мы ему на своих постах, — также усталым голосом ответил генерал Баскаков, только что доложивший Первому секретарю ЦК КПБ о правоохранительной практике в республике.
— Именно, в чем наш недостаток?… Мы ведь не красные девушки, чтобы ему нравиться…
— Ну да, никто из нас не миловидная актриса Окуневская, — заметил Михаил Иванович.
Первый секретарь ЦК сурово взглянул на Баскакова: хоть ты и министр внутренних дел, хоть генерал, а об этом в кабинете Первого секретаря ЦК не следует говорить, и Николай Семенович решил перевести этот неловкий (да что скрывать, и весьма опасный) разговор в шутку.
— А как товарищ Сталин ответил по поводу женских увлечений маршала Рокоссовского? — сказал Патоличев и сам же ответил с кавказским акцентом: — Завыдовать будэм. — И засмеялся, хотя смех генерал не поддержал, и Николай Семенович тут же надел на лицо серьезную, даже суровую маску. Ходили слухи, что Берия часто насиловал женщин. Но никто его за руку не поймал, поэтому лучше молчать в тряпочку, если собственная жизнь дорога. — Ты, Михаил Николаевич, про окуневских и прочих лучше не вспоминай…
— Да я что, мне все равно, — равнодушно пожал плечами министр, а сам все же опасливо оглянулся на дверь кабинета, вызвав тихий, «в кулак», смех у Патоличева: тоже мне, генерал!..
Ни днем, ни ночью не забывал Николай Семенович последнюю встречу с Иосифом Виссарионовичем. Он сидел за столом (так рукой указал ему вождь), а сам, потягивая трубку и пуская колечками дым из-под седеющих усов, молча ходил по кабинету, мягко ступая хромовыми сапогами по ковру. Уже говорили об экономическом положении в стране в целом и в Белоруссии в частности, о работе Николая Ивановича Гусарова на посту Первого секретаря ЦК КП Белоруссии, но в обтекаемой форме, главное о его деятельности было сказано в соответствующем партийном постановлении. А теперь Сталин по своему обычаю молчал, но должны были прозвучать его последние, судьбоносные слова. «Вот он какой, светоч марксизма-ленинизма, — думал про себя Патоличев, — маленький, рыжий, рябой… А ведь генералиссимус!»
Сталин вдруг остановился напротив Патоличева, и тот буквально вскочил на ноги.
— Придется вам ехать в Белоруссию, — вынув трубку изо рта и внимательно глядя на Николая Семеновича, сказал Иосиф Виссарионович. — Больше некому. — Он вновь сунул трубку в рот, как малое дитя соску, и ушел.
Так Патоличев оказался на посту первого секретаря ЦК КПБ. Беларусь постепенно оправлялась от тяжелых последствий войны. К товарной железнодорожной станции подходили груженые поезда из Германии с целыми заводами на платформах. Так, были привезены станки автомобильного завода и выгружены на перроне. Бывший партизан Иван Михайлович Демин был оставлен охранять имущество, хотя очень просился в действующую армию, чтобы идти на фронт. Шло время, станки продолжали оставаться у железнодорожного полотна и из Москвы уже слали бумаги с требованием любыми способами укрывать станки, подключать к электросети и пускать их в работу. Так зарождался Минский автомобильный завод, а из охранника Демина начал складываться будущий известный директор этого завода.
Самым актуальным и популярным в то время было русское слово «Надо!». Это и просьба, и приказ. В Белоруссии вошло в строй сто пятьдесят крупных промышленных предприятий и более двухсот средних и мелких. В их числе были минские подшипниковый и часовой заводы, радиозавод, завод отопительного оборудования, камвольный комбинат, завод швейных машин в Орше, сахарный завод в Скиделе, Витебская шелкоткацкая фабрика. Была восстановлена сеть учреждений здравоохранения, которые обеспечивались необходимым медицинским оборудованием. За короткий срок было создано двести пятьдесят два детских дома, в них воспитывались около двадцати семи тысяч детей. Им предоставлялось горячее питание, бесплатно выдавались одежда и обувь. Более тридцати тысяч сирот разместили в семьях.
Война и оккупация пагубно отразились на состоянии науки и культуры в БССР. Необходимо было в первую очередь восстановить систему народного образования. Темпы были стремительные: к 1951 году в республике насчитывалось свыше двенадцати тысяч школ, в том числе двести тридцать школ рабочей и семьсот четырнадцать — сельской молодежи. Посильную помощь оказывали БССР братские советские республики: направляли в республику рабочие кадры, выделяли оборудование для школ, учебную литературу. Еще раньше была отменена карточная система распределения продуктов, снизилась цена на ряд промышленных и продовольственных товаров. В 1949 году завершилось переселение людей из землянок в благоустроенные дома, хотя жилищная проблема оставалась достаточно острой. Улучшилось и положение сельского хозяйства: с середины 1950-х годов оно впервые за послевоенные годы стало рентабельным.
Но это была только вершина айсберга. Еще столько предстояло сделать! А тут появляется идея о «новом курсе коренизации», предложенная министром госбезопасности СССР Лаврентием Павловичем Берией и поддержанная на первых порах секретарем партии Никитой Сергеевичем Хрущевым.
В апреле, мае и июне 1953 года прогремели первые грозы. К чему не дотянулись кровавые руки Адольфа Гитлера и его приспешников, пытались дотянуться жаждущие власти руки Лаврентия Берии, подсовывая советским людям, уничтожившим фашизм на земле, конфетки в красочной обертке «нового курса». «Коренизация» — старое слово, но оно стало входить в обиход с новой начинкой. Прошел по стране целый ряд пленумов, на которых до хрипоты обсуждали якобы актуальные национальные вопросы. На первый план выходило создание национальных силовых ведомств в республиках с запретом работы в них представителей нетитульной национальности, а это прежде всего русские люди. В мае вышло прямое указание Берии о немедленном обновлении всего руководящего состава республиканских МВД в Литве, Латвии, Белоруссии и Украине. Первой ласточкой явилось решение о создании школы милиции в Латвийской ССР только из этнических латышей (дурной пример заразителен). Подобные идеи проросли и в других республиках. «Записки Берии», тщательно переписанные референтами Никиты Хрущева и преобразованные в партийные решения под грифом «совершенно секретно», рекомендовали проведение ускоренной коренизации органов МВД. Национально настроенная элита в республиках торжествовала. Зловещие тени «нового курса» с силовых ведомств ложились на социальные сферы, на образование, науку, культуру.
Близким по духу Меркулову Владимиру Николевичу, Кобулову Богдану Захаровичу, Гоглидзе Сергею Арсентьевичу, Мешику Павлу Яковлевичу, Влодзимирскому Льву Емельяновичу, далеко не русским людям, Лаврентий Павлович Берия доказывал:
— Время, пришло время, друзья мои, когда все союзные республики могут отделиться, освободиться от экономической зависимости от центра, выйти из СССР, а при желании создать даже новую федерацию… Пожалуйста!.. Зачем же поддерживать несправедливость… Астрахань чей город? Не русский, а татарский — вернуть его татарам… И вообще, Татарстану надо присвоить статус союзной республики и обеспечить ей доступ к Каспийскому морю… Это было бы справедливо!..
И пошли разговоры во всех республиках: «Мы кормим весь Советский Союз!» Даже Эстония, имевшая в 1990 году ВВП 0,7 процента в тысячах долларов против 60,33 процентов в РСФСР и получавшая дотаций из государственной казны на душу населения двадцать тысяч долларов, с пеной у рта доказывала: «Мы… мы… мы!..» Даже, казалось бы, богатая Украина с ее плодородными полями датировалась в размере девятисот долларов на душу населения! А русские «лодыри» и «пьяницы», по утверждениям местной национальной элиты, добавляли в государственный кошелек от «каждой своей души» более пяти тысячи долларов. Но молчал терпеливый русский человек — коль надо, стало быть, надо.